Далия Кроуфорд – Секция 69 (страница 8)

Как же мне льстит это ощущение двойственности: снаружи – пай-девочка-ботаник, а внутри – расчетливая стерва. Хотя, возможно, я себя переоцениваю.

На нашем потоке была одна девушка, что не вписывалась ни в одну компанию. Серая мышка, у которой по слухам были проблемы с наркотиками, а в нашу элитную школу она попала по стипендии как приемная. Администрация таким образом демонстрировала свою «благотворительность».

Сейчас дети злые, очень злые.

И как ни странно, травили эту девочку не самые богатые, а те, чьи родители были практически обычными людьми с доходом чуть выше среднего. Те мечтая о лучшем будущем для своих чад. В итоге эти чада превращались в худшую версию самих себя.

Сегодня, после изнурительной физкультуры, две ученицы решили развлечься за счет мышки. Пока та мылась, Лили и Дана, затаив дыхание от предвкушения, перепрятали ее одежду в другой шкафчик. А потом в возбужденном ожидании наблюдали, как та скоро выйдет и поймет, что ей придется идти по школе в одном полотенце.

Эти курицы клевали чужое зерно, не понимая, что их глупость подставляет нас всех, запертых в этом душном аквариуме раздевалки.

Мышка, словно загнанный зверек, прокралась к скамейке возле своего шкафчика и, затаив дыхание, обвела взглядом по сторонам.

– Это вы? – прошептала она, голос дрожал, как осенний лист на ветру, обращаясь к Лили и Дане.

– Ты о чем? – захихикала Дана, небрежно взбивая свои влажные пряди.

– Отдайте! – в ее голосе сквозь трещины уверенности пробивалась отчаянная мольба. Те лишь одарили ее ядовитой усмешкой и отвернулись, словно она была грязным пятном на полу. Я наблюдала за этой сценой сквозь запотевшее зеркальное отражение, видя, как с каждой секундой атмосфера сгущается, словно перед грозой. Полногрудая жертва явно перевыполнила месячный план, раз даже осмелилась подать голос.

В раздевалке, словно в муравейнике, копошились еще около шестнадцати девушек. Они были заняты своими делами, отгородившись от чужой беды невидимой стеной. Так было всегда. Когда кого-то травили, большинство предпочитало оставаться в тени, а меньшая часть с удовольствием подбрасывала дрова в костер ненависти. Жаждущие хлеба и зрелищ. И лишь единицы, словно редкие цветы в пустыне, осмеливались заступиться за слабого. Да и то, не всегда.

Я слегка подсушила волосы, оставив их чуть влажными. Сегодняшнее занятие было последним, и после того, как тренер огласит мой новый адский план тренировок, я планировала немного прогуляться с Риком и Эндрю. Их компания сейчас была нужна как никогда, словно глоток свежего воздуха после удушающей духоты.

Смотря в зеркало, я наивно надеялась, что из душевой кабинки выйдет Мэри, словно ангел-хранитель, и поставит на место этих двух злобных гарпий. Она была одной из тех редких душ, готовых встать на защиту униженных и оскорбленных.

Но чудо не произошло. Тишина.

Я грустно вздохнула и небрежно размазала средним пальцем увлажняющую помаду по губам. Последние два дня они были иссушены горем, словно потрескавшаяся земля в засуху.

Одежда, в которую я переоделась, была нарочито свободной. Обычно я предпочитала облегающие вещи, подчеркивающие фигуру, но сегодня хотелось спрятаться, раствориться в бесформенном силуэте. Белые короткие шорты и облегающий топ практически полностью скрывало легкое черное худи. На ногах, как всегда, удобные белые кроссовки – мои верные спутники в бесконечной гонке.

– Прошу, отдайте, – промямлила мышка, словно молитву.

– Может, попросишь на коленях? – прошипели подружки, наслаждаясь своей властью. Мне показалось, что та была готова и на это, лишь бы прекратить этот кошмар.

– Лили, Дана, – безэмоционально отрезала я и замолчала, выжидая ответной реакции.

– Кэс, – Лили натянула на лицо глупую улыбку. – Что такое? – в ее глазах плескалась неприкрытая издевка.

– Отдайте ей вещи, – спокойно повторила я и начала сверлить их взглядом.

Я и сама не знала, почему это почти всегда работало. Я не была какой-то крутой мажоркой, мои родители не обладали влиятельными связями. Меня вполне могли травить так же, как и многих других, но почему-то не трогали. Хотя, на их месте, я бы начала именно с меня, ведь порой, даже почти всегда, мой надменный вид и поступки заслуживали хорошей психологической взбучки, а может, даже и физической.

– Не лезь не в свое дело, – фыркнула Дана, словно разъяренная кошка. – Переняла привычку у Мэри всех защищать? – она усмехнулась, но поддержки от присутствующих не получила, что отразилось на ее лице тенью непонимания. Я лишь лениво приподняла уголок губы в полуусмешке и продолжила наблюдать, словно зритель в театре абсурда.

