Д. Замполит – Команданте (страница 26)
Вася и Дуке засмеялись – сильно, видать, достал всех славный президент Пас, если и через три года после сместившего его переворота, его не желают видеть во главе страны не самые худшие в ней люди.
Страшную весть в дом бывшего главы государства, эмигрировавшего как раз в Перу, поручили отнести Васе, как избранному, пусть и заочно, в совет БНРЦ. Официальный визит не задался с самого начала: у Васи сложилось твердое впечатление, что Пас ждал как минимум делегации с ключами от столицы и переданную ему программу воспринял как личное оскорбление. Величественно поместился в кресло, начал читать, на второй странице спохватился и предложил сесть гостю, отчеркивал в в тексте ногтем, хмыкал, поджимал губы, а потом вообще стал, как хамелеон, меняться в цвете. «Дошел до места, где запрет на избрание» – догадался касик.
Аргументацию против вступления остатков своего движения (национально-революционного, а как же) Пас выдал в форме выступления перед толпой – с жестикуляцией, повышением и понижением тона и прочими ораторскими штучками, но самое главное он сказал сразу. «Все козлы, один я д’Артаньян» – не такими словами, но с таким смыслом. Опыт руководства страной, понимание проблем и все такое. Когда хозяин по второму заходу пошел на то, что в БНРЦ он не войдет, но будет помогать, Вася просек причины этого решения – вступив, бывший президент отрезал себе шанс снова надеть ленту главы Боливии. А союзником вполне мог пойти на выборы.
– Большое спасибо, надеюсь на вашу поддержку, – вежливо сообщил ему Вася и ушел, оставив экс-президента с открытым ртом посреди фразы.
Мучения с разговорами на этом не кончились – Инти потащил его на встречу с местной прогрессивной интеллигенцией. Очень нужно, поддержка из Перу, перспективы на развертывание движения здесь, возможные добровольцы и так далее.
Относительно новый район на окраине Лимы, вернее, легализованная зона самостроя – правительство резонно решило, что если оно не может остановить неконтролируемое разрастание города, то процесс нужно поставить хоть в какие-то рамки. Склон торчащей посреди города горы Эль Аугустино, лабиринт небольших улочек, сложенные будто из морских контейнеров узкие дома, второй этаж непременно нависает над первым. Но все-таки не контейнеры, они еще не настолько распространились, чтобы хватало на такую застройку, просто местные любят паралеллепипеды – удобно строить, удобно штукатурить, удобно красить. Цветом, в основном, домики и отличались, но в быстро наступившей темноте пропало и это отличие. Инти включил прихваченный с собою фонарь, когда Вася услышал сзади шаги. Они покружили в поисках места еще – шаги то отдалялись, то приближались, но все время шли за ними. Инти тревожно взглянул на касика и предложил:
– Иди вперед, я задержу.
– Наоборот. Иди сам, у тебя фонарь. Давай, – и легонько подтолкнул боливийца, а сам вжался в мрак воротной ниши сразу за углом.
Прошла минута, вторая… Из-за угла вынырнула тень и устремилась за Инти, но Вася, пропустив преследователя чуть вперед, дернул его, выводя из равновесия, подхватил, закрутил – и через секунду впечатал бородатое лицо в створку ворот, заломив руку за спину.
Коротко свистнул, услышал такой же свист в ответ и быстрые шаги Инти. Пока тот подбегал, Вася успел охлопать карманы тени и вытащить из них небольшой браунинг. Наконец, луч фонаря высветил лицо пойманного.
– Отпусти его, – с нервным смешком сказал Инти.
– С чего вдруг?
– Это Абимаэль, он нас и пригласил.
Слегка помятый преследователь дрожащими руками поправлял сбившуюся в возне одежду и машинально сунул протянутый Васей пистолет в нагрудный карман пиджака, но вскоре он успокоился и довел партизан до такого же, как и остальные, маленького домика, из которого раздавались звуки гитары. Двое «музыкантов» сидели поближе к двери и создавали конспиративный фон, остальные же набились в прокуренную заднюю комнатку и обсуждали перспективы борьбы с существующим порядком, с упором на партизанщину в сельской местности. Васю закидали вопросами, на которые он отвечал еще осторожнее, чем в Париже – если во Франции лишнее слово скорее всего там бы и осталось, то здесь, в опасной близости к Альтиплано, могло стоить жизни многим людям. Тем не менее собрание жадно слушало и одобрительно гудело при упоминании наиболее ярких эпизодов.
