Даха Тараторина – Соня и ведьма (страница 9)

«Сожми его запястье».

–Что сделать? – не поняла я.

«Сожми его запястье. Он не соврёт».

А что я теряю? Послушалась: метнулась вперёд, сжимая руку героя-лжеца, – и Дэн задохнулся от восторга. Нервно рассмеялся, накрыл своей ладонью мою, всмотрелся в лицо с такой искренней нежностью, что я почти поверила: он и правда хочет помочь. И, может быть, очень маловероятно, но возможно, я и правда ему немного нравлюсь.

– Галвин – моё имя, – он осторожно погладил мои побелевшие от напряжения пальцы. – Было им когда-то очень давно. Те ребята, что напали на тебя, они… тюремщики, наверное. Охранники, стража – называй как хочешь. Кое-кто из них родился в далёком, но, поверь мне, чудесном мире. В мире, который был и моим домом. Но, к сожалению, мы не всегда можем провести жизнь в месте, которое любим. Поэтому теперь я здесь. Взял новое имя и неплохо устроился, надо признать. Ваш мир приятный, но магия в нём невероятно, раздражающе слабая. На одно заклинание уходит почти весь резерв. Приходится обходиться артефактами, а их не так просто найти.

В изумлении я разжала пальцы. Рыжий отпустил нехотя, но удерживать не стал.

– Магия. Конечно, магия. Это всё объясняет.

Я судорожно вспоминала, куда сунула мобильник. Успею вызвать скорую? Или лучше службу спасения? Или просто вытолкнуть психа в подъезд? Он ведь не обидел меня до сих пор.

Не успею. Потому что телефон разлетелся при ударе о темечко одного из преступников. Одного из тех, от кого меня спас Дэн.

Рыжий хмыкнул и подтолкнул опустевшую вазу для конфет.

– Хочу, чтобы ты надела её на голову.

– Ты сбрендил? – резонно поинтересовалась я, отправляя посудину в обратный путь.

Он наклонился вперёд и куда более проникновенно повторил:

– Всего лишь привожу доказательства. Я на самом деле очень хочу, чтобы ты надела эту чудесную шляпу. И ты тоже этого хочешь.

Как в бреду, я потянулась к переливающемуся хрусталю. И правда, головной убор прекрасен и невероятно мне пойдёт! Нахлобучила на макушку…

– Какого хрена?!

Недоделанный Кашпировский самодовольно отсалютовал мне моей же чашкой кофе. Оваций не последовало.

– Дар убеждения, – как само собой разумеющееся сёрбнул он напитком.

Я медленно сняла, повертела вазу и с огромным трудом поборола желание запустить в стену.

– Почему они пришли за мной?

– Потому что ты помешала ритуалу.

– Не замолкай. Я хочу знать всё.

– Ты стала сосудом для одной очень сильной ведьмы.

– Они придут снова? Чтобы поймать меня… нас?

Дэн попытался обнять меня, но я отгородилась посудиной, не подпуская. Требовательно повторила:

– Придут?

– Придут. За… вами обеими.

«Кажется, нам придётся поладить, подруга. Ты ведь хочешь выжить?»

Я всё-таки запустила вазу в стену.

Глава 4

Я тебя ненавижу!

Не выгонять же придурка из дома?!

– Ты ляжешь на диване.

Но Дэн ломился в спальню:

– Почему это на диване? Даже котиков в кровать пускают, а я куда лучше котика!

– Не лучше. Никто не лучше котиков, кроме толстых котиков, – я вручила нахалу стопку постельного белья в аляповатые цветочки и попыталась захлопнуть дверь. Подпереть бы ещё чем от греха подальше…

В последний момент рыжий просунул стопу в щель и хитро протянул:

– Ты что же это, думаешь, я к тебе начну приставать?

А вот это обидно. Вообще-то, именно так я и думала, но что уж там… Не моего полёта птичка.

– «Думаю, что, если ты не уберёшься из моей комнаты, ночевать будешь на пороге, как и собирался», –ляпнула моими губами ведьма.

– Спасибо, – не удержавшись, шепнула я ей.

Парень надулся, но пререкаться перестал, оставил меня одну.

Одну ли?

Тишина заполняла уши, непроглядной темнотой застилала мысли. Они не отстанут от меня. От нас.

– Ты здесь?

Ведьма презрительно хмыкнула:

«Ты серьёзно интересуешься? Нет, ушла на прогулку».

–Не смешно. Разговоры с самим собой – первый признак шизофрении.

«Надеешься, всё так просто?»

–Надеюсь от тебя избавиться.

Внутренний голос замолчал. Я чувствовала, что она думает, что сомневается и просчитывает возможные исходы. Что она внутри, в голове, что в любой момент может занять тело целиком и запереть меня, его хозяйку, в самом дальнем уголке сознания.

«Ты боишься меня, –спокойно отметила она. Я хотела возразить, но разве можно соврать тому, кто видит тебя изнутри? Она заговорила снова, уверенно: – Боишься, я знаю. Не волнуйся, малышка. Я не причиню тебе вреда. По крайней мере, если ты не попытаешься воевать со мной».

Я приблизилась к зеркалу, стараясь смотреть сквозь отражение дрожащей блондинки. Если расфокусироваться, если не смотреть, авидеть… Получилось! Ведьма стояла, выпрямившись, гордо расправив плечи, откинув текучие волосы с обнажённой груди. И она была… напугана так же, как и я.

Я коснулась зеркала со своей стороны – женщина за стеклом сделала то же самое.

– Что они сотворили с нами?

Ведьма сильнее поджала и без того тонкие губы:

«Для начала, они убили меня», –пепел осыпался, пощекотав её спину. Я поёжилась, словно серые хлопья скользнули по моей коже, словно это меня привязали к отшлифованному столбу, словно к моим ногам кидали вязанки хвороста…

– Она сожгли тебя? – она не ответила, лишь криво болезненно ухмыльнулась. – За что?

«А в вашем мире для этого нужен повод?»

–Да, – попыталась обмануть я.

«Нет, –прочитала она в моём мозгу прежде, чем прозвучал ответ. – У них имелись причины ненавидеть. А я с самого начала знала, чем рискую».

Я стукнула ногтями по ледяному стеклу – пальцы казнённой женщины отразили движение.

– Тогда как ты оказалась здесь? В нашем мире, в моём теле?

Сожжённая отвернулась, не желая встречаться взглядами. Я повторила, уже не осознавая, кто из нас настоящая, а кто лишь тень.

«Знаешь, что самое страшное для ведьмы? Думаешь, костёр? Огонь, пытки? Нет, девочка, самое страшное – тюрьма. И наша тюрьма куда хуже человеческой. Дух ведьмы не сжечь. Сила всегда найдёт нового владельца, распустится весенним цветком на пепелище. Но Силу можно поймать и посадить в клетку – заключить в чужое тело. И тогда тебе вечно предстоит смотреть на мир чужими глазами. На чужой мир, землю, почти лишённую магии, истощённую, скудную, скучную. Смотреть, ненавидеть её каждой крошкой души, мечтать вырваться и расправить крылья… Но ты не сможешь. Не сможешь подать голос, произнести самое простенькое заклятье, сделать по своей воле хоть что-то. Безмолвный, слабый наблюдатель – вот моя судьба. Вот во что они хотели превратить меня».

Мёртвая прижалась к зеркалу, резко подаваясь вперёд, заставляя меня сделать то же самое, вынуждая вглядываться в чёрные глаза с пылающим в них жестоким огнём: