Далия Трускиновская – Млечный Путь № 4 2021 (страница 21)
- Представь себе, да. Мы случайно нашли девчонку, которая собирает настоящие дворцы и замки. По-моему, она их из головы сочиняет. Мы ей выдали десять наборов, и она фантазирует! Золото, а не девчонка! И знаешь что? Она молчит!
- Как - молчит?
- А так - лишнего слова не скажет. Сидит на полу, возится с детальками. В последнее время, правда, стала петь. И, знаешь, неплохо у нее получается. Но какие дворцы строит!
- Ее не Хельгой, часом, зовут?
- Точно, Хельга. Ты ее знаешь?
- Встречались.
- Конечно, мы ей платим. Не так чтобы много...
- Переманят, - уверенно сказал я. - Ты на девочке не экономь. А то потом локти кусать будешь.
- Да?..
Марат показал мне еще картинки. И впрямь, бывшая Ноги нашла себя - видно, среди предков затесался великий архитектор.
И она запела.
Это была самая лучшая новость за полтора месяца.
Она - Хельга, и она будет петь!
Вот так-то, Гамаюн!
Я шел по городу, ел третью порцию мороженого и понимал, что счастлив.
Где-то далеко вместе со мной был счастлив художник, чья обязанность - служить мастихином. Я ощущал его присутствие и нес в себе радость - словно бокал отменного вина, что налито в склень.
Где-то близко звучал молодой и звонкий женский голос. Слов я не разбирал, но понимал - голос набирает силу. И от этого радость становилась еще ярче.
Навстречу шли имена, имена, имена...
Сплошной поток имен, и они, в сущности, подходили своим людям. Я все ждал - не проснется ли во мне тревога, не зазвучит ли Dies Irae. Но нет - пока все было благополучно. Моя помощь пока не требовалась.
Я шел по своему городу и улыбался.
И незнакомая женщина вдруг улыбнулась мне. Очень милая женщина, очень светлая и грациозная, и звучала - как музыка Моцарта. Не какой-то один концерт, а весь Моцарт вообще.
- Здравствуйте, Надежда, - сказал я ей. - Меня зовут Владислав. Как насчет чашечки кофе?
- Согласна, - ответила она.
Рассказы
Ольга БЫКОВА
БИЛЕТ В МОНРО
После обеда мне позвонил Шульц, старый товарищ отца, и попросил зайти к нему на работу в больницу. Не скрою, меня крайне удивил его звонок. Последний раз мы виделись с ним года два назад, когда я случайно наткнулся на него в переходе. В детстве он казался мне эдаким беззаботным весельчаком, у которого всегда в запасе была припасена какая-нибудь интересная история. Сейчас же, я думаю, что веселье его было, по большей части, напускным и являлся он человеком крайне одинокими несчастным. Когда мой отец был еще жив, Шульц часто навещал наш дом, часами просиживая в гостиной, и без умолку что-то рассказывая, но после смерти отца все изменилось. Он несколько раз к нам забежал, предложил свою посильную помощь, но поняв, что мы ни в чем не нуждаемся, быстро исчез из нашей с матерью жизни.
"Какое такое дело появилось ко мне у Шульца, что он вдруг решил объявиться? Должно быть, речь идет о чем-то серьезном," - размышлял я, проходя по знакомому больничному коридору с единственным желанием поскорее оттуда сбежать и больше никогда не возвращаться. Я ощущал неприязнь к этим холодным стенам, яркому свету диодных ламп и удушающему запаху лекарств. Несмотря на то, что отец проработал в этом месте почти двадцать лет, я так к нему и не привык.
Шульц уже ждал меня в своем кабинете. Он сильно изменился, но я сразу его узнал. Все то же измученное нехваткой сна лицо, те же синяки под глазами и с детства знакомая улыбка.
- Заходи, малыш Джонни! Рад тебя видеть! - он быстро пересек кабинет и, подойдя ко мне, тепло меня приобнял. - Извини, что не рассказал ничего по телефону. Мне показалось, что такое лучше обсудить при встрече.
Я устроился в кресле, не спуская с него глаз. Нет, что-то в нем все же поменялось. Глаза! Они светились странным, почти безумным блеском.
- Мне кое-что надо тебе показать, - с азартом продолжил Шульц, усевшись за письменный стол и, достав из верхнего ящика конверт, положил его передо мной. - Посмотри, что внутри. Там ведь на записке твой адрес указан, правильно?
В конверте лежал пожелтевший билет на автобус из Нью-Йорка в Монро и листок бумаги, на котором, действительно, было напечатано мое имя и адрес.
- Это принадлежало пожилому мужчине, - пояснил Шульц. - Его привезли к нам неделю назад. Несчастный случай в метро, на Гранд-Централ. Машинист поезда клянется, что человек буквально вырос перед ним из-под земли, и он попросту не успел вовремя среагировать и остановить состав. К сожалению, мужчина не выжил, и установить его личность полиции не удалось.
