Дафна Морье – Детектив и политика 1991 №2 (страница 3)
— Мне было бы интересно узнать ваше собственное мнение, — сказал доктор.
Райдер еще раз пожал плечами, наблюдая, как смуглые пальцы накладывают повязку.
— Вы наверняка повидали больше, чем я, майор. Вам и судить об этом.
Доктор заговорил уверенным тоном:
— Я не признаю таких слов, как "бесстрашие". Неосторожность, пренебрежение собственной безопасностью — это да! Есть люди, которые сами ищут смерти.
— Вы имеете в виду меня?
— Для этого я вас недостаточно знаю. Так, какие-то слухи… Можете надевать брюки.
Райдер рассмотрел дыру в своей штанине, прежде чем влез в нее ногой.
— Что ж, очень жаль, — сказал он, — я-то рассчитывал услышать ваше заключение.
— Я не психиатр, — ответил доктор как бы извиняясь. — Просто мне любопытно…
— А мне нет, — Райдер взял свою каску, напоминавшую амуницию вермахта времен второй мировой войны, и надел ее так глубоко, что короткий козырек оказался на уровне глаз. — Мне нисколько не любопытно.
Врач слегка покраснел, затем с робкой улыбкой сказал на прощание:
— Знаете, мне кажется, вы вполне заслужили свою кличку. Будьте осторожны…
Видя перед собой полисмена, Райдер подумал, что вполне мог ответить тогда доктору, но только тот понял бы его неправильно, решив, что он несет заумную муру о переселении душ. Ты живешь или ты умираешь, майор. Вот моя простая философия. Ты еще жив или ты уже умер. Это вовсе не беспечность и не бесстрашие. Это не игра со смертью. Это не значит, что смерть не несет в себе тайны или что она тебе безразлична. Просто эта философия устраняет множество сложностей, сопутствующих человеческому существованию, и сводит принципиальную ненадежность жизни к простой рабочей формуле. Никаких самокопаний и анализа вариантов — четкая жесткость: да или нет — жив или умер.
Поезд приближался. Неподалеку от полицейского, прямо против таблички с цифрой "8", какой-то простофиля так перегнулся через край платформы, что Райдеру на мгновение показалось, что он сейчас упадет. Райдер подобрался и приготовился прийти на помощь растяпе, думая про себя: "Нет. Только не сегодня. Сегодня не должно быть никаких несчастных случаев". Однако в последний момент тот отпрянул от края, нелепым взмахом рук выдавая свой инстинктивный страх. Поезд остановился, двери открылись.
Полицейский вошел в вагон.
Райдер посмотрел на машиниста. Тот сидел на своем высоком металлическом стуле, выставив локоть в приспущенное окно. Ладонью он прикрывал рот, который корчила неудержимая зевота. Он безразлично посмотрел в окно, затем проверил индикаторы, которые, как и у кондуктора, загорались, когда двери закрывались и блокировались.
Поезд тронулся. Его номер нетрудно было определить. Поскольку интервал между поездами был пять минут, то это, стало быть, "Пелхэм, 118", согласно простой и эффективной системе нумерации, в которой учитывалась станция, откуда поезд отправлялся, и время отправления. Таким образом, этот поезд покинул станцию "Пелхэм Бэй Парк" в 1 час 18 минут пополудни. На обратном пути, когда он отправится от станции "Бруклин бридж", он будет называться "Бруклин, 214". По крайней мере, подумал Райдер, так было бы в обычный день. Однако сегодняшний день обычным не будет. Сегодня расписание движения будет серьезно нарушено.
Когда третий вагон поезда проезжал мимо него, Райдер увидел агента транспортной полиции. Тот стоял, опершись о поручень, левое плечо опять перекошено. А что, если бы полисмен решил пропустить этот поезд? У них был заранее условленный сигнал о прекращении операции. Должен ли он был им воспользоваться? Следовало ли в таком случае перенести все на другой день? Он едва заметно покачал головой. Нет нужды размышлять о том, что ты мог бы сделать. Важно лишь то, что приходится делать в действительности.
Последний вагон уходящего поезда исчез в туннеле по направлению к 23-й улице. На платформе стали появляться новые пассажиры. Первым подошел молодой негр — кожа цвета горького шоколада, — неотразимый в своем небесно-голубом дождевике, в красно-голубых в полоску брюках, лакированных ботинках на высоченных каблуках и черном кожаном берете. Он небрежной походкой прошел далеко вперед и почти тут же перегнулся за платформу, вызывающе глядя в туннель, откуда должен был появиться поезд.
Расслабься, брат, подумал Райдер. "Пелхэм, 123" будет здесь меньше чем через пять минут, и, сколько бы ты ни бросал злобных взглядов на рельсы, это не ускорит его прибытия. Молодой негр резко повернулся, словно почувствовав, что за ним наблюдают. Он недовольно посмотрел на Райдера своими яркими на фоне ослепительных белков зрачками. Райдер не проявил к этому вызывающему взгляду никакого интереса. Расслабься, брат, думал он. Побереги свою энергию. Она скоро тебе понадобится.
