Дакуни Кидс – Тайна острова Буяна (страница 1)

Дакуни Кидс

Тайна острова Буяна

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается

Буян встречал утро криком чаек и тяжёлым, сонным гулом прибоя. Светозар открыл глаза первым делом небу - высокому, белесому, совершенно чужому. В голове шумело, словно там, за костями черепа, тоже билось море. Он помнил что-то: звон мечей, лицо, закрытое гривой волос, и ледяной ужас падения. А больше - ничего. Даже своего имени не сразу вспомнил. Вспомнил - шёпотом: «Светозар…»

Он сел на мокром песке. Бока ломило. Рядом, в двух шагах, кудахтала.

Не курица - избушка. Маленькая, на тощих, узловатых, чешуйчатых ногах, она переминалась с лапы на лапу, выщипывала из песка мелкие камешки и злобно косилась круглым оконцем. Из трубы валил не дым, а пух. Дверь приоткрыта.

- Эй! - хрипло позвал Светозар.

Внутри скрипнуло. Потом зашаркало. Из темноты показалось лицо - всё в морщинах, как печеное яблоко. Старуха. Глаза светлые, быстрые, а руки вяжут. Вяжут, даже не глядя на спицы. Длинный серый носок расползался вниз бесконечной трубой.

- Встал? - спросила она просто. - Вставай, лапоть. Песок не мягкий.

Светозар поднялся, пошатнулся. Избушка за его спиной обиженно кудахтнула.

- Бабушка… - начал он, но старуха перебила, даже не подняв глаз:

- Молчи уж. Ничего я тебе не объясню. Потому что нечего пока. Только вот.

Она сунула вязанье под мышку, а свободной рукой - шустро, хотя пальцы скрючены, - вытащила из-за пазухи три вещи. Положила их на валун рядом с собой. Светозар увидел:

Ржавый ключ на кожаном грязном шнурке.

Зеркальце в треснувшей оправе, без глади - мутное, как лужа после дождя.

Яблоко - удивительно свежее, краснобокое, с влажным листочком.

- Это на три случая, - сказала старуха, снова хватая спицы. Носок пополз дальше. - Потратишь - дальше сам. Бери, не ломайся.

Светозар взял. Ключ оказался тёплым, зеркальце - тяжелым, а яблоко пахло мёдом и тревогой. Он зажал всё в одной ладони, поднял другую, привлекая внимание старухи. Она, наконец, глянула в упор.

Он спросил, потому что мог задать только один вопрос, и не о месте, и не о выходе:

- Чего мне больше всего стеречься на этом острове?

Старуха улыбнулась. Беззубо, но страшно

ответила:

- Не зверя, не вора, не лживой беды -

А той, что родится из мёртвой воды.

Она на шестке твою силу задула,

Сама же и выйдет из твоего зеркала.

И замолчала. Избушка всхрапнула, переступила с ноги на ногу и начала медленно поворачиваться задом. Старуха скрылась в темноте, только спицы ещё клацнули напоследок.

Светозар остался на берегу с ключом, зеркальцем и яблоком. За спиной шумел Буян - неведомый, пустой и полный.

Он сунул ключ за пазуху, зеркальце - в карман, яблоко не стал кусать, а бережно замотал в край рубахи. Потом поднял глаза на тропинку, уходящую от избушки вглубь острова - мимо корявых сосен, серых камней и низкого, тяжёлого неба. И пошёл.

Печь.

Тропинка петляла между сосен, ныряла в овраги, карабкалась на пригорки. Светозар шёл долго, не считая шагов, лишь изредка оглядываясь на море - оно уже скрылось за спиной, осталось только небо да камни. И тишина. Такая плотная, что звон в ушах казался голосом.

Он почти привык к этой тишине, когда вдруг почуял запах. Сначала слабый - дымок, присыпанный сыростью, потом всё гуще: печной дух, гречневая каша, сухой жар. Светозар ускорил шаг и вышел на поляну.

Посреди поляны стояла печь.

Не изба - именно печь. Беленая, с лежанкой, с заслонкой, с устьем, откуда валил пар. Топилась она сама собой: поленья сами прыгали в огонь, головешки ворочались, а пламя плясало без ветра, ровно и весело. Печь урчала, как огромный кот.

И тут Светозар заметил, что он не один. На его левом плече сидел маленький паук. Серый, в крапинку, с неторопливыми лапками. Светозар не знал, когда он там появился. Может, с самого берега? Паук замер, будто дремал, но глаза-бусинки поблескивали - видели всё.

Светозар хотел стряхнуть его, но передумал. «Пусть сидит. Молчаливый попутчик - не обуза».

Из печи высунулась голова. Не уголь, не дым - именно голова. Скуластая, с седыми усами, с чубом, выпачканным сажей. Глаза маленькие, вострые, как шилья. И рот - до ушей, но не злой, а так, говорливый.

- Кого несёт? - спросил дух-печник голосом трескучим, как береста на огне. - Человека, что ли? Ах ты, незадача. На что ты мне, человек? Я тут без людей сто лет обходился. Сто лет! И ничего. А ты явился. Ишь, вырядился. И что тебе надо?

Светозар поклонился, как учили в детстве:

- Здрав будь, хозяин. Я не со злом. Заблудился. Ты здесь всё знаешь, подскажи, куда идти.

Печник хмыкнул, пожевал губу. Из печи вылетела искра и упала к ногам Светозара, но не обожгла, а легла золой.

- Знаю, - сказал дух. - Всё знаю. Только даром я не скажу. Сначала скажи: зачем тебе мой совет?

Светозар замялся. Честно ответил:

- Выжить.

Печник крякнул одобрительно.

- Ладно. Дам тебе три совета. Только помни: два из них - вздор, один - сущая правда. Какой из трёх - угадывай сам. Других подсказок не будет.

Первый совет:

- Сиди на месте. Не двигайся. У печи тепло, есть каша, есть лежанка. Отсидишься - беда сама мимо пройдёт. Герои те, кто выжил, а не те, кто на рожон лез.

Второй совет:

- Иди прямо. Не сворачивай. Там тебя ждёт зеркальный колодец. Посмотри в него и ничего не бойся. Только не бойся - и всё пройдёт.

Третий совет:

- Ищи лодку. Она на западном берегу, днище пробито, но это не страшно. Садись и плыви. Куда - не важно. Главное - не стоять.

Замолчал. Только усы шевелятся.

Светозар постоял, подумал.

Паук на плече чуть пошевелил лапкой - то ли знак подал, то ли просто устроился удобнее.

Светозар вспомнил ключ за пазухой, зеркальце в кармане, яблоко - на груди. Вспомнил, как старуха сказала: «Той, что родится из мёртвой воды». И понял, что второй совет - про колодец - пахнет этой самой водой. Не пойдёт он к колодцу. Не сейчас.

Первый совет - сидеть на месте - слишком сладкий. Слишком удобный. Слишком похож на ловушку.

Остаётся третий.

- Спасибо за советы, хозяин, - сказал Светозар. - Я выбрал.

- Какой? - прищурился печник.

- Тот, который я уже знал, но боялся в него поверить.

Он повернулся и пошёл на запад - к морю, к пробитой лодке, к ветру, который не обещает спасения, но хотя бы не врёт.

Печь вздохнула, плюнула искрой ему вслед, но не остановила. Дух сплюнул в золу и буркнул:

- Мог бы и остаться. Каша вкусная... Ну, дело твоё.

Паук на плече замер плотнее, будто одобрил.

Печь вздохнула, полыхнула напоследок жаром и начала медленно оседать в землю, будто её и не было. Только угли ещё тлели, да кружилась в воздухе зола.