Далия Трускиновская – Млечный Путь № 3 2021 (страница 9)

Человек прищурился, ткнул кистью в доску с красками, ткнул посреди картона, и я увидел на синей футболке рогатого человека солнечные очки.

У меня со школы эта привычка - носить очки, зацепив за вырез майки или футболки. Очень удобно, кстати.

Как он одним движением кисти смог передать и пластиковые фальшивые стекла, и оправу? Я сделал шаг к нему, присмотрелся - а футболка-то моя! Именно этот чуть выгоревший синий цвет. Как, откуда? Не было там синего цвета! Был грязно-коричневый.

Я подошел и спросил:

- А рога тут зачем?

- Это не рога, - ответил живописец.

- А что?

- Так надо.

Смысл этого ответа стал ясен позднее, тогда же я подумал, что если беседовать с сумасшедшим, то сам спятишь. И хватит с меня Семенова с его лошадиным безумием!

Так что пошел я прочь. Неторопливо, как полагается человеку, который объелся.

Мимо проехал знакомый велорикша. Он вез влюбленную пару - общим весом около двух центнеров. И я видел, что ему тяжело.

Труд, конечно, каторжный, значит - ему действительно нужны деньги. Может, на учебу, может, снимает с подругой квартиру и знает, что мужчина должен за все платить.

Я вспомнил Маринку-Ингу. Наша любовь... нет, наш роман... нет, наше сожительство длилось целых два года еще и потому, что она никогда ничего не просила. Просто мы вместе ходили в супермаркет, и я оплачивал все покупки: продукты, стиральные порошки, туалетные принадлежности, коврик для ванной. А откуда брались все ее тряпочки, кружевные трусики, маечки, юбочки - я понятия не имел.

Она ведь даже у меня на зимнюю куртку денег не попросила - перехватила у подружки...

Подружка! Динка! Вот кто может знать, откуда у Маринки новое имя.

Я до сих пор редко вспоминал лица. Но Динкино прямо встало перед глазами, заслонив реку. Она была маленькая, худенькая, с густейшей, прямо огромнейшей черной косой, с узким бледным личиком, с огромными серыми глазами. В ней чувствовалась порода - но какая, я бы точно сказать не смог; возможно, инопланетная.

И она звучала...

Я только теперь это понял.

Она была - челеста. Музыка хрустальных колокольчиков. Абсолютно несовременная музыка. Даже не арфа - именно челеста. Инструмент, который даже не в каждом городе можно найти. В нашем - так точно нет.

Редкая, изысканная музыка.

Та фраза, которая меня зацепила, та прилетевшая с реки фраза должна была принадлежать челесте. На самом деле инструмент был другой, но он нагло присвоил чужое имущество.

Динка! Где были мои глаза? Нет - где были мои уши?..

И я буквально за шиворот вытащил себя из воспоминаний и поставил двумя ногами на землю.

Динке сейчас по меньшей мере тридцать пять. У нее тоже муж и двое детей. Может, даже трое. Может, вообще не здесь, а в какой-нибудь другой стране.

Как странно - тогда все Маринкины подружки для меня были на одно лицо. Да она их особо и не приваживала, встречалась с ними за пределами моей однокомнатной квартиры.

А была еще Оксанка - фигуристая такая деваха, длинноногая, с челкой чуть ли не до кончика носа, с улыбкой от уха до уха. Была Рената - толстушка, очень коротко стриженая, курносая, вечно в черных балахонах...

Оксанка звучала, как виолончель в хороших руках. Рената?.. Как же звучала Рената?..

А как звучала Маринка? Что-то этническое, северное, вот почему она - Инга...

Свадебный кораблик появился, но прошел мимо беззвучно. И тогда я вспомнил про Семенова. Нужно было наконец найти его и убедиться, что лошадь цела. Я позвонил. Он звонок слышал, но не ответил.

А Динка и должна быть Динкой, потому что она - челеста.

Семенов не мог привести лошадь домой. Он спятил, но не настолько же. Где-то он околачивается вместе с лошадью. Ей хорошо - травки пощиплет и довольна. А Семенов, тот еще обжора, наверняка проголодался. Не повел же он лошадь в пирожковую или в кафешку.

Я пошел прочь.

К набережной с Речной вели переулки, короткие, метров по двести, и сейчас они были пусты. Я вошел в переулок и позвал:

- Сулейман! Эй, Сулейман!

Ответа не было. Тогда я сообразил - не кричать нужно, а петь, как я тогда пропел это имя. Прохожих вроде не видно, можно рискнуть.

- Су-лей-ма-ан..

Семенов не желал отвечать.

Дальнейшие мои действия напоминали тот бессмысленный шум, что возникает в оркестре, когда музыканты входят в яму, садятся и начинают пробовать инструменты, кто во что горазд. Но музыканты замолкают, когда появляется дирижер и взмахом рук требует тишины перед увертюрой.

