Далия Трускиновская – Число Приапа. Исторический детектив (страница 10)
– Да, наверно…
– Давно Виркавс купил этих теток? В смысле – много народу знало, что он приобрел картину семнадцатого века?
– Трудно сказать – он вообще был скрытный, но картинами мог похвастаться.
– Может, работа все-таки была ценная?
– С точки зрения искусствоведа – нет, – отрубила Тоня. – Вся ее ценность в том, что она старая.
– А откуда родом эта картина? Художник – кто? Француз, голландец, немец? Может, испанец?
Тоня задумалась.
– По-моему, один из тех мазил, которые в прошлом заменяли фотоаппараты. Жил в маленьком городишке, был единственным мазилой в округе, все ему заказывали фамильные портреты и даже не подозревали, какой это халтурщик… Вкусы у людей были примитивные, сравнивать – не с чем, вы понимаете…
– Понимаю.
– А сам пейзаж… Я бы сказала, что пейзаж – здешний. То есть, Германия, или Польша, или Прибалтика, что-то такое. Не южный, не французский. Мельница на заднем плане. Лес вдали, дорога. И с композицией у мазилы проблемы – эту мельницу бы ближе к центру сдвинуть, сесть с мольбертом чуть иначе, и поворот дороги тоже! – ядовито заметила Тоня. – То есть, как ни крути, а полотно – бездарное.
– Наверно, преступник решил – раз висит в гостиной, то ценности неимоверной, – Полищук усмехнулся. – Ну, Бог с ним, с полотном. Вы потом сделаете это… рисунок, что ли… А опознать его сможете?
– Второго такого я в жизнь свою не видела – и надеюсь, что больше не… увижу…
Пауза объяснялась просто – наконец Тоня вспомнила про кулдигскую копию.
Прежде, чем рассказывать о ней, следовало посоветоваться с Хинценбергом. Мало ли какие планы созрели в его лысой голове? А одну вещь Тоня знала твердо: если работаешь в одной команде с серьезными людьми, то болтай поменьше. Первым делом нужно было мчаться к старому антиквару, который, насколько Тоня знала, совершил в жизни только одну ошибку – связался с Хмельницким. Хинценберг мог испортить молодому эксперту репутацию навеки…
– Хорошо. Начнем с другого конца, – предложил Полищук. – Откуда взялась эта картина? У кого покойник ее выменял?
Тоня подумала: это ему сможет сказать и вдова, когда немного придет в себя. Так что скрывать – нелепо.
– Он переписывался с каким-то коллекционером из Канады. Картину привез курьер – в Канаду он повез три латвийские работы, а обратно – эту. Неплохие работы, тридцатых годов…
– Как зовут канадца – знаете?
– Кажется… вспомнила! Батлер. Ральф Батлер.
– Все-то вам кажется… – недовольно сказал Полищук. – Это его настоящее имя?
– То есть как?!.
– Просто. Живет в Канаде человек. Интересуется местными художниками тридцатых годов. А в коллекции у него – пейзаж, пусть и плохой, но вроде бы тоже здешней работы – если я вас правильно понял. Угадайте с трех раз – что это за ностальгический коллекционер.
– Столько не живут.
– Живут.
И Тоня, и Полищук имели в виду старика, по происхождению – латыша, который в годы второй мировой воевал на стороне нацистов, почему и был вынужден в сорок четвертом удирать без оглядки, прихватив награбленное. Такой гипотетический старик мог быть, допустим, двадцать пятого, или чуть раньше, года рождения – значит, ему под девяносто. Почему бы и нет – климат в Канаде здоровый, медицина качественная…
– Если у него и есть другое имя, я про это ничего не знаю, – сказала Тоня. – Может, госпожа Виркава знает.
– Это было бы логично – так могло бы объясниться их знакомство… – задумчиво ответил Полищук.
– А они не могли познакомиться просто в Интернете?
– Попробую выяснить. Итак – вы последняя видели живым покойника.
Тоню от этих слов даже передернуло.
– Вы приехали к нему в связи с коллекцией? – невозмутимо продолжал Полищук.
– В связи с подсветкой. Он по моему совету сделал у себя верхнюю и нижнюю подсветку для картин, я хотела убедиться, что там все в порядке. Потом мы пили китайский чай… – Тоня замолчала, припоминая, как там получилось с чаем. Саша отказался, Виркавс принес две чашки – они, кажется, так и остались на журнальном столике…
– Потом?
– Ему кто-то позвонил, хотел с ним встретиться. Виркавс отказал, очень резко. Я впервые слышала, чтобы он так с кем-то говорил. Потом он как-то вдруг собрался уезжать. Вот и все. Я уехала, он остался, но он уже был готов уезжать… ему осталось вывести машину из гаража…
Тоня понимала, что нужно рассказать про Сашу: все-таки он тоже – свидетель последних минут жизни Виркавса. Но как-то так само собой обходилось без Саши, Полищук не догадался спросить, на чем Тоня уехала из поселка, и она промолчала.