На станции "Гранд Сентрал" сигнал светофора — три горизонтальные желтые полосы — задержал "Пелхэм, 123", чтобы пропустить очередной экспресс, который здесь не останавливался. Поезд стоял с открытыми дверями.
Джо Уэлком торчал на платформе уже за пятнадцать минут до прибытия поезда, наблюдая, как приходят и уходят другие составы, сверяя по часам время, глазея на пассажиров и на самого себя, отраженного в стеклах торговых автоматов. Женщины ему попадались в основном так себе. Собственное отражение нравилось ему куда больше: привлекательное мужественное лицо, сегодня оно было чуть бледнее, чем обычно, и темные глаза, горящие странным огнем. Теперь, когда он успел привыкнуть к усам и бакенбардам, которые завивались к уголкам рта, они ему даже стали нравиться. Они чертовски здорово сочетались с его мягкой темной шевелюрой.
Услышав, что "Пелхэм, 123" подходит к станции, он направился к последнему вагону. Он выглядел потрясающе в этом плаще цвета морской волны, слегка зауженном в талии и доходившем ему почти до коленей. На нем была темно-серая шляпа с желтым цветком, продетым в ленту. Когда поезд остановился, он вошел через самую крайнюю дверь, растолкав выходивших из вагона пассажиров. Своим полосатым саквояжем он ударил при этом по ноге молоденькую пуэрториканку, которая окинула его недовольным взглядом и что-то пробормотала.
— Это ты мне, душечка? — вскинулся Джо.
— Надо смотреть, куда лезешь!
— Побереги лучше свой черненький задик…
Девушка хотела сказать что-то еще, но, встретив его недобрую ухмылку, осеклась на полуслове. Она выскочила из поезда, бросив напоследок еще один злой взгляд через плечо.
Джо оглядел вагон и отправился в его переднюю часть, разглядывая пассажиров, сидевших по обеим сторонам. Он прошел в соседний вагон и едва успел закрыть за собой дверь, как поезд неожиданно рывком тронулся, отчего Джо едва не потерял равновесие. Ухватившись за поручень, он выразительно посмотрел в ту сторону, где далеко впереди была кабина машиниста.
— Дубина! — громко сказал он. — Тебя что, не научили управлять этим чертовым поездом?!
Он продолжил свой путь, разглядывая пассажиров. Людишки! Мясо. Ни одного "фараона", никого, кто выглядел бы героем. Он шагал уверенно, четкий звук его шагов привлекал внимание. Ему нравилось видеть, что столько глаз сразу устремлены на него. Но еще больше нравилось ему отвечать на эти взгляды, заставляя людей поспешно отводить глаза в пол. Вот так, без промаха! Один, другой, третий взгляд — вниз, в пол! Так действовали на всех его глаза.
В пятом вагоне он увидел Стивера и посмотрел на него, однако Стивер полностью игнорировал его появление и продолжал сидеть с непроницаемым выражением на лице. По пути в следующий вагон он столкнулся с кондуктором — молодым парнем в отутюженной униформе и с начищенной до блеска золоченой кокардой на фуражке. Он поспешил дальше и добрался до первого вагона, когда поезд начал замедлять ход. Он прислонился спиной к двери и опустил свой саквояж на пол между расставленными ногами.
"Тридцать вторая улица!" Остановка "Тридцать вторая улица"!"
У кондуктора был высокий, но сильный голос, и усилитель делал его похожим на голос физически крепкого человека. А на самом деле он желторотый хлюпик, подумал Уэлком, и, если стукнуть его как следует, его челюсть расколется, как фарфоровая чашка. Мысль о том, что челюсть можно разнести на кусочки, как фарфоровую чашку, показалась ему забавной. Однако он сразу же согнал с лица улыбку, вспомнив Стивера, сидевшего, как деревянный чурбан, с этой его цветочной коробкой. Тупица он, этот Стивер. Одна мускулатура, и больше ничего. В чердаке совершенно пусто.
Несколько пассажиров вышли из вагона, другие вошли. Уэлком разглядел Лонгмэна, сидевшего рядом с кабиной машиниста. Они находились на достаточно большом расстоянии друг от друга. Длина вагона 72 фута и в нем сорок четыре места, вспомнил он. Какого дьявола Райдер заставил их запоминать всю эту чушь?!
Когда двери уже начали закрываться, в них протиснулась ослепительная красотка. Джо с интересом посмотрел на нее. Короткая юбчонка, длинные ноги в белых сапожках. Ничего себе штучка, подумал Уэлком. А как мы выглядим с фасада? Он улыбнулся, когда она повернулась к нему и показала большую грудь, которую не мог скрыть тонкий свитерок под зеленым, в тон юбки, жакетом. Огромные глазищи, тяжелые накладные ресницы, широкий чувственный рот с толстым слоем помады на губах и длинные темные волосы.