Далияч Трускиновская – Кот и крысы (страница 26)
Она только рукой махнула.
– Также мне желательно знать причины отказа. Если не скажете вы - скажет кто-то другой.
– Да причина-то, батюшка, такая, что заурядному человеку не понять.
– Тучков, пиши - причину не понять, - распорядился Архаров.
– Постой, сударь, не пиши галиматьи. Доктора ей не позволяют в брак вступать, - догадавшись, что Архаров твердо решил выставить ее перед князем Волконским в самом дурацком свете, сказала княжна. - Я же говорю, здоровье у нашей голубушки слабое, грудная болезнь, ей всякий сквознячок вреден, а сейчас она в сырость и в холод неведомо где, а я над ней тряслась, берегла, лекарств в доме - не на одну сотню рублей, в Италию везти думала, там, сказывали, выздоравливают, только хотела, чтобы она для такого путешествия хоть малость окрепла! В Италию ей надобно, а не замуж!
– А что сказали доктора?
– Что ей супружеская жизнь вредна и может вызвать чрезмерное волнение. Да ну тебя, сударь, что ты о таких моветонных пакостях все расспрашиваешь?!
Тут Архаров вспомнил, что княжна - старая девушка, и должна рассуждать о браке соответственно.
– С причиной отказа все понятно. А теперь другой вопрос - не было ли у девицы склонности к которому-либо из женихов?
– Да какая у нее могла быть склонность?! Она у меня в строгости воспитывалась. Музыке, танцам, французскому, рукоделиям учили, а амуры заводить - этому я не потакала.
– Стало быть, к жениху она сбежать не могла?
– Нет, батюшка Николай Петрович, не так воспитана.
– Но куда-то ведь она подевалась! - воскликнул Архаров, теряя терпение.
– Так для того я тебя и звала, чтобы твои молодцы сыскали, куда она подевалась!
– Тучков, пиши, - велел Архаров. - На другой бумажке, не на этой. Не забыть послать депешу в Петербург, в Главную полицию. Пусть докопаются, кто родители девицы Варвары Пуховой, им это несложно, у них всюду свои люди. Может статься, она всего-навсего к родным отцу-матери из Москвы укатила…
– Да ты что?! - тут старая княжна, явив неожиданное проворство, едва не выхватила из-под Левушкиной руки бумажку. Но он оказался ловчее - и чуть ли не одним прыжком пересек гостиную, а там стал махать обоими листами, суша чернила.
– Стало быть, родители девицы в Петербурге, и Боже упаси, чтобы они про сию каверзу пронюхали, - попросту сказал Архаров. - Ну что же, Тучков, ничего нового мы не узнали, зря только госпожа Шестунова лошадей гоняла.
– Про грудную болезнь нам еще с утра доктор по портрету сказал, - напомнил Левушка.
– Может, еще что-то вспомнится? - участливо спросил Архаров. - И еще вопросец - волосочеса вашего давно ли в последний раз видели?
Компаньонка Татьяна Андреевна, до той поры молчавшая и лишь мимически сопровождавшая каждое движение и каждое слово княжны, вдруг открыла рот, чтобы ответить, да и замерла - очевидно, крепко боялась своей барыни.
Княжна тоже несколько смутилась.
– Я, когда про побег донесли, без чувств свалилась, не до того было, - сказала она, и тут не то что Архаров - даже малонаблюдательный Тимофей опознал бы вранье.
Стало быть, или о волосочесе, как о возможном посреднике между беглянкой и теми, кто подбил ее на побег, просто в доме не подумали, или же велась некая загадочная игра, в которой француз и старая княжна почему-то были заодно.
– Затем благоволите, сударыня, позвать вашего лакея Павлушку, который, может статься, был с тем волосочесом в сговоре, - попросил Архаров.
– Ахти мне! - совсем по-простому воскликнула княжна. - Нет его у нас! Он ведь сбежал, мошенник, того же дня вечером сбежал, как его милость у нас побывать изволила!
И показала закрытым веером на Левушку.
Движение на языке светских махателей означало «Будьте смелы и решительны!», однако Левушка даже не улыбнулся.
– Стало быть, замешан в побеге, а мы его спугнули, - внимательно гляля княжне в лицо, произнес Архаров. - И еще вопрос, сударыня. Поскольку девица - ваша воспитанница, очевидно, вы, коли все же соберетесь ее замуж выдавать, и приданое ей обеспечите, или же вклад в монастырь.
– Да чего ж ей в монастырь уходить, пусть при мне живет!
Княжна уходила от вопроса о родителях и о приданом - стало быть, тут и следовало искать следы. Но не сейчас, не сейчас. Да еще касательно лакея Павлушки не то чтобы врала - а как-то так хитро выразилась, что переплела правду с ложью, и лжи было куда больше.
– Батюшка мой, Николай Петрович, - произнесла она наконец весьма горестно. - Сделай так, чтобы про мою Вареньку по всей Москве не растрезвонили, Христом-Богом прошу… коли она, голубушка моя, жива, так, глядишь, все и обойдется… А наши дамы, сам знаешь, чужой беде рады…
Архаров насторожился. То, что старая княжна боялась сплетен, его не удивило, но тут что-то еще примешалось, а точнее - кто-то, наблюдающий исподтишка за тем, как Марья Семеновна растит девицу Пухову. И докладывающий о своих наблюдениях в Санкт-Петербург… Некая дама возникла перед внутренним взором, прячущая лицо под бархатной маской. Возникла и пропала.
