Дафне Мар – За двадцать минут до полуночи (страница 4)

Комната была заполнена людьми, их оказалось больше, чем мог вместить наш магазинчик. Многим приходилось стоять или сидеть на корточках, прямо на полу. Я даже не помню, было ли у нас когда-нибудь столько народу. Но эти непроизвольные групповые обнимашки, казалось, мало кого беспокоили.

Я чуть сползла со стула и критически осмотрела Ханну Рудерер. Под столом, за которым она сидела, можно было отчётливо различить, как она медленно покачивает босыми ногами.

В это же время она рассматривала свой маленький микрофон так, будто видела его в первый раз. Потом ей это, по-видимому, надоело, и она налила себе воды в стакан.

У папы на лбу блестели бисеринки пота. В магазине было жарко, как в сауне.

Он несколько раз промокнул лицо носовым платком, затем тоже потянулся за микрофоном, наклонился и что-то прошептал Ханне на ухо. Она улыбнулась ему и кивнула. У меня возникло странное ощущение, что при этом она на секунду покосилась на меня. Да, она смотрела в мою сторону! Конечно, в тот момент мне было уже любопытно, о чём таком важном шепчутся эти двое. Со стороны всё выглядело так таинственно, будто они что-то замышляли. Хотя на самом деле речь, скорее всего, шла о каких-нибудь скучных организационных моментах, вроде того, как отрегулировать громкость микрофона или что-нибудь в этом роде.

И вот папа наконец представил нашу дорогую гостью. Хотя это, пожалуй, было лишним. Наверняка все присутствующие и так прекрасно знали, кто такая Ханна Рудерер. Тем не менее никто, судя по всему, не возражал ещё раз послушать, каких высот писательница уже успела достичь в своей блестящей карьере.

– И для меня огромная честь иметь возможность приветствовать этого необычного человека сегодня у нас в магазине! Пожалуйста, поддержите аплодисментами уникальную, удивительную, замечательную, прекрасную Ханну Рудерер, – наконец закончил папа свой хвалебный гимн. Нас ждало ещё девяносто пять минут разглагольствований. Скука смертная.

Люди зааплодировали. Я тоже немного похлопала, но только для того, чтобы не выделяться в толпе фанатов. К тому же рядом со мной стояла Леа, которая после коротенькой личной встречи с любимым автором буквально мутировала из мегафанатки Ханны в гипер-фанатку. Хотя, казалось бы, куда уж фанатичнее…

– Ханна, конечно, пришла к нам не без повода, – продолжил свою речь папа. – Сегодня у нас особенный день…

– О да! – лучезарно улыбнулась Ханна Рудерер. И опять у меня возникло чувство, что она поглядывает на меня. Да почему она всё время смотрела в мою сторону?

Папа тоже улыбнулся аудитории.

– Сегодня мы все празднуем выход финальной части грандиозной трилогии «За двадцать минут до полуночи». Я уверен, вы все с нетерпением ждёте продолжения истории Фила и Эсмеральды, так что не смею вас больше задерживать. Итак, Ханна, тебе слово!

Ханна поблагодарила присутствующих за тёплый приём в своей обычной слащаво-приторной манере, так что звучало это примерно как «Я только пока прикидываюсь доброй и милой, но потом я вас всех уничтожу», а затем развернула лежащую перед ней книгу где-то посередине и сказала с заговорщической улыбкой:

– Вы помните, что Эсмеральда отправилась на традиционный семейный бал с таинственным парнем в мрачной венецианской маске в конце второго тома. И мы все можем догадаться, кто же это был. Эсмеральда это тоже выяснит вскоре после танца. Что именно произошло на балу, вам придётся читать самим. Но одно я могу сказать, – она понизила голос до шёпота, – Эсмеральду гложет совесть.

Я закатила глаза. Чего же ещё можно ожидать? Неужели и без этого спектакля не было ясно, что она в итоге пообжималась с тем «таинственным парнем в маске» (то есть Винценцем), и всё только для того, чтобы теперь в третьем томе, по крайней мере, на первых ста страницах, плавно и неспешно разворачивалась душераздирающая драма?

Ханна Рудерер сделала глоток воды, прежде чем начать. Впрочем, «читать» – это, пожалуй, слишком громко сказано, она скорее едва слышно шелестела. Видимо, с её точки зрения, такой тон должен был создать романтическую атмосферу. Пока она говорила, кончики её волос качались взад-вперёд и то и дело задевали подбородок. Наверняка было щекотно. Я смотрела на это, и мне казалось, что щекочут меня.

Я заметила, как Леона становится всё тише и тише. На самом деле я даже не была уверена, что она не забывает дышать.

