Далияч Трускиновская – Подметный манифест (страница 29)
Сердце имело отчетливые размеры - темное пятно в груди, которое надо бы прижать рукой и таким образом успокоить, но сквозь полушубок никак не получалось. Клаварош подумал, что было бы очень полезно просто сесть в снег и посидеть, не двигаясь. Однако он не мог себе этого позволить, и потому всего лишь шел не слишком торопливо.
Он и не думал, что сердце настолько изношено…
Наконец ограда закончилась - и за поворотом Клаварош, к огромному своему облегчению, увидел полицейских драгун. Увидел их и Демка.
- Погнался за неким человеком, - напомнил Клаварош. И ослабил ремень. Теперь он мог это сделать - при попытке бегства драгуны живо нагнали бы Демку.
- За сволочью какой-то погнался, - отвечал Демка.
- Прелестно.
Любимое архаровское словечко само выскочило французу на уста - он и не ожидал, что выскажется в духе обер-полицмейстера.
И, хотя Демка смирился со своей участью, Клаварош довел его до драгун, не снимая с горла ременного захвата. Лишь поставив своего пленника перед подпоручиком Иконниковым, он незаметно отпустил конец арапника, и ремень соскользнул по Демкиной спине.
- Не извольте беспокоиться, господин подпоручик, - сказал Клаварош Иконникову. - Движемся далее. Но пусть приведут мою лошадь. Она стоит там… ее надобно искать там, на кладбище, у дальней ограды… А фонарь, статочно, пропал.
Драгуны Васильев с Кузьминым поскакали к Преображенскому кладбищу. Демка молчал. Клаварош искал, за что бы ухватиться. Ему все казалось - если под рукой будет надежная опора, сердце успокоится. Но рядом были только полицейские драгуны, а хвататься за лошадей - нелепо.
Клаварош мог, конечно же, сказать Иконникову про свое недомогание - и что бы из этого вышло? Домой его никто не отправит - стало быть, плетись, брат мусью, вместе со всеми - пока ночной рейд хоть чем-то завершится.
Иконников глядел на архаровцев с некоторым подозрением - они даже не пытались объяснить, что произошло, ак если бы хранили государственную тайну.
- Где Савин? - спросил он Демку.
Демка, видя, что опасность почти миновала, отвечал как мог беззаботно:
- Да за налетчиками плетется.
- Куда плетется?
Демка задумался. Опасность-то еще оставалась! Ну как Федька расскажет про драку? И начхать всем, что сам же он эту драку и затеял - архаровского любимчика винить ни в чем не станут!
- Почем я знаю? Он по следу чешет…
- А ты?
Подпоручик Иконников понимал субординацию. К Клаварошу и к Демке он обращался по-разному: француз - старше годами, ведет себя по-барски, сразу видать человека достойного; про Демку же известно, откуда взят в полицию. Потому и обращение к нему было совсем простое.
- А я с одной сволочью задрался, детина за нами шел… А Федя за налетчиками по следу куда-то, хрен его ведает куда…
Не следовало Демке сходу врать, ох, не следовало! Врать-то он умел - для простого люда превосходно сходило, да только Клаварошу архаровские уроки впрок пошли. И вроде не разглядеть было французу, как Демка стрельнул глазами вверх, а вранье тут же сделалось для него явным.
Демка собрался с духом. Сейчас, очевидно, главное было - протянуть время. Может, явится такая Божья милость - освободит Господь Рязанское подворье от Федьки Санина?
- По следу, стало быть? - переспросил подпоручик. - Ну что же, мусью, сейчас молодцы твоего коня приведут, а ты, Костемаров, за Арефьевым садись, у него не мерин - слон.
Клаварош покачал головой и заговорил на языке, которого Иконников не знал, зато отлично знал Демка. Пресловутое байковское наречие на Лубянке бывало в ходу, когда у архаровцев случались неприятности и требовалось, не смущая посторонних, живо разобраться с виновниками. Сам Архаров им не брезговал. Клаварош, понятное дело, совершенства не достиг, но кое-чего нахватался.
- Хрущей ошманай, а мас басвинску темень вершает, обзетильщик клещевый!
Этакого вмешательства Демка не ожидал. Даже вытаращился, как на выходца с того света, и рот приоткрыл.
Не ожидал его и подпоручик.
- Это ты, мусью, по-каковски?
- Не извольте беспокоиться, - отвечал ему через плечо Клаварош. - Облопался бас, маз остреманный, охно! Будешь кляп во щах полоскать - в жуглой местомке позетим!
В переводе на благопристойную речь это было всего-навсего угрозой: Клаварош сообщил Демке, что раскусил его вранье, и пообещал, коли Демка не скажет правды, разобраться с ним в ином месте. Подразумевалась полицейская контора.
- Да будет тебе! - огрызнулся Демка, желая вернуть Клавароша в русло русского наречия. - Ничего с ним не сделается!
- Где Савин? Какой истрегой похлял? Слемзай, кулепет!
Собственно, этим Клаварошев словарь байковского языка почитай что и ограничивался. Но было еще кое-что в запасе - Клаварош, не отнимая левой руки от груди, выпрямил правую, которая до той поры прятала за спиной арапник.
И Демка понял, что сейчас будет очень плохо.