– Отчего Виркавс не подвез вас? – спросил Полищук.
– Ну… Он не предложил, – честно сказала Тоня. Больше всего на свете она сейчас хотела в «Вольдемар», к Хинценбергу, чтобы все ему рассказать – и сбросить с души камень. Хинценберг умный, как он скажет – так она и будет делать. Главное – не поссориться с ним, остальное – неважно, и Виркавса с того света все равно не вернешь.
– Кто бы это мог ему звонить? – Полищук смотрел на Тоню очень внимательно.
– Откуда мне знать? Но не деловой партнер. С ними он так никогда не разговаривает. Этот человек сразу сказал Виркавсу что-то неприятное, и он завелся…
– Ни словечка не расслышали?
– Нет.
Полищук еще два раза попытался узнать про Батлера и про загадочный звонок. Но Тоня рассказала все, что знала. Следователю пришлось отпустить ее, и он даже был так любезен, что нашел ей попутную машину – его коллега возвращался в город.
Теперь Тоня не экономила сантимы. Ее довезли до Тейки, а оттуда она взяла такси и ворвалась в «Вольдемар» в последнюю минуту – старый антиквар уже собирался уходить.
– Что мы имеем с птицы гусь? – спросил Хинценберг. – Мы имеем похищение работы, которая не так проста, как показалась мне, старому маразматику. Деточка, ты современная леди, садись за компьютер и ищи по всей Канаде коллекционера Ральфа Батлера.
Через четверть часа Тоня доложила – Ральфов Батлеров никак не меньше тысячи, коллекционеров среди них не обнаружено. То есть, это псевдоним для контактов в Интернете – других вариантов на ум не приходит.
– Надо найти курьера, – сказал антиквар.
– Да – а как? Его телефон остался в мобильнике у Виркавса, наверно, а мобильник унесли. И в почтовик к Виркавсу меня никто не пустит – с его ноутбуком уже работают сыщики… Ой, я, кажется, знаю!
– Что ты знаешь, деточка?
– Этот курьер вез не только картины, но еще породистых кошек. Оцелотов?..
– Ничего себе породистая кошка! Деточка, сними с полки вон ту книжечку, только осторожно, не урони… она весит не меньше килограмма… А теперь поищи там оцелота.
– Это же леопард… – глядя на картинку, растерянно сказала Тоня.
– Вот именно. Вряд ли такую зверюгу впустили в самолет.
– Но Виркавс сказал – породистые кошки.
– Может, не оцелот? Может, что-то другое? Похожее? – предположил Хинценберг.
– Я позвоню Кристинке, она помешана на кошках. У нее их штук пять или шесть, – в голосе Тони было недоумение пополам с легким презрением. Она не понимала, как можно держать в собственном доме такой вонючий зверинец. Видимо, кошки были виноваты, что Кристинка в двадцать четыре года еще не вышла замуж – так считала Тоня, забыв про свои двадцать шесть.
– Звони, деточка, – сказал Хинценберг. – Мне тоже интересно.
– Может, оцикет? – спросила Кристинка. – Есть такая порода! Они пятнистые, как маленькие леопарды. У нас их пока не разводят, но что привезли котят из Канады – это похоже на правду. Я узнаю…
– Спроси ее – как она думает, кому понадобились эти котята, – подсказал Хинценберг, а Тоня повторила вопрос.
– У нас в субботу выставка на Кипсале, я могу спросить. Мы там будем с Келли и Кертисом.
– С кем?
– Это мои бриташки. Братик и сестричка.
– А ты бы, деточка, сходила со своим мальчиком на кошачью выставку, – посоветовал Хинценберг, когда Тоня простилась с Кристиной. – На месте бы все и разузнала. Кстати… ты Саше пока ничего не говори. Вообще ничего. Скажи – работа пока побудет у меня, я ее кое-кому покажу. Он ведь хороший мальчик, он будет беспокоиться. Скажи – мы кулдигскую даму не обидим. Потом, может быть, даже возьмем у нее этот неприличный пейзаж. И больше ничего не говори.
Это был приказ.
Тоня все понимала. Хитрый старый антиквар сообразил, что картина – с подозрительной и любопытной историей. Даже если это дурная копия работы не менее скверной, но имеющей занятную биографию, ее судьба может сложиться очень даже неплохо. Главное – узнать, что такое прислал Батлер Виркавсу в обмен на два приличных пейзажа и один натюрморт тридцатых годов.
И догадаться, какие тайны скрывает надпись на «приапе»…