Далиша Рэй – Олигарх желает жениться… (страница 6)

– Так вот, Мирослава, я собираюсь дать это своему сыну, исполнить его мечту. И ты примешь в этом участие. Не знаю почему, но Даниил искренне привязался к тебе. Это удивительно, учитывая твой неприветливый характер, но факт остается фактом – он в тебе души не чает.

Поэтому мы с тобой поженимся, и ты станешь моему сыну мамой. Настоящей. Любящей и заботливой, какой была бы его родная мать, если бы она у Даньки была.

Еж вытаращил на меня глаза и открыл рот. Пришлось его прихлопнуть, пока не опомнилась и не умчалась с воплями.

– За это я заплачу тебе… скажем, полмиллиона долларов при условии, что наше соглашение продлится хотя бы пять лет. Ну и полное твое содержание на это время, естественно.

Ежик рот захлопнул, открыл и снова закрыл.

– Вы больной, – выдавила из себя через паузу.

– Возможно, – я кивнул. – Но сын у меня один и других не предвидится. А ты первая женщина за несколько лет, с кем Данька нашел общий язык. Поэтому я тебя заполучу, Мирослава. Говорю тебе прямо, чтобы ты понимала перспективу и не тратила время на сопротивление. Потому что ресурсов у меня достаточно и рычагов, чтобы получить твое согласие, тоже.

Полюбовался на ее ошалелое лицо и предложил:

– А теперь можешь задавать свои вопросы о моем сыне.

– Вы точно не в себе, – повторила, задумчиво глядя мимо меня.

Я усмехнулся. Краем глаза заметил приближение официанта с подносом. Маякнул ему, чтобы не спешил и снова повернулся к психологине.

– Я уже согласился, что возможно я больной, или не в себе. Мне плевать, какой у меня диагноз. Меня волнует мой сын и то, что ему становится все хуже и хуже. Ему нужна мать и нормальная семья. И я ему это обеспечу.

Психология открыла рот, пошевелила губами и закрыла. Помолчала, рассматривая мое лицо странным взглядом, и вдруг предложила:

– Янис, командуйте уже, чтобы несли еду. На мой взгляд, вам точно лучше жевать, чем говорить.

Подумала, неверяще покрутила головой и нервно рассмеялась:

– Да и мне, пожалуй, нужно заесть свое офигение…

Глава 8

– Мирочка, – мама осторожно приоткрыла дверь и заглянула в мою комнату, – можно к тебе?

– Заходи, конечно, – я села на кровати, где, не в состоянии заснуть, лежала с книжкой.

– Поздно уже, почему ты не спишь? – мама наклонилась и поцеловала меня в щеку, обдав запахом своих нежных духов. Я втянула в себя их аромат и счастливо улыбнулась.

– Пока не хочется. Вот, решила немного почитать. У меня же завтра выходной, утром смогу поспать подольше. Что, Мариша все-таки уехала?

– Да, вызвала себе такси. Я уговаривала ее остаться. Но ей дочка позвонила и попросила завтра с Мишенькой в цирк сходить. Вот Мариша и помчалась домой. Счастливая, – мама села на край моей кровати и вздохнула.

Я сделала вид, что не понимаю, что лежит под маминым вздохом. Хотя понимаю, конечно, она давно хочет внуков. Но мне обрадовать ее нечем, Дима, единственный кандидат в мои мужья, похоже, вычеркнул себя из списка этих самых кандидатов.

Так что перспективы изменить статус «одинока и бездетна» у меня нет, и не предвидится. Да я и не стремлюсь что-то перестраивать в своей жизни. Живут ведь женщины без мужей и детей, и ничего. И я спокойно обойдусь без этого, мне достаточно моей работы и друзей.

Только мама переживает. Я же вижу, как она смотрит на внуков своих подруг… Но чем я могу ей помочь? Разве только принять дикое предложение зарвавшегося олигарха – обзавестись фиктивным мужем и приемным ребенком и предъявить их маме, чтобы порадовалась за меня.

Но такой вариант даже в шутку рассматривать было как-то… неприятно. Вернее сказать, противно. Словно от этого предложения я грязью с головы до ног покрылась.

Как этому человеку такое, вообще, в голову пришло?

Хотя… если бы в комплекте к рыжему Даньке не шел его ужасный отец, то…

Ой, ладно! Нашла о чем думать, Мирослава! Других дел будто нет…

– Да, счастливая Мариша. Такая радость, внучек у нее есть. Ангелочек маленький, – настойчивый голос мамы выдернул меня из дурацких мыслей. Она мечтательно улыбалась, старательно отводя от меня взгляд.

– Это Мишенька-то – ангелочек и радость? Этот постоянно капризничающий, все ломающий и портящий поганец? Равнодушный ко всему, кроме своих хотелок, демон-разрушитель – это счастье? – я от возмущения даже привстала на кровати.

– Мирочка, ну ладно тебе! Мишенька же не знал, что с твоими книгами нельзя играть, – мама просительно заглянула мне в глаза.

Недавняя история, когда «ангелочек» залез в мой книжный шкаф и на мелкие клочки разодрал с два десятка книг, все еще вызывала у нее чувство вины передо мной.

