Далия Кроуфорд – Секция 69 (страница 2)

Ах да, я забыла упомянуть, что моя семья была верующей. Истинно верующей, с глубокими убеждениями, которые пронизывали каждый аспект нашей жизни. Правда, хоть они и придерживались строгих традиций, мне повезло: не заставляли молиться перед сном. Но каждое воскресное утро мы посещали католическую церковь, пока мне не исполнилось четырнадцать лет. Тогда я решилась высказать свои мысли, что хочу сама прийти к вере, что когда буду готова, обязательно поверю во все это. И, как ни странно, родители восприняли мою позицию с необычным спокойствием, что даже немного удивило.

Я никогда не понимала всех этих ритуалов, приходов, концепций рая и ада. Для меня они были частью некоего далекого мира, непонятного и трудного для восприятия. Единственное, что привлекало мое внимание в этой религиозной атмосфере, так это святые отцы в своих черных сутанах с колоратками [см. прим. 1].

«Да простит меня Бог», – думала я, когда посматривала на очередного священнослужителя. Представляла, как он берет мою сочную киску на алтаре. Поговорка с «божьей помощью» обрела бы новый смысл.

– Прости нас. Это хотел сказать твой отец, – чуть улыбнулась мама.

Она была доброй, невероятно доброй для этого порой жестокого мира. За всю свою жизнь всего лишь несколько раз я видела ее гнев, и даже не помню, по какому поводу это случалось. Она всегда быстро отходила. Была легким ветерком, который разгоняет тучи отца, оставляя за собой лишь ясное небо.

– Мне нужно немного побыть одной, – тихо выдохнула я, чувствуя, как утомление окутывает меня, словно мягкий плед. – Завтра в школу…

– Тебе не обязательно идти в школу, – с жалостью произнесла мама. – Мы можем позвонить и поговорить с директором. Он поймет и войдет в положение.

– Нет, мама, – твердо возразила я. – Это последний год в старшей школе. У нас на носу экзамены и собеседования, и я не могу просто так пропустить занятия. – Я произнесла это с такой холодностью, что на душе стало отвратительно от собственных слов. Моя подруга умерла, а я переживаю из-за оценок.

– Все правильно, – кивнул отец. – Ей нужно продолжать учебу.

Я лишь вздернула худыми плечами. Грустно поджав губы, направилась в свою спальню. Как только дверь захлопнулась, чувство подавленности накрыло с головой. Я провела несколько часов, погруженная в собственные мысли, позволяя соленому морю разливаться по лицу. Плакала я тихо, стараясь не привлекать внимания, но каждый вдох отзывался в тишине комнаты, как будто напоминал о том, что моя жизнь изменилась навсегда. Как хорошо было бы затеряться в море учебников и заданий, забыв обо всем. Но куда бы я ни смотрела, передо мной стояли лишь воспоминания о Мэри. Постепенно собравшись с силами, я начала собирать тетради и учебники.

Да, я была отличницей и состояла в команде чирлидинга нашей футбольной команды, которая носила гордое название «Бешеные псы». Каждый раз, когда я смотрела на герб нашей команды, на котором был изображен белый волк, охватывало чувство обиды: как-то несправедливо, что величественное и гордое животное именуется псом. Понимаю, что с точки зрения биологии это может считаться синонимом, но все равно неприятно.

Цвета нашей школы, а также команд по американскому футболу и чирлидингу, состояли из гармоничного сочетания алого, почти бордового, белого и черного. Эти оттенки не только делали нашу форму яркой и запоминающейся, но и придавали команде особый характер. И еще сексуальности. Особенно моему стройному телу, хоть и слегка бледному.

Мне предлагали место чирлидера, но я отказалась и уступила эту честь Мэри. Теперь уже моей бывшей лучшей подруге. Мертвой бывшей подруге. От одной лишь мысли о ней внутри все сжималось от боли. Вспоминалось, как она с горящими глазами мечтала о том, чтобы стать лицом нашей команды, о том, как счастливо улыбалась, когда узнала о предложении. В тот момент мне казалось, что уступить – правильный поступок. Ведь она всегда была ярким светом среди нас, и я хотела, чтобы она сияла еще ярче.

Вернемся к тому, что я была отличницей. Да, я усердно старалась быть хорошей во всем: в учебе, спорте и практически во всех аспектах своей жизни. Но даже сама не всегда понимала, зачем стремлюсь к этому. Может быть, моя мотивация заключалась в том, чтобы родители гордились мной? Возможно. Или, чтобы открыть двери в любой колледж, о котором мечтала, и затем получить высокооплачиваемую работу, которая обеспечит мне стабильное будущее? Конечно, это тоже играло роль. Приносило ли мне это истинное удовольствие? Стремление быть лучшей? Определенно, да. Каждая полученная отличная оценка, каждое выигранное соревнование наполняли меня большей энергией, даже возбуждением. Я чувствовала себя живой, когда добивалась успеха. Ну или когда отбирала его у кого-то.