Фил сидел напротив неё и резал на кусочки индейку в тарелке. Вот он снова поднял взгляд. Эсмеральду словно током ударило. Его прекрасные светло-голубые глаза сверкали. В голове снова промелькнули воспоминания об их купании в пруду. Боже, как же ей сейчас сказать ему, что она танцевала с Винценцем на балу? Едва ли он простит её за это. Она даже не знала, как теперь будет смотреть на себя в зеркало, после того, что она наделала… Её сердце разрывалось на части. Эти молодые люди, братья Брендфейры, просто сводили её с ума. Душу Эсмеральды заполнила такая невыносимая тоска, что она вся дрожала. Ей так хотелось коснуться руки Фила, но она не осмелилась. Она боялась, что он по одному этому прикосновению тут же догадается обо всём, что случилось. Кончики её пальцев горели и пульсировали…

Я зевнула, с любопытством наблюдая за лицами в аудитории. Всё было интереснее, чем горящие и пульсирующие кончики пальцев Эсмеральды. И вдруг заметила в первом ряду старика с моноклем. На миг я зажмурилась. Мне, должно быть, показалось. Но нет, это действительно был он! Сейчас странный старик держал на коленях записную книжку в коричневом кожаном переплёте и сосредоточенно делал какие-то записи. Он что, за Ханной всё записывает? Или зачем ему ещё записная книжка?

Я похлопала Леону по плечу.

– Смотри, вон тот старик с моноклем…

Леона подняла голову и бегло осмотрела его.

– Ну и что?

– Он уже приходил сюда сегодня утром. Что он тут делает?

Леа пожала плечами.

– Кто знает, может быть, он из команды Ханны Рудерер. Вот он и должен что-то записывать.

– И что же?

– Ну не знаю. Может, это консультант по имиджу!

– Ха! Консультант по имиджу? Такие консультанты ведь только у политиков бывают, разве нет? Кроме того, даже я стала бы лучшим консультантом.

Леона отмахнулась.

– Ну может, он и не консультант, а журналист. Какая разница, в конце-то концов.

– Но утром мне так не показалось. – Я со вздохом оперлась локтями о бёдра и снова посмотрела вперёд. Папа строго нахмурился и многозначительно уставился на меня. Наверное, ему было неприятно, что я отвлекалась и вертелась на таком важном мероприятии, в то время как он ожидал, что я отнесусь ко всему серьёзно, я же Грюнвальд как-никак… Но вообще-то я именно это и делала! Это же серьёзно! И судя по всему, меня одну поразило странное поведение загадочного незнакомца. Пока Ханна Рудерер читала, он ни разу не поднял головы, всё что-то писал, писал… Только когда наша дорогая гостья захлопнула книгу (наконец-то!) и объявила, что теперь подпишет экземпляры желающим, старик прекратил писать и спрятал блокнот в карман пальто. Должно быть, это пальто было таким же просторным, как чемодан Мэри Поппинс, потому что даже крошечный уголок кожаного переплёта не торчал сейчас из его кармана.

Я напряжённо наблюдала, как старик поднялся с места. Однако он не встал в очередь за автографом, как большинство читателей (в основном – молодые девушки), а вместо этого поспешил выйти из комнаты.

Я тут же вскочила со своего места и быстро огляделась. Из-за большой толпы людей я никак не могла рассмотреть, направился ли он к выходу или же куда-то ещё.

Тогда я подбежала к Леоне, которая, конечно, давно стояла в очереди, и схватила её за руку.

– Давай скорее за ним!

Леона испуганно пожала плечами.

– Что? За кем?

– За тем стариком! Он только что сбежал.

– Так, может, он просто в туалет пошёл? Возраст всё-таки, – предположила Леона. – Ты возьми, например, моего двоюродного дедушку Альберта. Он и получаса не просидит ни на одном семейном торжестве. Хотя, вполне возможно, дедушка просто не хочет слушать папины тосты…

– Да пойдём же! – Уже никакого терпения не хватало. Было очевидно, что здесь что-то не так. Но, видимо, понимала это только я.

Так что я просто потянула подругу прочь, и девушка, до этого стоявшая за ней в очереди, не теряя времени, заняла её место.

Леона свирепо зыркнула на неё.

– Ну, Эмма… Если это очередная твоя бредовая фантазия, то ты мне должна как минимум пять шоколадных маффинов, – пригрозила она мне. – А я даже не сомневаюсь, что ты опять пытаешься сбежать от чего-то по-настоящему важного! Так же как и тогда, до каникул, когда тебе вдруг взбрело в голову, что наш директор – наркодилер, и мы пропустили математику из-за тебя. Математику, чёрт возьми! Неудивительно, что мне теперь приходится идти на бал с прыщавым Томми. Если я снова получу плохую оценку по математике, мама не продлит мне подписку на Netflix.

Я не слушала, что она говорит, потому что моё внимание привлекло кое-что другое: дверь за кассой была открыта.

– Он пошёл в папин кабинет! – бросила я через плечо.

Глава 3

Я включила свет. На миг яркие неоновые лампы нас ослепили. Я моргнула и посмотрела на белую металлическую полку, на которой аккуратно лежали заказы клиентов. На корешки книг были наклеены жёлтые почтовые листки с именами заказчиков, всё расположено в алфавитном порядке. Большинство книг было упаковано в прозрачную плёнку. Я пробралась к этой полке и спряталась за ней. Отсюда можно было незаметно заглянуть за угол, где располагался офис. Там папа хранил бухгалтерские документы и прочую скучную ерунду, в которой я ничегошеньки не понимала, да и не собиралась в это вникать.