Я вопросительно посмотрел на Шульца - мне было непонятно, зачем он все это мне рассказывает. Если полиция не посчитала нужным меня проконтактировать и задать необходимые вопросы, значит и оснований для беспокойства не было. Конечно, по-человечески мне было жаль бедолагу, но я не понимал, почему Шульц решил посвятить меня в эту историю.
- У него была записка с твоим именем, Джонни. Это важно! И еще, обрати внимание на дату билета, он был куплен 4 августа, 2018 года. То есть завтра... Разве это не странно?
Шульц сделал многозначительную паузу и вопросительно посмотрел мне в глаза в надежде встретить хотя бы какое-то понимание с моей стороны, но я был по-юношески беспечен.
"Нет, только не это! Он точно обезумел!"- мысленно вскричал я. Неужели ради этого я примчался сюда? Но ведь каков хитрец! Знал же, что я ни за что не соглашусь прийти к нему, раскрой он мне свои карты заранее. Хотя, это было весьма в его стиле. Шульц любил всякого рода загадки. Помню как-то, он рассказал мне о летающих тарелках в небе над Нью-Мексико и о, якобы, секретной операции ВВС по их перехвату. В нем чудесным образом уживался циник в белом халате и фантазер, не знавший границ собственного воображения.
- Сейчас даже паспорт могут с неправильной датой рождения выдать, - парировал я, - а насчет моего адреса, то я не держу его в секрете. Возможно, человеку нужна была страховка и меня кто-то ему порекомендовал. Я правда не знаю, что вы от меня хотите.
-Джонни, мне не дают покоя обстоятельства его гибели и результаты вскрытия.... У человека были биоимпланты легких. Ты понимаешь, что это значит?
Я отрицательно покачал головой. К своему стыду, я абсолютно ничего не понимал ни в медицине, ни в биологии, хотя отец всегда мечтал, чтобы я пошел по его стопам.
- Производство биоимплантов легких до сих пор находится в стадии разработки. И для меня это означает лишь одно - человек не принадлежал нашему времени! Джонни, я почти уверен, что он пришел к нам из будущего и очень хочу попасть в тот тоннель, чтобы лично все осмотреть! Кроме нас с тобой этим никто заниматься не будет. Мои коллеги в больнице предпочли закрыть глаза на результаты вскрытия. Полиция тоже умыла руки. Но я видел эти импланты... Видел собственными глазами.., - с горечью произнес Шульц, а потом добавил: Скажи, ты пойдешь со мной осматривать тоннель? У меня есть кое-какие знакомства в Нью-Йоркском Метрополитене и мне обещали посодействовать.
- Шутите? Вы предлагаете мне спуститься с вами в метро и расхаживать там ночью по тоннелю, среди кучи крыс? Не понимаю, что вы планируете отыскать? Не машину ли времени? - поинтересовался я, едва сдерживая смех. Наш разговор начал меня забавлять.
- Я не говорил о машине времени, по крайней мере не в привычном ее понимании. Но у меня есть предчувствие, что, если мы туда пойдем, то можем найти что-то очень важное. Я думал, что тебя это заинтересует не меньше, чем меня, но видно я ошибся... Мне казалось, что мы с тобой чем-то похожи..., - Шульц умолк и в лице его отразилось явное разочарование.
Я хотел было объяснить ему свою позицию, но передумал - участвовать в подобной авантюре я точно не собирался. Признаюсь, более благодарного и внимательного слушателя, чем я в детстве, ему трудно было найти. Однако я повзрослел и на место моей природной мечтательности пришел здравый скептицизм.
"Когда-нибудь тяга к тайнам не доведет его до добра," - подумал я, посмотрев на Шульца. Он выглядел абсолютно потерянным, и мне даже стало его жаль. Он не походил на умалишенного... Не знаю, не берусь ставить какие-то диагнозы. Но другого объяснения для всего того, что я услышал, у меня на тот момент не нашлось. Сейчас я понимаю, что должен был, как минимум, задуматься над его словами и, возможно, задержаться и поговорить. Но я этого не сделал. Извинившись, что не смогу быть ему ничем полезным и пообещав как-нибудь перезвонить, я поспешно раскланялся, выскользнул из кабинета и уже через час сидел на своем маленьком балкончике, попивая виски и наблюдая за вереницами огней, пронизывавших город. Как бы странно это ни прозвучало, но шум мегаполиса меня подбадривал и заставлял жить. Казалось, погрузись Нью-Йорк в полную тишину, я собьюсь с его ритма, опущу руки и, как обессиливший путник увязну в трясине. Так я просидел, наверное, до полуночи.
А рано утром мне опять позвонили. Нет, уже не безумный Шульц, а Нэнси Корриген - секретарша моего директора. Она просила прощения, что приходится беспокоить меня в субботнее утро и просила выехать к одному весьма важному клиенту. Хотите верьте, хотите нет, но клиент жил как раз в том самом городке под названием Монро. С ее слов сделка с клиентом из Монро обещала, если и не озолотить нас, то хотя бы добавить пару-тройку миллионов в бюджет компании. Для меня это был тот самый долгожданный шанс, которого я ждал, как мне тогда показалось, всю жизнь. Наконец-то я смогу показать всем чего я стою и, возможно, получу повышение по службе.