Д. Штольц – Удав и гадюка (страница 7)

— Учитель.

— Да?

— У ворот Золотого Города разговаривать буду я. А Вы, пожалуйста, тихо стойте в стороне. Когда получите долгожданный полувековой вклад, мы навестим тот дом в Мастеровом районе, где я заберу вещи. Далее нам придется расстаться. И снимите, ради всех богов, Северных и Южных, алую накидку — не привлекайте к своей персоне излишнее внимание!

— И не подумаю, — высокомерно поправил золотую цепочку на столь любимой пелерине веномансер.

— Тогда завернитесь хотя бы в плащ! Нам нужно пробраться до Нактидия неузнанными, забрать вклад и вывести вас из Элегиара как можно скорее.

Вицеллий, поразмыслив, неожиданно послушно кивнул и подсунул края выбивающейся пелерины глубже под материю плаща. Затем нахохлился и накинул на седую голову с мышиными волосами капюшон. Юлиан, обрадованный, что к старику вернулся глас разума, вместе с Фийей стал спускаться вниз.

Графу пришлось заплатить десять серебряных за уход за лошадьми и дополнительно еще десять за выбитые ставни и пятна крови на простыне, отчего трактирщик очень косо посмотрел на северян. Элегиар — дорогой город.

Город пробуждался. Южное солнце, еще по-весеннему холодное, выкатилось из-за каменных стен. На улицах стоял живой гул. Юлиан, Вицеллий и Фийя вышли на широкую мостовую, взобрались вверх по холму: мимо шума рынков, стука молотков в кузницах, тягучих запахов аптекарских домов, густого аромата смолы в сапожных мастерских, все дальше и дальше — к единственному входу в Золотой Город. Спустя полчаса путники достигли высоких кованых ворот с золочением. Сквозь эти ворота, выполненные в виде огромного древа, можно было попасть в господский район, ныне закрытый. Хотя, как подозревал Юлиан, и до покушения на короля в Золотой Город рабочему люду было не пройти.

Перед калиткой покачивались на хвостах два стражника, в алых и пышных одеждах, укрытых металлом, со сверкающими протазанами. Наги взглянули на гостей из-под капеллин. Недобро блеснули желтые глаза. Рядом со змеями, в плетеном кресле, восседал человечек в накидке. Накидка эта, черная и богатая, щеголяла витыми древесными узорами и крепилась на плече золотой фибулой платана. Горло пожилого мужчины обвивали ленты, а от переносицы вверх, к границе волос, устремлялась черная полоса краски. Стало быть, охранный маг, со своими отметинами, обозначающими статус.

Вампиры остановились у ворот. За ними виднелись приятные глазу простор и чистота. Вдали пестрела завлекающая вывеска борделя, и ярким цветом вторили ей кровавые бугенвиллии, сочные листья плюща и зловещая чернота высаженных вдоль улиц платанов.

— Да осветит солнце ваш путь, — поздоровался Юлиан.

— И вашему пути я желаю света, — ответил интеллигентно, как требовали правила приличия, маг и впился пронзительным взглядом в графа. — Чем могу быть полезным?

— Мы направляемся к почтенному гор’Нааду, помощнику Главного Казначея Его Величества.

— Зачем?

Маг окинул внимательным взором прилично одетых мужчин и притихшую женщину, вероятно, рабыню. Впечатление гости создавали благоприятное. Аккуратные, статные, хранящие полуулыбку на устах — аристократы, значится.

— Касаемо крупной суммы займа в золоте. Мы прибыли издалека.

— Откуда?

— Ноэль.

— Почтенный гор’Наад знает о Вашем посещении?

— Он знает, что мы должны прибыть.

Хорошие манеры Юлиана, его благородный и рассудительный вид понравились магу. На лице чистейшего северянина, коих охранник не видал уже с пару десятков лет, царила порядочность, та самая, чистая, которую подделать — дело трудное. Тем более, к Нактидию частенько захаживали вельможи из прочих городов, и даже королевств. Не найдя причин для отказа, мужчина уже собрался махнуть стражникам-нагам, чтобы один из них проводил гостей до банкира. Да и позади, к калитке, уже волочилась груженная помидорами, перцем и цуккини подвода, которую следовало проверить и пропустить.

Однако тут Вицеллий, доселе молчавший, показательно расстегнул плащ, снял его изящным жестом, обнажив красную пелерину, и вышел вперед.

— Эй, ты! Тебе что непонятно, человек? Отворяй врата!

Маг от такого грубого обращения вскинул мохнатые брови и, кряхтя, уставился на хамоватого Вицеллия.

— Золотой Город указом короля закрыт. Я вправе задавать вам любые вопросы, которые сочту нужными. И я же решаю, пускать вас или нет.

— Прошу извинить моего отца. На старости лет он стал бестактен и невыносим, но я побоялся оставить его без присмотра, — Юлиан метнул гневный взгляд на учителя, схватил того за плечо и отвел назад. — Отец, пожалуйста, не вмешивайтесь.

Затем граф в улыбке обернулся к магу и виновато развел руками, мол, отец, что с него взять. Но Вицеллий обошел Юлиана по дуге и снова демонстративно поправил алую пелерину. Маг с нахмуренным взглядом смотрел то на веномансера, то на накидку, и морщил и чесал лоб.