– Мы следуем заветам основателя компартии Перу Хосе Мариатеги, – объяснял на обратном пути Абимаэль. – Борьба против латифундистов, за права коренного населения вынуждает строить партизанскую структуру в сельской местности, точно так как учит Мао.
Вася скривился, пользуясь тем, что собеседник не видит его в темноте.
– Но это вызывает неприятие со стороны ревизионистского руководства партии и мы готовы основать свою, истинно марксистско-ленинскую, ведущую нас по сияющему пути в революцию, как сказал Мариатеги!
«Господи, еще один маоист на мою голову… Стоп! Сияющий путь??? Да это же Абимаэль Гусман, Sendero Luminoso!» – вспыхнуло в васином мозгу. – «Как хорошо, что он вышел на нас до раскола и до своих фокусов»
– Сияющий путь[55] это прекрасно, но туда дойти могут только образованные люди. Так что пока я бы рекомендовал сосредоточится на образовании в индейских районах…
– А как же борьба?
– Это и есть настоящая борьба и создание подпольной инфраструктуры.
– А, понимаю, – протянул Гусман.
Вася не знал, насколько это сработает, но авторитет боливийских партизан сейчас на высоте, так что если Гусман хотя бы на годик притормозит с расколом и займется школами, расклады станут совсем другими. А там и сендеристские методы не понадобятся.
Утром Инти огорошил новостью, что они летят в Куско, где предстоит еще одна встреча. Вася прямо застонал, до того ему в печенках засели непрерывные разговоры:
– Да вы издеваетесь!
– Ну извини, кого еще послать на встречу с кечуа, если не касика?
Жалких шестьсот километров они летели, наверное, часа два – адский кукурузник еще довоенного выпуска чихал, нырял в воздушные ямы и всем своим видом и звуком вопрошал мироздание «Да когда же я сдохну-то?» К счастью Васи, встреча с главами общин кечуа прошла в деловой, дружественной обстановке – никто не грузил его догмами, собравшихся интересовали чисто практические вопросы организации самоуправления, устройства кооперативов, собственной торговли, отрядов самообороны и вообще структуры и функционирования «свободного района». Несмотря на возраст, Васю слушали со всем вниманием – статус касика и потомка Великого Инки действовал и на местных не хуже, чем на индейцев в Боливии. Если три миллиона перуанских кечуа удастся вовлечь в движение, это будет большая удача.
Совсем примирил товарища Амару с тяжкой долей артиста разговорного жанра данный «принимающей стороной» обед, точнее, дивное пачаманко из морской свинки с таким родным названием «куй» – запеченное под кострищем мясо с бататом в мундире и зелеными стручками бобов. Вася расчувствовался и пригласил уважаемых людей приехать на Альтиплано, посмотреть все своими глазами.
– Мы можем взять несколько человек с собой прямо сейчас, – шепнул ему Инти.
– Так они же все в машину не влезут? – удивился Вася.
– У нас три машины, для тебя, меня и доктора.
– Как три? Почему три? Зачем три? Мы что, не можем доехать на одной?
– Лучше бы на четырех или пяти, – застенчиво улыбнулся Инти, – Нам нужно еще довезти до наших полсотни «Узи».
Глава 13 – ЦРУ в лицах и документах
Судя по тому, что Майкла развезло уже с первого шота, он принял на грудь прямо с утра. И приперся не как обычно, а костюме, а в шортах и гавайской рубахе в попугаях, чему Фрэнк сперва остро позавидовал, а потом сообразил, что это наверняка форма протеста против последних кадровых решений – сгорел сарай, гори и хата!
– Вот так, – пьяненько жаловался Майкл, наливаясь вискарем невзирая на вечную жару. – Они занимались перепиской, перекидывая отвест… овесвет… тьфу, fanculo, от-вет-ствен-ность. А виноваты те, кто разгребал эту кучу дерьма!
– Ну так всегда было, – утешил его Фрэнк, – кому награды, а кому и грязная работа.
– С-с-суки… – с чувством высказался толстый и снова хлебнул из стакана. – Все ведь данные им добыл, все имена…Ты видел последний меморандум?