Дафна Дю Морье – В погоне за счастьем, или Мэри-Энн (страница 6)
– Ты ходишь в школу?
– Нет. У моего отца нет денег, чтобы платить за обучение.
– Ты могла бы ходить в воскресную школу.
– Моя мама говорит, что у детей, которые ходят в воскресную школу, слишком вульгарные манеры.
Господин Дей укоризненно взглянул на нее:
– Ты вырастешь невеждой, если не будешь учиться. Каждый ребенок должен уметь писать и читать.
– Я умею и читать, и писать. Я сама научилась. Могу ли я вернуться домой и сказать отцу, что вы будете платить ему за правку, пока он не выздоровеет?
Господин Дей колебался. Он вновь скользнул взглядом по красной ленте в ее волосах, посмотрел в ее огромные глаза. Его удивляла ее необъяснимая уверенность.
– Ну ладно, – наконец проговорил он, – даю неделю. Посмотрим, что получится, хотя я не совсем понимаю, как больной человек будет делать правку. Ведь такая работа требует огромного внимания.
– Конечно, сэр. И я, и отец понимаем это.
– Ты думаешь, у него достаточно сил для работы? Надеюсь, у него не удар, или лихорадка, или что там еще?
– О нет.
– Но что же с ним такое?
– Он… он сломал ногу. Он упал с лестницы.
– Понятно. Хорошо, приходи сегодня вечером, и я дам для него оттиск. До свидания.
Когда Мэри-Энн вернулась домой, отчим все еще лежал в постели. Окна были закрыты, а шторы опущены, чтобы в комнату не проникала уличная вонь.
– Только что приходил доктор, – сообщила мать. – Сказал, что помочь ему могут только покой и тишина. Ты виделась с господином Деем?
– Да, он просил не беспокоиться. Он будет платить пять шиллингов в неделю, пока папа болеет.
– Пять шиллингов просто так? Как это великодушно!
– Он сказал, что папа – один из лучших работников.
Девочка поднялась наверх и спрятала красную ленту.
В течение последующих трех недель втайне от всей семьи Мэри-Энн правила оттиски и относила их управляющему. Но однажды, в начале четвертой недели, вернувшись с прогулки с братишками, она услышала голос отчима, звавшего ее из своей душной темной спальни.
– Только что ушел господин Дей.
– О-о.
– Он почему-то был очень изумлен. Он решил, что у меня сломана нога.
– Это я ему так сказала. Мне казалось, что сломанная нога звучит гораздо лучше, чем апоплексия.
– Но и апоплексии у меня нет. У меня был самый обыкновенный тепловой удар.
– С тепловым ударом ты не смог бы править оттиски.
– Конечно.
Мэри-Энн молчала. Она попалась в ловушку, расставленную Бобом Фаркуаром.
– Господин Дей поблагодарил меня за правку этого оттиска. А я сказал ему, что никакой оттиск я не правил. Потом я догадался, что это твоя работа. Ты хоть на минуту задумывалась, за сколь рискованное дело ты берешься? Ну две, ну три ошибки – но не полдюжины.
– Прежде чем отнести оттиск в типографию, я просмотрела его четыре раза, потом еще раз при дневном свете.
– И ошибок не было?
– Нет. Иначе господин Дей сказал бы мне.
– Ну ладно, теперь он знает, что ты правишь оттиски.
– И что же он сказал? Что он со мной сделает? Ты потеряешь работу?
– Иди в типографию и поговори с ним.
Мэри-Энн опять надела выходное платье и повязала волосы красной лентой. Чарли, следовавший за ней как тень, с беспокойством наблюдал за ее переодеванием.
– Господин Дей узнал, что ты наделала. Он побьет тебя.
– Нет, не побьет. Я уже вышла из того возраста, когда меня можно было бить.
– Ну, так еще что-нибудь сделает.
Она не ответила. Она выскочила из дома и побежала по Ченсери-лейн по направлению к Флит-стрит. Ее сердце бешено стучало. А если там будет господин Хьюэс? Уж он точно прикажет высечь ее. Он даже сам может ее выпороть.
Но господина Хьюэса на месте не было. В комнате сидел только господин Дей, управляющий.
Со смиренным видом Мэри-Энн остановилась у двери. Господин Дей держал в руке несколько испорченных оттисков, свернутых в трубки. По всей видимости, она на самом деле пропускала ошибки.
– Послушай, Мэри-Энн, – проговорил управляющий. – Как я понял, ты пыталась всех нас одурачить.
– Нет, сэр.
– Зачем ты обманывала меня?
– Нам нужны были деньги.
– Еще до болезни твой отец говорил мне, что ты уже много раз сама правила оттиски. Зачем ты это делала?
– Мне нечего было читать.
– Но девочкам не положено читать то, что написано в газетах.
– Вот поэтому мне и нравится читать оттиски.
Господин Дей закашлял и отложил оттиски в сторону. Мэри-Энн гадала, что он собирается делать. Очевидно, сейчас накажет ее.
– Сколько же из того, что ты читаешь, тебе понятно?
– Не знаю.
– А что, к примеру, мы печатали на прошлой неделе про премьер-министра?
– Вы писали, что Билли Питт слишком крепко держит в руках вожжи, чтобы его можно было вышибить из седла, а Чарли Фоксу гораздо полезнее играть на Сент-Джеймс-стрит в теннис с принцем Уэльским и господином Маклоу, владельцем корта. Я не совсем уверена, но мне кажется, что здесь какой-то скрытый смысл.
Господин Дей был ошарашен и посмотрел на девочку с еще большим неодобрением.
– Ты хотя бы не понимаешь газетный жаргон! – воскликнул он.
– Я знаю, что значит «взять крученый».
– И что же это значит?
– На самом деле это выражение теннисистов. Но когда оно употребляется в газете, оно обозначает «облапошить простака».
Господин Дей удивленно поднял брови.
– У нас с твоим отцом был долгий разговор, – сообщил он, – и я сказал ему, что мы с радостью примем его на работу, когда он поправится. Но ты не должна больше править оттиски. Во всяком случае, сейчас. Вместо этого ты пойдешь в школу.
– В школу?