Далия Трускиновская – Дополнительное расследование (т.2) (страница 14)

Землянский был на седьмом небе. В голове, заглушая льющиеся из магнитофона мелодии, торжествующе звучало не очень складное, зато прекрасное двустишие: «УПТК Союзпроммонтаж — МНУ Сибспецмонтаж, и вагончик с луком наш!!!» Непременно надо узнать, за что сел Ефимов.

Внезапное охлаждение партнера было не совсем понятно Елене Николаевне. Она даже решила, что Землянского оттолкнула ее необычная просьба, но тут же отбросила свои сомнения, так как пальцы Бориса Игоревича ожили. Елена ощутила, как они заскользили по спине... На душе стало не так тревожно. Если Борис и не в силах ей помочь, то, во всяком случае, попытается что-то сделать. К тому же он имеет и свой коммерческий интерес. А союз нежных чувств и расчета куда как надежней голой меркантильности или пусть даже и сильного, но ничем не подкрепленного чувства.

Главный инженер монтажно-наладочного управления, выслушав вопрос улыбающегося Землянского, помрачнел, стал протирать очки:

— Посадили его.

По лицу Бориса Игоревича заметались растерянность и испуг. Проглотив вставший в горле комок, он проговорил:

— Не может быть... Такой порядочный человек, и вдруг... Я к нему обращался, он всегда помогал чем мог... И я не раз выручал ваше управление... И никаких... Все исключительно на доверии и доброжелательности... Ай-яй-яй...

— Вот и я с ним на доверии, — криво усмехнулся главный инженер. — А он облапошил меня, как пацана... Теперь, поди, и мне халатность припишут.

— Что же Ефимов натворил? — продолжал недоумевать Борис Игоревич.

Видя участие на лице незнакомого ему снабженца, главный инженер посетовал:

— Пришел, наплел мне, будто с начальником вопрос решен, подсунул бумаги... Я и подписал наряд на отпуск фондовой продукции. А он, оказывается, за это с шабашников две тысячи взял!

Это сообщение, свидетельствующее об отсутствии связи между арестом Ефимова и луковым вагоном, сняло с души Землянского последний камешек, но он продолжал корчить трагически-изумленную мину:

— Ай-яй-яй... Как же так?.. Для опытного снабженца такое совершенно недопустимо. В нашем деле без доверия никак... Да-а...

Еще немного повздыхав, Землянский с огорченным видом вышел из кабинета, послал нежную улыбку секретарю, которая осторожно, будто в ее руках была не кисточка с ядовито-красным лаком для ногтей, а хирургический инструмент, целилась на свой крошечный мизинец, и окрыленно заспешил к поджидавшему на улице «КамАЗу».

Даже воспоминания о том, как в четвертом часу ночи его встретила жена, не в силах были омрачить радостное настроение Землянского. Жена... Некоторое чувство вины он, естественно, испытывал, однако когда она попробовала повысить голос, Борис Игоревич ожег ее гневным взглядом и с сухой обидой, которая всегда действовала на жену лучше всяких оправданий, заявил, что задержался на деловой встрече. Самое любопытное, в искренности своих слов он был глубоко убежден. Уже лежа в постели рядом с отвернувшейся к стене женой, с некоторой иронией задумался над тем, что сказал, и пришел к выводу, что какой-либо сверхъестественной лжи в этом не было, хотя... В общем, Землянский понял, что готов к встрече с Леночкой не только из деловых соображений. Даже вопреки и в нарушение своих принципов не идти на сближение с одинокими женщинами.

К «КамАЗу» Землянский подошел с блуждающей улыбкой, однако, опускаясь на сиденье, не забыл поддернуть на коленях отутюженные женой брюки.

— Куда рванем? — повернулся к нему водитель.

— Что, Сережа?

— Куда, говорю, едем?

Борис Игоревич вышел из задумчивости:

— Ко мне в гараж. Заберем несколько мешков лука, и на рынок.

Вырулив на магистраль, водитель без просительных интонаций, словно все давно было обговорено, сказал:

— Игоревич, мне горбыль свояку на дачу подбросить надо. Путевочку сделай, не обидь.

Подобное обращение немного покоробило Землянского. Только вот то, что водитель был осведомлен в луковых делах, не давало возможности встать в позу. Поэтому он утешился индифферентностью ответа;

— В конце дня посмотрим. Напомни.

Когда сияющий Землянский, лавируя между прилавками, приближался к окошечку «Бюро добрых услуг», то еще издали заметил волнение в глазах Ситниковой. Как ему ни хотелось, но отнести это волнение на счет собственной персоны Борис Игоревич не мог. Внутренне вздохнув, он безо всяких предисловий передал содержание разговора с главным инженером. Напряжение в глазах Елены исчезло, она улыбнулась искренне и благодарно. Она даже была готова расцеловать Землянского на глазах всего рынка.

— Спасибо, Борис...

— За спасибо сыт не будешь, — шутливо отозвался он, посерьезнел: — Леночка, я тут десять мешочков привез... Заносить?

