Д. Замполит – Команданте (страница 21)

– Он самый. Так вот, нам он очень нужен в составе коалиции, но он упрям и своеволен, мы полагаем, что привести его к сотрудничеству можно только авторитетом Че.

– То есть расшифровать Че на встрече с Лечином? – мигом ухватил суть Мануэль.

– Да. И неясно, что сейчас важнее, сохранять тайну или получить важнейшего союзника?

– Я думаю, нужно идти на встречу, – уверенно ответил кубинец, – Че уже больше года в Боливии, со встречей или без, расшифровка неизбежна. Люди, слухи, случайности, Дебре в Париже за языком не следит… Но давай-ка вечером спросим Фиделя, может, у него свои виды.

Вася задумчиво хмыкнул и покачал головой, бездумно крутя ручку настройки приемника.

… годня сдан в эксплуатацию аппаратно-студийный комплекс телецентра в Останкино и его передающая телебашня – самое высокое сооружение в мире, созданное трудом и гением советских людей!

Процедуры в госпитале прошли под непрерывное ворчание «старорежимного» доктора, которого всемерно поддерживал Игнасио Дуке – нехрен шастать каждый день, послеоперационный период еще не закончен, нужно лежать и кушать кашку и вообще слушаться врачей. Медсестра Эсперанса только помалкивала, но завлекательно стреляла глазами.

Но прибыл порученец Фиделя и опять увез Васю в Ведадо, где его ждали два новых лица: худой, но с пухлыми щечками, с редкими усами вместо положенной барбудо бородищи, узкоглазый Рауль Кастро по прозвищу El Chino[46], и его красотка-жена, круглолицая и смешливая Вильма.

Вот они и насели на Васю с вопросами, пока Селия в уголке строчила в блокнот. Какую тактику используют боливийские партизаны? Что значит «курс молодого бойца»? Как три недели? Даже месяц? И что в него входит? А откуда инструкторы? Женщины в лагерях есть? Много? Каков размер свободной территории? А потери? В среднем, сколько в месяц? Как организована эвакуация и лечение? – это уже подошел доктор Вайехо. В каком другом месте Вася уже опух бы отвечать на сыпавшиеся с трех сторон вопросы, но среди этих веселых людей он чувствовал себя легко и свободно, только изредка печально вспоминая, какими старичками он помнил их в свое время.

Рассказ о разгроме рейнджеров они выслушали без малого раскрыв рот, после чего Рауль коротко резюмировал:

– Связь. Нужна связь на поле боя.

А Вильма, тряхнув копной темных волос, кокетливо спросила:

– А меня возьмете с собой, команданте? Я хорошо стреляю!

– Пока некуда, я в госпитале отлеживаюсь.

– Она действительно очень хорошо стреляет, – обнял жену за плечи Рауль.

Потом приехали Барбароха и Фидель, но в общий разговор не вступили, а что-то тихо обсуждали в углу, выдернув к себе Вайехо.

– Ну что же, готовься, завтра полетишь, – вернулся в общий разговор доктор.

– Обратно? – обрадовался Вася.

– Совсем наоборот, в Чехословакию. Там хороший санаторий, нам нужно как следует поставить тебя на ноги, вон бледный какой.

– Да я и здесь могу долечиться.

– Нет уж, считай, что это приказ.

– При всем уважении, команданте, – набычился Вася, – но я не ваш подчиненный. И я отвечаю за своих людей.

Он даже сжал кулаки – еще не хватало, чтобы его взнуздали и заставили выполнять прямые приказы. Сотрудничать – сколько угодно, но не надо делать из касика пешку.

– А, каков? – жизнерадостно захохотал Фидель, за спиной которого растянул губы в улыбке Барбароха. – Наш парень!

– Там гораздо лучше врачи и оборудование, серьезно, – вступил Вайехо.

– Это не приказ, – Мануэль покосился на старшего Кастро, – а просьба. Ты волен отказаться, но тебя там очень ждут. Полетишь через Францию, месяц в Праге, на обратном пути можешь задержаться в Париже…

«Ну так бы сразу и говорили. Стоп! Он что, знает про Исабель?»

– Хорошо. Только сделайте мне документы на студента-этнографа.

– Ну вот и договорились, – подошел Рауль. – За это надо выпить. Всем зарядить!

Под звяканье стаканчиков с ромом Мануэль успел шепнуть Васе:

– К тебе придет человек, спросит хорошо ли тебя прооперировал доктор Хименес, расскажи ему, что сочтешь нужным.

Пани Нуличекова ушла, в очередной раз оставив ощущение, что его изнасиловали. Во всяком случае, лечебные процедуры, производимые чешской медсестрой, не подразумевали получения пациентом хоть сколько-нибудь приятных эмоций – в отличии от медсестры в Гаване, которую он все-таки прихватил за попу к обоюдной радости.