Тем не менее у этой гонки за совершенством был другой, не столь приятный аспект. Иногда я задавалась вопросом, что стоит за этой постоянной борьбой за признание. На самом деле я нихрена не умная, просто умею находить подход к людям, где-то подлизать, где-то схитрить. Я та, которую не переносят на духу те, кто не любит выскочек.

Не сказать, что являюсь самой популярной девушкой в школе. Совсем нет. Вокруг много красавиц, которые выделяются своей внешностью и фигурой. Но именно мой зад находит приключения, невольно оказываюсь в центре внимания и становлюсь героем сплетен о своей жизни.

Мэри была практически моим полным антиподом. Она отличалась своей свободой, открытостью и упрямством. Эта девушка брала от жизни все, что только могла, по крайней мере, старалась сделать это, конечно же, в рамках закона. Она была категорически против наркотиков и всего, что могло разрушить жизнь. Мэри искренне любила жизнь во всех ее ярких проявлениях: учебу, которая ее вдохновляла, особенно математика, и группа поддержки, к которому она испытывала настоящую страсть. Ее увлечение чирлидингом проявлялось в каждом ее движении, в каждом поставленном выпаде. Мы обе были флайерами [см. прим. 2] в нашей команде. Это давало нам возможность парить в воздухе, и я могла видеть, как Мэри наслаждается каждым мгновением этого полета.

Что касается меня, то я была более приземленной. Меня радовали совсем другие вещи. Например, внимание, которое мы с Мэри получали от футбольной команды. Я не могла не замечать, как парни бросали на нас заинтересованные взгляды и, признаюсь, это меня заводило.

Пару недель назад мне исполнилось восемнадцать. День рождения справляли у меня дома, на заднем дворе которого располагался небольшой бассейн. Как и было принято у американских школьников, закатили вечеринку. Моя семья была из среднего класса, ну, может быть, чуть выше среднего, но не такими богатыми, как некоторые одноклассники. Конечно же, для полноты картины мы не забыли и о любимом напитке многих подростков – пиве.

Количество людей превзошло все мои ожидания. Кроме основного потока моего класса пришла вся футбольная команда. Честно сказать, это меня вовсе не расстраивало, но даже радовало. А вот то, что пришли многочисленные малознакомые люди, друзья друзей, уже бесило.

В «Бешеных псах» никто не вызвал у меня особого восторга, хотя нескольких хотела бы трахнуть. Безусловно, все они были превосходно сложены: атлетичны, мускулисты и привлекательны. Однако влюбиться в кого-то из них желания не было. Больше нравилось, как они смотрят на меня, будто готовы поглотить, с чем-то таким первобытным и животным. Так они смотрели на многих, и многие смотрели на них так. Но, что наиболее важно для меня, дружба с этими людьми открывала двери во множество интереснейших мест.

Мэри встречалась с одним из членов команды, хотя эти отношения продлились недолго. Многие утверждали, что именно Алекс изменил ей, и большинство придерживалось именно этой версии. На самом же деле все обстояло иначе: изменяла именно она. Мы тогда здорово посмеялись над этой ситуацией. Алекс, не желая, чтобы кто-то узнал о том, что ему наставили рога, предложил Мэри мирно сохранить это в тайне. Было довольно странно, что она никому, кроме меня, не рассказала о случившемся. Обычно умение держать язык за зубами не было ее сильной стороной.

В школе были парни, которые привлекали мое внимание, но в основном это была просто симпатия, не более того. Я старалась если и заводить отношения, то вне учебного заведения. В большинстве случаев это были не мои ровесники, а более взрослые мужчины.

«Ах, Кэс, тебе нужно скрывать свою сущность шлюхи», – думала я про себя каждый раз, когда посматривала на мужчин за тридцать, будь то преподаватели в школе или прохожие на улице.

Парни моего возраста казались такими маленькими и неопытными, словно неприученные к лотку котята. От одной лишь мысли о том, что их члены могли побывать в половине женской части школы, а возможно и мужской, вызывало отвращение. Мне хотелось избежать банальных школьных историй и мимолетных увлечений, которые казались поверхностными и незначительными.

Я не была чистой и невинной. Прекрасно осознавала, что те же взрослые мужики были такими же молодыми и трахали все, что движется, но здесь скорее отдавала предпочтение их опыту.

В данный момент я не состояла в отношениях, и мне было вполне достаточно интриг и сплетен, которые вились вокруг меня. Порой мне не требовалось даже прилагать особые усилия – слухи о моем романе с очередным одноклассником возникали сами собой. Это казалось одновременно странным и приятным, так как я определенно наслаждалась вниманием, которое привлекала. Быть в центре внимания мне нравилось.