Я взял такси, поехал к Семенову, минут пять колотился в дверь, потом открыл ее своим ключом. Мы с Семеновым на всякий случай обменялись ключами - мало ли что, вот будешь лежать и помирать, не в силах даже выползти в прихожую, а верный друг без проблем внесет в опочивальню двухлитровый фуфырь холодного пива. Внутри Семенова не оказалось. Я обследовал сарай, обследовал два соседних сарая, опять поднялся - а вдруг он как-то проскочил мимо? Нет, не проскочил.

Потом я позвонил Сашке Яновскому. У него с Семеновым были какие-то строительные дела. То ли Сашка строил веранду на даче и звал Семенова на помощь, то ли они вместе где-то кому-то строили веранду. Сашка не отозвался. Я собрался с духом и позвонил Светке.

Светка - подруга Арины, семеновской бывшей. Мы не то, чтобы дружили, а иногда созванивались. Светкин муж Андрей работал в "Ретвизане", и я, случалось, заходил к ним в гости потолковать о смартфонах и прочем актуальном железе. Чтобы отправиться верхом к бывшей супруге - нужно окончательно и бесповоротно умишком тронуться, но если это случилось - Арина, естественно, сразу позвонила Светке.

При мысли, что рехнувшийся Семенов разъезжает по городу верхом на старой кляче, мне было здорово не по себе.

Светка и Андрей ничего не знали, но Андрей дал мне номер второй симки Яновского. Оказалось, у него теперь двухсимочник. Но и это не помогло. Я тратил время, которое, возможно, уже было на вес золота.

Видимо, то, что совершил Семенов, квалифицируется как угон транспортного средства. Или как мелкое хулиганство. В любом случае, чем скорее он вернет лошадь, тем больше надежды, что дело удастся спустить на тормозах.

Лошадь, лошадь...

И я запел:

- Выглянул месяц и снова спрятался за облаками. На семь замков запирай вороного - выкраду вместе с замками...

И даже не то чтобы запел, а забормотал, замурлыкал. И вдруг, после "замков" зазвучал проигрыш, которого в этой песне отродясь не бывало. Где-то что-то отозвалось на мой голос.

И первая мысль была: ой, мамочки, лошадь вышла на связь!

И от этого у меня в мозгах случилось просветление. Я понял, где мог оказаться Сулейман Семенов вместе с безымянной лошадью. На той даче, где он участвует в строительстве веранды. Там огород, всякая зелень, там может найтись и сарай. И Семенов с Сашкой, видя, кто звонит, не отзываются по общей для обоих причине. Что же это за причина-то?..

Она может быть только одна: я знаю, где эта чертова дача. Или же они считают, что знаю.

Сашка всегда был вменяем. Семенов, впрочем, тоже - ну, относительно вменяем, пока не стал Сулейманом. Они бы не потащились ради веранды невесть куда. Теоретически дача - не более чем в полусотне километров от города. Вот теперь я уже был на верном пути. Что они мне могли рассказать про веранду такого, чтобы я мог установить ее местонахождение?

Я вытащил на экранчик смартфона карту и завис над ней. Дачных поселков у нас не так уж много. Я был в двух на Берладке. Дача - там, где вода, иначе она не имеет смысла. Пристраивать веранду нужно к старому зданию - если покупать новое, то такое выбрать, где она уже есть. Похоже, тот поселок, что за Сакраем, не подходит.

Мосты! Сакрай - за рекой. Семенов безумен, но он не поедет на лошади через мост. Напротив - он будет пробираться закоулками и козьими тропами. Он ведь не хочет, чтобы все, способные держать смартфон, сфоткали его на мосту и тут же вывесили картинку в социальных сетях. Итак, район поисков сужается...

Болдыревка? Похоже на то.

И добраться туда несложно - ходит электричка.

Точно! Семенов же говорил про электричку! Значит, эта окаянная дача с недостроенной верандой не более, чем в пяти километрах от станции Болдыревка.

За то время, что я сидел в пельменной и на набережной, Семенов мог, обогнув промзону, выйти на старое шоссе и дотрюхать на лошади до дачи.

- Эй, лошадь! - позвал я и пропел: - Выкраду вместе с замками!..

Вроде бы я послал голос в сторону Болдыревки. Но безрезультатно. Пробовал звать Сулеймана, выпевая имя на разные лады. Ни намека на ответ.

Уж не попал ли этот дуралей в беду?

Семенов был обычным человеком, самым обычным, как и я. Но меня это раньше не раздражало, а он боролся с собой, пытаясь вскарабкаться на более высокую ступеньку. Не по служебной лестнице, нет, а стать чуть умнее, чуть образованнее. Проще всего оказалось нахвататься доморощенной эзотерики.

И тут оказалось, что в беду попал я сам.

- Миша! Мишка! - крикнули издали.

И я обернулся.