А у меня стойкую злость. Я эти книги годами собирала и лишилась в один миг. По воле этого маленького исчадия ада. И ведь не что попало, разодрал, вандал малолетний! Не-ет!

Пользуясь тем, что меня нет дома, а бабушка занята разговорами на кухне, Мишенька по-тихому пробрался в мою комнату. Подтащил к книжному шкафу стул, залез на него и с самой верхней, застекленной полки вытащил все книги.

Скинул их на пол, затем спустился сам и принялся методично уничтожать эти довольно редкие издания. В том числе одно букинистическое, стоившее мне целое состояние!

Когда его бабушка спохватилась, что давно не видит и не слышит любимого внучка, от книг остались только изодранные обложки и горы бумажной трухи, ровным слоем усыпавшие пол в моей комнате.

От этого воспоминания мое, и так не самое радужное настроение, совсем скатилось под плинтус. Ну почему у меня всегда так, все через одно место? Даже дорогих мне книг лишилась таким идиотским образом!

Мама успокаивающе похлопала меня по руке:

– Мирочка, ну, прости мальчика. Ты ведь психолог, должна понимать такие вещи… – мама укоризненно покачала головой.

– Мама, я Мишеньке ничего не должна. Ни понимания, ни прощения, – процедила я, изо всех сил сдерживаясь, честно говоря, потерю книг я до сих пор до конца не пережила. – И то, что я психолог, не означает, что обязана спокойно относиться к проделкам этого мелкого поганца. Он нанес мне материальный ущерб, возместить который его родственники наотрез отказались. Для них книги – это ерунда, не стоящая внимания и денег.

– Про моральный ущерб я вообще молчу, его ничем не измеришь. И я уверена, родители даже не отругали Мишеньку за эту выходку, – я поморщилась, вспомнив, как его отец орал на меня по телефону, обвиняя во всех смертных грехах. Причем, нелюбовь к детям и бессердечие были, по его мнению, еще не самой тяжкой моей виной перед Вселенной.

– Мирочка, просто мальчик еще маленький, вот и ведет себя так. Подрастет и изменится, – мама примирительно улыбнулась.

– Ну да, семь лет – это маленький! Знаешь, я почти уверена, что этот мальчик вырастет, и из маленького пакостника превратится в большого вредителя, – я возмущенно закатила глаза. И сразу вспомнила другого мальчика, всего на год старше.

Даниил Славинов ни капризным, ни равнодушным, ни пакостным не был ни разу. Он был одиноким, немного потерянным и мало знавшим о реальной человеческой жизни мальчишкой. Еще был добрым и по-своему честным.

Данька, хотя и оставался хитрюгой себе на уме, всегда свято исполнял наши с ним договоренности. Если, конечно, нам удавалось договориться. Потому что, свои интересы он продавливал очень качественно, ну а я тоже стояла на своем.

Но главное, младший Славинов видел границы дозволенного и помнил, что ему «не все можно». В отличие от своего отца, который, похоже, о таких вещах даже не задумывается…

И уж точно, демоном-разрушителем восьмилетний Славинов-младший не был. И еще, он был странно дорог мне…

– Мирочка, а ты почему вчера задержалась после работы? – мама решила перейти с темы «ангелочка» на безопасную. – Я так и не расспросила тебя. Вы с Димой куда-то ходили отдохнуть?

– Нет, мамуль, – я тоже постаралась отвлечься от страданий по погибшим книжным раритетам, – с отцом своего клиента встретилась поговорить.

Да, встретилась и поговорила. Наконец, задала ему интересующие меня вопросы и даже получила обещанные ответы. А еще получила просто сногсшибательное предложение, от которого до сих пор пузырюсь возмущением…

– А-а, это тот мальчик, у которого папа особенный, и тебя специально попросили с его сыном поработать? – мама понятливо закивала. – Только я не помню, как мальчика зовут…

– Мамуль, ты не знаешь, как его зовут. Я тебе не говорила, – я сделала многозначительные глаза. Усмехнувшись, добавила. – А папа у него да, очень особенный.

Мама вздохнула и немного обиженно посетовала:

– Помню я, помню, что ты про своих клиентов никому ничего не рассказываешь. Но маме-то можно… Я же никому ни слова…

– Ма-му-ля! Ты же знаешь, что нет. Даже то, что новый клиент – маленький мальчик, мне не стоило тебе говорить. Просто я тогда расстроилась ужасно, вот и пожаловалась на жизнь. Но, больше не спрашивай, пожалуйста, – я добавила твердости в голос.

Мама еще печально повздыхала и поднялась:

– Ладно, Мирчонок, пойду я спать, устала ужасно. Гости – это хорошо, но сильно утомляешься.

– Мам, когда у тебя следующее обследование? – спросила я, пока она не вышла за дверь.

Мама замерла, держась за ручку двери. Сильно похудевшие острые плечи приподнялись и застыли, забыв опуститься.

– Во вторник, – не глядя на меня, произнесла чересчур равнодушно, словно говорила о совершенном пустяке.