Он не был налетчиком, он не пачкал руки в крови. Демка в прошлой своей, дополицейской жизни был вор, шур, для которого некоторая трусость просто жизненно необходима. Иначе он в своем ремесле недолго задержится, а побредет Владимирским трактом и далее - в сибирскую каторгу.
Он бы схватился с Клаварошем один на один и, возможно, разоружил бы его - все-таки Демка был молод, ловок и знал всяческие ухватки. Но полицейские драгуны и подпоручик Иконников явно была на стороне француза. Как подумаешь - и впрямь подозрительно: Клаварош притащил откуда-то одного из архаровцев, которому полагалось бы в это время преследовать налетчиков, да и кроет его, никому ничего не объясняя, непонятными словами!
И ведь не убежать пешему от конных…
Демка понял, что молчать опасно. И врать опасно - когда вранье обнаружится, помирать ему у Шварца в нижнем подвале.
- На остров они пошли, - буркнул он. - Туда, где старые плотины и мельницы, на Серебрянку…
- Вон где они засели! - воскликнул Иконников. - А не врешь ли ты, детинушка? Остров-то - вон где!
И показал рукой, выпростав ее из-под тяжелой епанчи.
- Так они-то дороги не знают, прутся наугад! А мы-то с Савиным - за ними, по следу! - объяснил Демка, напуская на себя возмущенный вид.
- А почем ты знаешь, что на Серебрянку? - не унимался Иконников.
- Так чего ж тут знать-то? Все туда бегут! - брякнул Демка.
- Мусью Клаварош! - воскликнул подпоручик. - Может ли такое быть?
- Может, - подумав, отвечал Клаварош. - Надобно ехать коротким путем.
- Арефьев, сюда! - приказал Иконников. - Возьми к себе архаровца.
Тут подоспели Васильев с Кузьминым, привели Клаварошеву лошадь. Он взобрался в седло и вздохнул с облегчением - тупая смутная боль не отпускала, однако ему казалось, что сидя он ее легче перенесет.
Демка обхватив сзади Арефьева поверх епанчи, поехал во главе кавалькады - показывать дорогу. Дорога была короткой - до Виноградного пруда версты две, да до моста еще около версты.
Клаварош ехал рядом с Иконниковым, тихо радуясь - ему полегчало. Страх прошел, теперь можно было и поразмыслить. Зная Федьку, он предполагал самые невероятные события.
- Велик ли остров? - спросил он у Иконникова.
- Порядочен. В длину с версту да в ширину с полверсты, - отвечал подпоручик. - Доводилось там бывать. Выковыривали налетчиков еще до чумы. Я полагал, там теперь тихо.
- Может ли быть тихо, когда кругом бунт и неурядицы? - спросил Клаварош. - Нам ведомо, что налетчики - беглые крестьяне некого помещика, усадьбу… piller? Грабить? И собравшись в шайку… Для них остров, сколько могу рассуждать, весьма удобен. До Стромынки недалеко…
- Ты, мусью, с другого бока погляди, - предложил подпоручик. - Какого беса им шалить на Стромынке, под носом у нас, когда все такие бунтовщики и ослушники бегут навстречу самозванцу? А сие, сударь мой, в другую сторону.
Клаварош задумался.
Три версты, даже зимней ночью, - невеликое расстояние, и вскоре драгунский отряд был уже неподалеку от моста. Тут Клаварош понял, что его с Демкой задача исполнена. Теперь распоряжался подпоручик Иконников. Он поделил отряд и большую его часть поставил в лесу, так, чтобы хорошо простреливался мост. Вторую, к которой прикомандировал Демку, направил в обход, чтобы полицейские драгуны, переправившись на Виноградный остров по льду, устроили там немалый переполох. По его расчету, шайка налетчиков не имела большого опыта стычек с полицией и должна была отступить к мосту, где ее встретят пулями и чуть позже - саблями.
- Знать бы еще, куда забрался ваш Савин, - ворчливо сказал Иконников. - Костемаров, каков у вас уговор?
- Чтоб ему ждать у моста, - тут же доложил Демка.
- Ну и где этот обалдуй у моста?
- Савин, я полагаю, следит за налетчиками на острове, - сообразил Клаварош. - Он знает, что мы вскоре прибудем, и ждет выгодной минуты.
- Хоть бы оно так и было, - отвечал подпоручик. - Ну, молодцы, за мной! Костемаров, и ты также. Коли уж знаешь здешнюю дислокацию. Мусью Клаварош, ты тут за старшего.
Полтора десятка полицейских драгун, прячась за деревьями, направились на восток, чтобы обогнуть остров и спугнуть налетчиков. Демка, безмерно счастливый, что отвязался наконец от Клавароша с его арапником, стал хватать драгуна Арефьева спереди, как хватал бы бабу, и соленым словечком всех развеселил. Иконников прикрикнул - и вскоре его отряд исчез.
Клаварош сидел на неподвижном коне и опять прислушивался к своим ощущениям. Сердце угомонилось - да не совсем. Дав себе слово, что по возвращении непременно навестит доктора Воробьева, он стал изучать расположение зданий на острове. Первой отметил Мостовую башню - и, не ведая, что идет по Федькиным стопам, задумался.