— Я не собираюсь молчать! Я, Вицеллий Гор’Ахаг, Королевский Веномансер, имею полное право передвигаться вместе со своим сыном по Золотому Городу, безо всякого разрешения плешивого низшего мага.

Юлиан сделался мертвецки бледным, как и охранный колдун — тот пошатнулся, выпучил глазища, но затем будто бы усилием воли потушил в себе волнение. В груди старика задрожало сердце, отстукивая судорожную дробь. А наги на воротах поднялись на мощных хвостах, сжали сверкающее оружие и вопросительно переглянулись — ждали приказ. Маг продолжал нервно буравить глазками алую пелерину — символ аристократии три десятилетия назад.

— Конечно-конечно, — тело мага медленно оттаяло от цепенящего ужаса, — проходите внутрь, господа! — протянул старик. — Я уточню у почтенного Нактидия, готов ли он вас принять. Как представить Вашего сына?

Вицеллий указал на Юлиана, только решившего открыть рот, сухой дланью.

— Юлиан Гор’Ахаг.

Намеренно спокойной походкой маг сделал шаг вперед и шикнул на змеев. Те убрали алебарды и распахнули широкую калитку. На смену испугу чародея пришла деревянная улыбка. Она легла у застывших в гримасе услужливости уголков губ, растянула их. Маг убаюкивал настороженность господ поклонами, глядел ласково, но все вокруг кричало — бегите. Вместо того, чтобы бежать от столь очевидной ловушки, Вицеллий горделивой походкой прошел мимо охраны и остановился уже за коваными решетками ворот, поманил к себе рукой. Юлиан отступил, мотнул головой.

— Мы остаемся, Вицеллий.

Граф отозвался бледным и тусклым голосом. И уже обернулся, чтобы взять Фийю и как можно быстрее уйти, но, к своему ужасу, обнаружил, что она топчется рядом с Вицеллием, по другую сторону забора. Айорка хлопала глазами, озиралась и словно не понимала, как она здесь оказалась.

— Фийя! — приказал Юлиан. — Фийя, иди сюда.

— Мы ждем только тебя, Юлиан, — ласково произнес Вицеллий и остановил Фийю. — Ну чего ты там возишься?

— Проходите, почтенные, все проходите, — возвестил маг-охранник.

Юлиан кинул беглый взгляд через плечо назад, заметил возничего на груженной овощами телеге и сделал рывок вперед, минуя воротную арку. Он протянул руку к замершей Фийе, чтобы тут же развернуться и скрыться, когда услышал зловещий грохот хлопнувшей сзади калитки.

— Я пока оповещу почтенного гор’Наада о вашем прибытии.

С облучка повозки спрыгнул ничего не понимающий курчавый слуга в серых рубахе да шароварах, встретился вопросительным взглядом с нагом, но тот лишь зашипел: «Шшдите». Пути назад не было.

И вот маг очень живо побежал по улицам, поднимая подол длинного платья, и потерялся за поворотом, утопающим в пышной зелени кроваво-красных бугенвиллий. Когда наги отвлеклись на шипящий разговор меж собой, Юлиан грубо схватил веномансера за рукав и едва слышно прорычал.

— Старый недоумок! Что вы творите? вы нас всех в могилу сведете.

— Чушь, — небрежно отмахнулся Вицеллий.

— Вицеллий!

— Все хорошо, Юлиан.

— Кретин! Куда нам теперь идти? вы не понимаете что ли, что вам здесь не рады? Как и мне теперь!

— Да брось, Юлиан. Расслабься…

— Полоумный безумец, Вы…

Не успел Юлиан договорить, а маг уже невероятно быстро вернулся. Улыбался, кланялся на ходу да глядел ласковым взором палача. Везде стояла охрана, и бледный от страха граф насчитал больше трех десятков стражников, чьи железные капеллины выглядывали отовсюду. Во внутреннем городе, где проживала знать, за безопасностью следили очень рьяно. С галерей высоченной стены мрачно зыркал караул.

— Меня зовут Падафир, почтенные. Нактидий живет за углом, и будет рад увидеть старого друга, — проговорил деловито маг. — Пойдемте, я вас провожу. Шрод, — обратился Падафир к змею, — я сам проведу гостей. Возвращайся на пост.

— Падафир, — обратился к магу Юлиан, нервно озираясь по сторонам. Стражи становилось все больше и больше, она вырастала словно из-под земли, — моему отцу приятно будет пообщаться с другом с глазу на глаз, без лишних ушей. Я подожду снаружи…

— Глупости, Юлиан. Нактидий будет рад познакомиться с тобой, с моим сыном, — отрезал Вицеллий.

Отряд стоял на чистых и аккуратных улицах с желтыми бордюрами и высаженными вдоль дороги стройными, как юная девица, черными платанами. Мостовая сразу же от ворот делилась на три ветви. Две дороги расходились в стороны и вели к тихим улочкам, где жила аристократия. Третья же ветвь тянулась прямо ко дворцу, чьи башни грозно нависали из-под облаков и сдавливали своим величием.