Д. Замполит – Герильеро (страница 14)
— Когда вы последний раз видели лейтенанта Пеньярандо?
— Вчера вечером, сеньор, он приехал нас запирать, поссорился с сеньо…
— Молчать! Отвечать только на вопросы!
— Как прикажете, сеньор, — Вася изо всех сил изображал покорность.
Полицейский записал ответ и недовольно буркнул:
— С кем он поссорился?
Судя по всему, детектива подняли по тревоге, как только в Санта-Крус пришла весть о гибели лейтенанта и оттуда в Комарапу примчалась целая делегация — капитан, детективы, просто фараоны… Не каждый же день гибнут начальники провинциальной полиции. Пятичасовая дорога привела их в крайнее раздражение, вот и сейчас детектив поскреб щетину с таким звуком, будто автомобиль затормозил по гравию.
— С учительницей, сеньоритой Исабель…
Детектив обернулся на капитана, тот кивнул.
— Из-за чего поссорились, не слышал?
— Он был пьян и схватил сеньориту за руку…
Звонкая оплеуха чуть не сбросила Васю со стула.
— Не смей так говорить о лейтенанте! Пшел вон, в камеру.
Опрос Иская и Катари ничего нового не дал, затем в участок привезли Исабель и с ней разговаривал сам капитан в бывшем кабинете лейтенанта. Выходя, она встретилась глазами с Васей и он успел показать ей жестами «книга» и «флейта». Учительница тут же повернулась и сказала пару слов капитану. Вскоре ее с предупредительной вежливостью увезли обратно.
— Картина очевидная, сеньор капитан. Лейтенант напился, поссорился с бабой…
— Следи за языком, детектив!
— Виноват, с сеньоритой Кордоба, нюхнул кокса и поехал куда глаза глядят. Встал на обрыве, но спьяну сверзился вниз.
— Грабеж исключен?
— Бумажник с приличной суммой денег на месте, и даже… — детектив наклонился к уху капитана и продолжил шепотом, — …пакет кокаина. Час назад пожарные достали тело, револьвер тоже на месте.
— То есть, несчастный случай?
— Именно так. Лейтенант выпил, это подтверждают все опрошенные, да и машина провоняла алкоголем. Просто не удержался на кромке. — детектив помолчал и продолжил вкрадчивым тоном: — Если мне будет позволено предложить…
Капитан поощрительно взглянул на подчиненного.
— Я бы не стал вносить это в протоколы. Известная семья, а тут может выйти скандал…
— Без тебя бы мы никак не догадались об этом. Ладно, давайте заканчивать. А этих, — капитан махнул в сторону камеры с индейцами, — гоните на работы. Сеньорита Кордоба затребовала их обратно, а я не хочу ссориться с ее семьей. И передайте ей книгу и флейту.
До вечера они успели доделать немногое оставшееся в школе, когда Исабель закончила уроки и вышла к ним — неожиданно в черном платье.
— Сеньорита, почему траур? Вы же расторгли помолвку?
— Это знают не все, и меня не поймут, если я не буду носить траур по Фернандо, — печально ответила девушка. — К тому же, мы же друзья детства, это расторгнуть нельзя.
Вася глубокомысленно повздыхал, потом сказал, что они закончили все работы и утром отправятся в свой путь. На секунду ему показалось, что в глазах Исабель мелькнуло сожаление, и он взял девушку за руку. Она мягко, но непреклонно освободилась.
До айлью[24] деда Контиго троица добралась к исходу третьего дня — где пешком, где на попутках. Немногие деньги, полученные за работу от Исабель и добытые из бумажника лейтенанта, Вася предпочел сохранить на будущее и потратил только два песо на маис и лепешки в дорогу.
Калавайя встретил «внука» скептически и даже обошел его два раза, разглядывая со всех сторон. При этом выражение лица старика никак не менялось — как была вырубленная из камня маска, так и осталась. Точно так же он осмотрел и спутников Васи, потом уселся на застеленную шерстяным ковриком лавку и скрипуче спросил:
— И где вы шлялись столько времени?
Пришлось поведать о своих приключениях, тщательно выбирая слова. К удивлению рассказчика, известие о падении лейтенанта с обрыва нисколько не расстроило деда, даже наоборот, он вроде бы порадовался, но на непроницаемом лице эмоции отражались слабо. Он только высокомерно хмыкнул при упоминании падре Луиса.
— Ну-ка, дай руку, — вдруг потребовал Контиго.
Вася протянул правую руку, дед принял ее левой, повернул, присмотрелся…
Сверкнул нож — откуда только он взялся — и калавайя полоснул по предплечью еще до того, как недокасик успел отшатнутся. Сухие пальцы крепко держали кисть, по которой пробежала струйка крови, а острие ножа выковыряло… личинок? Мерзких, полупрозрачных личинок! Васю замутило, а дед взрезал кожу еще раз и вычистил эту гадость.
— Раздевайся. Вы тоже.