Поблагодарив за сведения, Архаров встал, позвал Левушку, и их на трехсаженной колымаге повезли обратно на Пречистенку.
– Надо и к княжне наружное наблюдение приставить, - сказал Архаров. - Федька толковал, что из-за того Павлушки у княжны все девки передрались. Кто бы у нас смог к девкам половчее подкатиться?
Левушка задумался и перечислил несколько человек архаровцев, кому поручение пришлось бы впору. Обсуждая их особы, Архаров с Левушкой добрались до Пречистенки.
А там была суета.
Никодимка, невзирая на сладкую рожу и прирожденное дармоедство, отнюдь не был дуралеем. Это сказывалось и в том, как он удачно подбирал себе кормушки: то у Марфы горя не знал, а теперь за Архаровым - как за каменной стеной. Но, к чести его будь сказано, к благодетелям своим он привязывался искренне, душевно, и служил наилучшим, по его разумению, образом. Он и с Марфой бы по сей день оставался, кабы не наскучил.
– Ваши милости Николаи Петровичи, у нас неладно, пойдемте, доложу. И гости у нас…
Оказалось - возле особняка на Пречистенке замечены странные люди, соглядатаи, и приставали к кухонным девкам, которые вечерком, невзирая на дождь, бегали к калитке - к кавалерам. У девок хватило ума испугаться и от волнения онеметь. Но это - по их словам, а могли и сбрехнуть чего-то важного…
– Кто бы мог? - спросил Архаров Левушку.
– Копыто треклятое!
– Погоди с копытом! На кой ему наши домашние дела?
Вопрос был задан на лестнице, ведущей в покои Архарова, а ответа от Левушки не прозвучало - юноша только разинул рот, увидев выходившего им навстречу Шварца.
– Я в кабинете посидел, - сказал Шварц, - и почитал весьма умные книги.
– Рад тебя видеть, Карл Иванович, а с чего вдруг?…
Шварц помолчал.
– Пройдем в кабинет, - сказал тогда Архаров. - Никодимка, ступай с нами.
– Велите Никодимке привести господина Вельяминова, - кротко и почтительно попросил Шварц, однако Архаров понял - приказывает.
Втроем устроились в кабинете.
– Я хотел поскорее донести о сегодняшнем событии, потому счел долгом явиться. Именно на дом к вашей милости. Ибо наша беседа не для посторонних ушей.
Тут Архаров встревожился - что за беседа такая, с которой нельзя подождать завтрашнего утра, и откуда лишние уши в палатах Рязанского подворья?
Левушка уселся так, что сразу было понятно - его отсюда удастся выпроводить только вместе со стулом, и то будет цепляться за мебель, стены и двери. Впрочем, Шварц, очевидно, ему доверял, коли приступил к делу сразу.
– Благоволите, сударь, вспомнить дело о краже черепаховых табакерок. Тогда нас несколько озадачило, что некоторые показания явились в записи не таковыми, каковыми их ожидали увидеть.
– Припоминаю. Но это по твоей части, Карл Иванович. Ты у себя в подвалах вел допрос, при тебе сидел писарь, я в эти подвальные дела не мешаюсь.
– Да, это верно. Я помнил, что допрашиваемый говорил одно, а на бумаге прочитал несколько иное, как если бы писарь недослышал или же потом, переписывая, намеренно исказил признание.
– В чью пользу?! - выкрикнул сообразительный Левушка.
– Мне нравятся старательные юноши, которым не нужно объяснять простые вещи, - сказал Шварц, то ли одобрительно, то ли с тайным ехидством - Левушка не понял, а Архаров понял, да оставил при себе. - Очевидно, для таких случаев мне следует постоянно носить в своих карманах пряники. Да, господин Тучков правильно ставит вопрос. Показание обратилось в пользу вора. Поскольку дело было малозначительное, я не стал проводить внутреннее следствие, но того писаря оставил под подозрением. И показания, им искаженные, держу особо, на всякий случай. Далее. Я стал приглядываться к писарю…
– Да кто же эта сволочь? - возмущенно спросил Архаров.
– Потерпите, сударь, всему надлежит быть во благовременье. Человек, который служит в полиции и берет взятки, очевидно, по одному этому уже известен многим мошенникам. Так что сегодня мне удалось поймать его во время переговоров. Оба, и писарь, и тот, кто с ним сговаривался, у меня в подвале. Сперва я допросил взяткодателя. И услышал неожиданные вещи. Якобы его наняла старая графиня Хворостинина, которой донесли, будто ее племянника арестовали архаровцы и где-то держат взаперти, так что он пытался выяснить правду. Хочу заметить, что я того человека, сказавшегося Платоном Куравлевым, госпожи Хворостининой поставщиком и доверенным лицом, пальцем не тронул. Но оставил в подвале. Писаря же допросил со всей строгостью.