Даха Тараторина – Крапива. Мертвые земли (страница 54)
– Да тьфу на вас! Разбирайтесь уж сами!
Глава 20
Никто не решался первым разорвать полотно напряженной тишины. Лишь тяжелое, с присвистом дыхание шляха слышалось в ней. И тогда Шатай выдавил:
– Так. Так, значит, княжич.
Влас осклабился:
– Выходит, что так.
Он и без того сидел в кухне ровно хозяин, а тут нарочно показал еще больше власти: откинулся спиною на стол, оперся о него локтями, закинул ногу на ногу. Как ни глянь – глава семьи. И Деян не смел сказать что-то против.
Шатай бы кинулся на соперника сразу, но вместо того шагнул назад, на крыльцо.
– Пойдем, – позвал он и с нажимом повторил: – Пойдем.
Влас только того и ждал. Легко поднялся и, проходя мимо Крапивы, замедлил шаг. Посмотрел ей в глаза и медленно облизал губы, от чего девка вдруг покраснела. А княжич наклонился и шепнул:
– Моей будешь.
Едва за мужчинами закрылась дверь, отрезав их от растерянных тяпенцев, Шатая точно подменили. Видать, все силы растратил на то, чтоб не расписать кровью жилище аэрдын. Но всякому терпению приходит конец, и шлях ударил прежде, чем они спустились с крыльца. Княжич слыл добрым воином и подобный прием нипочем не пропустил бы в бою, но здесь оплошал. Ждал, что мальчишка станет накручивать себя, кричать о чести и воле богов. А он раз – и сразу драться. Что ж, добро. На этом языке Влас говорил недурно.
Влас неловко скатился со ступеней, но вскочил прежде, чем шлях спрыгнул за ним. Ноги пнули пустое место, а развернуться Шатай уже не успел. На сей раз ему прилетело от княжича пониже спины. Влас насмешливо добавил:
– Сымай порты, отшлепаю тебя, как дите неразумное!
Шатай взревел:
– Ты трус и прэдатэль!
– Я своего племени не предавал. А ты? – хохотнул княжич.
– Ты прэдал тэх, кто спас тэбэ жизнь!
– А ты девку завалить не смог, сбежал со страху!
Любо-дорого посмотреть, как они плясали! Один чудо как хорош в бою, зато второго вела злость, заглушающая боль от полученных увечий. Шатай дрался что дикий зверь, который не ведает, что может покалечиться али погибнуть. Он бился за то единственное, что осталось у него в жизни. За то, что чаял отнять срединный княжич. Он кусался и царапался, даже не вспоминая про оружие. А и вспомни, не сумел бы воспользоваться. Ни к чему дикому зверю железо.
Княжич же и вовсе упивался сражением. Вроде немного времени провел, будучи раненным, а успел понять, сколь тяжела ноша слабейшего раба. Тело его повиновалось малейшему приказу. Да что уж – прежде приказа отражало удары, уклонялось и извивалось, обманывая неприятеля.
Брызнула первая кровь, и уже не разобрать, из разбитой губы одного или из носа другого. Шатай, озверев, сомкнул зубы на предплечье княжича. Обнялись – и покатились. Только брызги грязи из луж в стороны.
Чем кончилась бы драка, одной Рожанице ведомо, но та, как водится, несбывшегося не открывает. Недоброе остановила другая женщина.
Крапива величаво вышла на крыльцо и намеренно громко хлопнула дверью. Она не кинулась разнимать мужиков и не завизжала, как сделала бы любая другая баба. Она и сама так сделала бы пару седмиц назад. Но нынче травознайка, познавшая степь, скрестила руки на груди и гаркнула:
– А ну, разошлись!
Домашние, ясно, наблюдали из-за Крапивиной спины, и Свея одобрительно пихнула Долу:
– Молодец твоя девка.
Дола же стояла ни жива ни мертва.
Ох и хороша была аэрдын в тот миг! С высоко поднятой головой, напряженными губами, которые так и тянуло расцеловать, в одеянии степной ведьмы, в котором травознайка и сама походила не то на колдовку, не то и вовсе на богиню. Она откинула за спину растрепавшуюся косу и медленно, грозно спустилась по ступеням. Нахмурилась, и мужчины нехотя разомкнули объятия. Они сидели пред ней в слякоти и ссадинах, а мелкий дождь смывал с них грязь вместе с достоинством. Не такими, ох, не такими мнили себя женихи!
Крапива смерила их суровым взглядом:
– Влас.
Княжич приосанился, но важности в таком-то положении себе не добавил.
– Я тебе доверилась.
Он ухмыльнулся краем рта:
– И кажется, осталась тем довольна.
Он глядел на нее так, будто девка стояла нагой, как тогда, в горячем источнике. Когда-то Крапива смутилась бы такого взгляда, но не теперь.
– Я рисковала жизнью. Шатай предал родное племя. Ради тебя. Ради того, чтобы вернуть тебя живым.
– А я разве о том просил? – вставил княжич.
– И так ты нам платишь за спасение?
– Не помню, чтобы в должники записывался!
Крапива топнула и закричала:
– Да хоть раз побудь же ты человеком! Неужто так сложно?!
Тут уже княжич показал спесь. Он поднялся, и Шатай спешно последовал его примеру. Влас процедил:
– Дура.
– Что?
– Что слышала! Дура и есть! Слепая, самовлюбленная… Я на тебе жениться хотел!
Шатай не смолчал:
– У нэе ужэ есть муж.
А Влас ядовито поправил:
– Тогда уж двое! Один по обещанию только, зато второй по праву!
– То, что ты мне под юбку залез, прав тебе не дает. Я не стану твоей женой, Влас.
– Что же, если тебе так больше по нраву, могу остаться любовничком…
Будь кто малость внимательнее, заметил бы, как Дола схватилась за грудь. Но все в упор глядели на Крапиву. Та же и не подумала отпираться. Она процедила:
– Я дала Шатаю слово, и я сдержу его. Я стану его женой. Не твоей. А ты, Влас, вернешься к отцу. Такова твоя судьба.
– А если мне не надо такой судьбы? Если я выбрал другую?
– Значит, придется потерпеть. Разве не этому княжичей с младенчества учат?
– Нас с младенчества учат брать силой то, что не удается миром, – был ответ.
Крапива молвила:
– Силой ты уже попытался. У тебя теперь до самой смерти о том есть напоминание.
Влас потянулся к ожогу на щеке, но вовремя отдернул руку. Его взгляд лихорадочно метнулся от Крапивы к ее родным и обратно, после чего княжич во всеуслышанье добавил:
– Не думаю, чтобы тебе это не нравилось. Иначе ты не пришла бы ко мне сама и не попросила расплести косу.
Крапива все же вспыхнула, а Шатай снова ударил княжича кулаком. На сей раз Влас словно намеренно подставил щеку под удар, а получив его, развернулся и пошел прочь.
И тогда только все заметили, что Дола, тяжело дыша, сползла на пол. Чело ее усеяли бисеринки пота, а руки пытались удержать выскакивающее из груди сердце.
Всем достало суеты тем днем. Долу устроили в женской половине дома. Крапива отгородила их с матерью занавесью, но от обеспокоенных шепотков и рева напуганных братьев за тканью не спрячешься. Деян то и дело заглядывал, предлагая помощь. Вскоре пришлось поручить их с Шатаем друг другу.
– Княжич соврал, – сказала Крапива отцу. – Вот мой жених. Он носит имя Шатай. И я стану его женой по нашим обычаям, благословишь ты нас или нет.