Полчаса он осматривал тела, резал, извлекал личинок и заливал ранки вонючей настойкой. К Васиному счастью, у него было только три кладки, а вот его сотоварищей Контиго покоцал знатно. Зрелище не для слабонервных, особенно противные извивающиеся твари.
— Что это? — наконец преодолел отвращение Вася.
— Бора и торсало [25], — скупо объяснил дед. — Завтра дам отвар, натретесь целиком. А сейчас пошли, научу, как его делать.
— А давайте вы лучше вернете меня обратно? Меня дома ждут, работа, экспе…
Потирая ушибленную посохом голову, Вася полчаса слушал пафосные речения старика. О величественной идее вырастить воина-освободителя в своем семействе, о там, какими трудов потребовал перенос, о том, что Вася — неблагодарная скотина и не умеет ценить предоставленных ему возможностей. Но в конце концов дед выдохся и сердито буркнул, что обратной дороги нет. На «сюда» еще хватило сил и ресурсов, а вот на «туда» их точно нет. И не будет — второго такого напряжения пожилой организм шамана не выдержит, да и следующий подходящий момент произойдет только через шестьдесят лет.
После таких новостей запомнить ингредиенты отвара, разумеется, не вышло, пришлось записывать, под презрительным взглядом калавайя. Позор на все Кордильеры — внук не может перенять знания от деда без этих испанских штучек! Но в целом шаман остался доволен, о чем и сообщил утром. Горы покрывал туман, зелень поблескивала влагой, промозглая сырость пробирала до костей.
— Это хорошо, что ты взял этих двоих с собой. Я дам тебе еще двух, это твои первые воины, научи их всему, что знаешь.
«Хорошо сказать, научи. Знаю-то я всего ничего» — подумал Вася, но только почтительно кивнул.
— И я вижу на тебе кровь.
Вася дернулся посмотреть на поджившие ранки, но дед остановил его.
— Чужую кровь. Ты ведь лейтенанта убил? — скорее, не спрашивая, а утверждая, произнес закутанный в пончо Контиго.
Вася склонил голову опять.
— Этого мало. У народа Анд слишком много врагов, а ты еще недостаточно воин и уж точно недостаточно вождь. Поэтому завтра вы пойдете дальше и вернетесь не раньше, чем через три месяца.
Внутренний этнограф чуть не застонал — он-то надеялся хотя бы пожить в общине и понаблюдать за индейцами в естественной, так сказать, среде обитания! Двое новичков заранее знали о дальнейшем путешествии, на Иская и Катари необходимость уходить впечатления не произвела. За всех теперь думал касик, но касик сам не понимал, куда идти и что делать. Домой, в Москву? Путь закрыт. А куда идти в Боливии — бог весть. Поэтому он устроил «военный совет» и начал с опроса младших по званию.
Новенький, Римак, предложил уйти в большой город и наняться на стройку.
Второй из них, Пумасинку — вообще завербоваться в армию.
Искай считал возможным вернуться в Комарапу — там их знают и работу найти будет легче.
Катари вспомнил, что его брат работает на оловянном руднике в Йяйягуа и что там всегда нужны люди.
— А что же вы не подались туда раньше? — вспомнил Вася свое знакомство с «музыкантами».
— Не дошли бы, далеко, — потупился Катари.
Три дня ушли на приведение в порядок одежды и теперь группа выглядела не как оборванцы с большой дороги, а как приличные кечуа, которых можно пустить в гондолу — так тут называли рейсовые автобусы или грузовики, да и вообще все регулярные перевозки. Даже если кто-то раз в неделю ходил группой на рынок в город и обратно — это тоже называли гондолой.
Вот на этих гондолах они за два дня добрались до рудника. Сперва в кузове грузовика до Кочабамбы, столицы департамента, оглушившей их многолюдьем, хотя там вряд ли жило больше ста тысяч человек, а оттуда в Оруро, главный город соседнего департамента. Там Вася с удивлением увидел поезд — да, в Боливии имелась железная дорога и по ней возили из Оруро олово, серебро, медь и прочие богатства горного края. Вот только шла она сильно в стороне от цели путешествия и пришлось потратиться на автобус.
Рудник встретил их не очень-то и радостно, наниматься приходили многие, брали не всех. Рекрутер с шахты прошелся вдоль линейки соискателей, вынул листок и огласил список профессий — машинисты, слесари, подрывники, водители… Специалистов оказалось всего два человека, их сразу отделили и увели. Буквально через минуту подбежал запыхавшийся эмплеадо, клерк из конторы:
— Радиотехников не было?
— Шутишь? — удивился рекрутер. — Ты посмотри на них, сплошные крестьяне.
Конторский скривился:
— Громкую связь чинить надо, а Мигель в больнице, и надолго.
Рекрутер пожал плечами и пошел вдоль строя, тыкая пальцем в грудь выглядевшим покрепче. В ожидании, пока до него дойдет дело, Вася припомнил уроки дяди Миши и после тычка в грудь сказал:
— Я умею паять, сеньор. И немного понимаю в радио.