Эспа, Эсперанса отвечала на его заигрывания все последние дни на Кубе, а в день перед отлетом попросту заперла дверь в палату и трахнула Васю – от души и с огоньком, зажимая самой себе рот, чтобы на вопли не сбежался весь госпиталь. И пусть он так и не поел лангустов и не попал на Варадеро, но утешался тем что выполнил хотя бы третий обязательный пункт визита.

В Париже их встретили и тут же обеспечили пересадку на самолет до Праги – мечта повидать Исабель поблекла и отодвинулась на неопределенный срок. Вася только успел всунуть встречающему письмо для главы фирмы Llama y Vicun’a Exportador и взять с него обещание обязательно передать его из рук в руки. Дальше – аэропорт Рузине, стремительно промелькнувшая за окнами автомобиля Прага и, наконец, санаторий StB[47] в Ладви, где его принялись тиранить с утра до вечера – физиотерапия, лечебная физкультура, осмотр, анализы, опять физиотерапия… Чешский врач, несмотря на восемь с лишним тысяч километров до Кубы, выглядел в точности как «старорежимный» коллега из Гаваны, вплоть до авторучки и стетоскопа в нагрудном кармашке халата, и сильно опасался возможного образования спаек. За месяц Васе трижды сменили диету, назначили маршруты утреннего и вечернего моциона и вообще скучать не давали до самого Рождества, когда почти весь персонал разъехался по домам на праздники, оставив на месте только несколько человек.

Получив хоть немного свободного времени, касик зарылся в книги, но уже через час его прервал стук в дверь. Первым в палату проник молодой человек явно не из персонала и на испанском, но с подозрительно знакомым акцентом, попросил разрешения на разговор. Вторым зашел… дипломат? Во всяком случае, подтянутый мужчина лет пятидесяти, в элегантном костюме и точно таких же, как у генерала Торреса, рейбановских очках-клабхаусах мог быть дипломатом, профессором или, например, директором крупной фирмы, привыкшим и умеющим общаться с людьми. Он приветливо улыбался и заговорил на русском, а его молодой спутник старательно переводил на испанский.

От русского языка тряхнуло, но несмотря на шок, который, как надеялся Вася, удалось не проявить внешне, он с первых же фраз ощутил нечто даже более родное, чем язык. Стараясь успокоится и разглядывая для этого небольшую бородавку на левой щеке гостя, Вася отчетливо понял, что манерой двигаться визитер неуловимо похож на отца, а манерой говорить и вообще строить разговор – на деда. И несмотря на добрые глаза и мягкие манеры, прокачанная в Касигуаче чуйка вопила, что у этого человека есть и другая, крайне опасная ипостась.

– I can speak English, if that’s more convenient for you[48], – наугад предложил касик и не ошибся.

Гость явно такому повороту обрадовался, отослал младшего в коридор и взялся за Васю всерьез.

– Меня зовут Борис Кузнецов, я представляю МИД СССР, нас интересует ситуация в Боливии, но для начала хотел бы узнать о вашем состоянии здоровья и хорошо ли вас прооперировал доктор Хименес.

– Значит, МИД? – улыбнулся Вася.

– МИД и ничто иное, – улыбнулся в ответ гость. – Давайте начнем с того, как вы оцениваете положение компартии Боливии.

– Да никак, – Вася наконец сообразил отложить книгу. – Несколько сотен человек, занятых изучением классиков и не имеющих опоры в массах. К тому же этих компартий сегодня три или четыре – просоветская, пропекинская, троцкистская и еще какая-то.

Васе показалось, что Кузнецов чуть заметно прищурился.

– И что, ни одна из них не имеет влияния?

– Троцкисты хорошо представлены в профсоюзах. Маоисты… – Вася помедлил, соображая, стоит ли это говорить, но продолжил, – …такие же догматики, как и ваши.

– В чем это выражается? – наезд на КПСС гость пропустил мимо ушей.

– Маоисты считают возможной борьбу только в сельской местности. Но у них, по крайней мере, есть концепция «новой демократии». Во всяком случае, она для Боливии лучше, чем «пролетарская революция», за которую цепляются Монхе и его люди.

На этот раз визитер точно скривился:

– Судя по тому, что происходит в Китае, концепции Мао могут только навредить.

– Ну, мы же не будем отказываться от арифметики, даже если Мао скажет, что дважды два – четыре. Ведь «новая демократия» есть ничто иное, как обычная буржуазно-демократическая революция, с которой и нужно начинать.

Вася сам поражался, насколько легко у него получалось выстраивать аргументацию. Слова сразу приходили на ум, в мозгу всплывало все когда-либо читанное – не иначе, давали знать о себе многие посещения Касигуачи.

– Давайте пока оставим эту тему, – ровным тоном предложил Кузнецов. – Чем Советский Союз может помочь вашей борьбе?

– Сейчас почти ничем, материальная помощь ограничена логистикой, но через год-другой, если нам удастся провести левонациональные правительства, потребуется многое.

– Оружие?

– Да, – мечтательно улыбнулся Вася. – Kalashnikov. Но не только, нужны медикаменты, обучение специалистов, станки, возможно даже заводы.