– Пожалуйста, – черноволосая мышка медленно сползла на колени, словно сломанная кукла. И мне стало до тошноты противно. Ведь она даже не пытается сопротивляться, не пытается бороться за себя.

– Серьезно? – я не смогла скрыть презрения в голосе. – Ох, ладно. Просто отдайте ей вещи, – мои глаза вновь вернулись к мучительницам. – Вы подставляете нас всех. Если об этом узнают, – я взмахнула рукой в сторону стоящей на коленях пресмыкающееся, – тренер нас до изнеможения загоняет. А я уж видела, как вы терпеть не можете бег.

– Хм, – нервно усмехнулась Лили, но так и не нашла, что ответить.

– А также не хотелось бы, чтобы на ее месте оказалась кто-то из вас, – я нагло улыбнулась и окинула взглядом занимающихся своими делами других девушек.

– Ты о чем? – оскорбленно выпалила Дана. – Мы на ее месте? Не смеши!

– Пока люди не знают, что вы натворили на вечеринке у Генри, – я внимательно наблюдала за их реакцией, видя, как уверенность тает на глазах, но они продолжали молчать. – Пока не знают. Думаю, всем будет проще, чтобы так и оставалось. Не считаете?

Девушки переглянулись, потом посмотрели на мышку, словно оценивая ее ничтожность.

– Брок знает, что ты…

– Сара, вставай! – оборвала мое предложение Лили. – Твои вещи в шкафчике у выхода, – махнула она рукой, словно отгоняя назойливую муху.

– Прекрасно, – я дружелюбно улыбнулась и направилась за сумкой с формой. Перед этим еще раз взглянув на мышонка.

Она даже не предпринимала попытки бороться. Просто позволяла себя травить. Даже когда казалось, что она обрела голос, надежда на ее стремление побороться за свою гордость таяла, как снег под весенним солнцем, когда она упала на колени. Мэри бы с пониманием и лаской отстояла ее право на достоинство. Но в моем понимании, если человек сам не хочет спасать себя, то зачем кому-то делать это за него? Здесь нет героев, ты сам должен быть для себя героем.

– Спасибо, – услышала я, закрывая за собой дверь раздевалки.

– Это не для тебя, – без какого-либо чувства ответила я и направилась быстрым шагом в кабинет тренера.

Вся эта ситуация меня задержала, поэтому я уже опаздывала к мистеру Брауну на целых пять минут. Перед тем, как постучаться, я сделала глубокий вдох, готовясь к предстоящей буре. Очередной выговор и унизительные оскорбления. Вот он – круговорот унижения в природе!

Тук-тук.

– Войдите, – отрывисто ответил тренер.

– Мистер Браун, – спокойно произнесла я, хотя внутри все сжалось в тугой узел, Готовность принимать словесный удар потихоньку сходила на нет.

– Наконец-то, – он поднял свой строгий, но обворожительный, взгляд. А потом резко со стуком задвинул ящик тумбочки, от грохота я слегка вздрогнула, как испуганная птица. – Я уж было подумал, не случилось с тобой ничего плохого, – нотки сарказма так и чувствовались в его словах, – как, например, с твоей подругой, – последние слова словно ледяной душ окатили меня с головы до ног.

– Прошу прощения? – смогла выдавить из себя я, словно камень из горла.

– Забудь, – я увидела, как он сжал челюсть, будто хотел бы продолжить, но что-то останавливало. – Садись, – кивнул на стоящее около его стола кресло. Я, как послушная овечка, двинулась на место. Сев, скрестила руки на коленях, словно пытаясь защититься от невидимой опасности.

Я продолжала находиться в состоянии некого шока. Два дня назад Мэри не стало, сегодня первый день учебы, на которую я могла и не ходить, но пошла. Сегодня же сначала меня мучили болезненными вопросами копы, потом тренер выжал все соки на занятии, а теперь он говорит мне такое. Уже просто не оставалось сил и эмоций, чтобы как-то реагировать, отбивать его удары.

– Я посмотрел прошлую программу твоих тренировок, – мистер Браун взял в руки карандаш, словно хирург скальпель. – Теперь понятно, почему твоя выносливость на нуле, – процедил он, словно вынося смертный приговор.

– Что? – с нотой злости спросила я, не веря своим ушам.

«С какой стати моя выносливость на нуле? Да он издевается! Я тренируюсь больше остальных, бег, атлетика, акробатика – это лишь малый список моих секций. Я в команде чирлидинга, там только самые стойкие!», – пронеслось у меня в голове, но я не осмелилась высказать это вслух. Какая-то невидимая сила сковала мой язык, заставляя молчать.

– Скажешь, ты вынослива? – он усмехнулся, сомневаясь в моих словах.

«Что он себе позволяет? Какой же кретин!», – я надкусила нижнюю губу, чтобы остановить поток самых грязных ругательств, которые знаю.

– Ответишь на вопрос? – его голос стал серьезнее.

– Думаю, что моя выносливость на хорошем уровне, – сглотнула я и выпалила на одном дыхании.