— Лучше с улицы. Дверь я сейчас открою.

— Они уже там, — разулыбался Борис Игоревич. — Ждут свою повелительницу... Мне тоже с той стороны зайти или можно отсюда?

Ситникова внимательно оглядела зал, негромко ответила:

— Лучше с улицы.

— Понял, — кивнул Землянский.

Пока Борис Игоревич обегал здание рынка, она открыла дверь, вышла на крыльцо. И тут глаза Елены Николаевны расширились от недоумения, смешанного с почти мистическим страхом... Мешки, тесно прижавшиеся друг к другу крупно-пупырчатыми боками, были до боли знакомы! Точнее, не сами мешки, они ничем не отличались от своих собратьев, а толстая шелковая нить, которой они были зашиты поверху. Именно такой нитью прошиты мешки, поступающие от Ефимова. В голове мелькнула быстрая, злая мысль: неужели Борис успел перехватить вагон и теперь строит невинную физиономию?! Или просто по-дружески разыгрывает ее? Вот жлоб! Когда он успел?.. Нет, успеть он не мог... Разговор о луке он завел еще на прошлой неделе, а про вагон она сказала только вчера... Вдруг это мент?! Возьмет сейчас с поличным и начнет тепленькую допрашивать... Господи, страшно-то как!!! Нет, не может быть! Мент бы не полез к ней в постель!.. Еще душ принял, как путёвый! Ах, какая скотина!.. О чем это она? Нормальный мужик, снабженец. Только...

— Леночка, что с вами? — игриво окликнул Землянский.

Ситникова отогнала от себя сплетенные в головоломку обрывки мыслей, шагнула в спасительный полумрак двойных дверей, коротко бросила:

— Заноси!

Землянский терпеливо дождался окончания всех формальностей, потом, опуская в карман квитанцию, как бы между прочим сказал:

— Леночка, вас пять процентов устроят?

От Ефимова Елена Николаевна получала десять процентов. Отметив про себя, что ее новый душевный друг не отличается щедростью, она отмахнулась:

— Что вы, Борис...

— Тогда с меня причитается, — проворковал Землянский и ненавязчиво полюбопытствовал: — Какие планы на сегодняшний вечер?

— Сидеть дома одной очень грустно... — опустила глаза Ситникова.

Землянский расцвел:

— Позвольте скрасить ваше, а главное, свое одиночество?

Елена Николаевна рассмеялась. Настолько глупым и неуместным показалось ей подозрение, что этот очаровательный пройдоха может быть сотрудником ОБХСС. А с пройдохами она умела находить общий язык, могла поставить на место и добиваться своего.

Свет уличных фонарей пробивался сквозь плотные гардины. Ситникова согнала с себя одурь, решительно высвободилась из объятий распалившегося Землянского, пересела в кресло и закурила. Не понимая, что происходит, он торопливо поправил воротник рубашки, виновато проговорил:

— Леночка, я обидел вас?

— Вы меня обманули.

Как ни напрягал Землянский зрение, разглядеть выражение лица Ситниковой не мог. На фоне окна различал лишь силуэт и чувствовал от этого смешанную с досадой беспомощность. Он удивленно выдохнул:

— Обманул?

— Да, Борис, — твердо сказала Елена. — Каким образом к вам попал этот лук?

Первым побуждением Землянского было повторить версию о приятеле-пилоте, но он понял, что разговор заведен не случайно, а значит, всякие россказни прозвучат по меньшей мере глупо, и отшутился:

— Тайны коммерции!

— Вам не кажется, что когда речь идет о коммерции, связанной для меня с определенным риском, я могла бы рассчитывать не на пять процентов?

От такого напора Землянский оторопел, воскликнул с искренним недоумением:

— На сколько же?!

— На половину.

Землянский привстал, приложил к уху ладонь:

— Что, что?!

Ситникова промолчала. Тогда с самой чарующей улыбкой, на которую только способен, он приблизился к ней, присел на корточки, положил руки на ее колени, взглянул снизу вверх:

— Леночка, ради вас я готов на все... Не надо смеяться надо мной, у меня сразу рождаются комплексы...

— Почему вы считаете, что пятьдесят процентов много для меня, но мало для вас? — не обращая внимания на его руки, рассудительно произнесла Ситникова.

Ее тон заставил Землянского говорить если не искренне, то, во всяком случае, с попыткой логически убедить в абсурдности предложения.

— Лена... Вы умная женщина, в этом я не сомневался ни минуты. Поэтому должны понять и войти в мое положение. Представьте, сколько стоит переправить лук из Средней Азии... Надо, во-первых, приобрести его. Во-вторых, найти автотранспорт. Загрузить, разгрузить... И все это не бесплатно. В наше время бесплатно только в тюрьму сажают, да и то — применяют конфискацию имущества... Вы понимаете, что такое для меня пятьдесят процентов?! Это значит, что я не только ничего не получу, но и даже не покрою расходов...

— У вас их не было, — многозначительно проговорила Елена Николаевна.