Д. Штольц – Удав и гадюка (страница 29)

А в это время глухие ворота особняка распахнулись. Сквозь них маг-охранник Золотого града провел полузмея в окружении пышной свиты. По земле с тихим шелестом волочились желто-зеленые одежды, позвякивающие монетками из злата и бронзы. Народы Нор’Эгуса всегда славились странной любовью к сплавам меди. Наг, среди роскошных облачений которого покачивалась золотая цепь из двух переплетенных меж собой змей, выпрямился, подобрал свой хвост с песочными полосами и оглядел особняк высотой в четыре яруса, с плоской крышей. В желтых глазах, в которых ничего нельзя было распознать, заплясали огни от зажженных магических фонарей, и полузмей медленно пополз к светлому проему дома. Гостя и его многочисленное сопровождение из двух десятков слуг встретили вежливая охрана и майордом.

— Илла Ралмантон приветствует вас, почтенный Шаджи Го’Бо, дипломат великого королевства Нор’Эгус! — возвестил кристально чистым голосом стройный и молодой майордом. — Хозяин с удовольствием окажет вам радушный и щедрый прием. Прошу следовать за мной.

Шаджи лишь кивнул смуглым лицом, охваченным по контуру зеленой чешуей, и медленно последовал за слугой. На входе посла и его прислугу проверил Габелий. Чуть позже гость скинул переливающийся в свете фонарей желтыми и оранжевыми оттенками шелковый плащ, с вышивкой из змей, и в таком же торжественном молчании, чуть сгорбленный, но величественный, направился через несколько проходных комнат к гостиной.

Свиту посла оставили, по законам гостеприимства, в слуговой комнате, где те смогли бы перекусить, не мешая господам в общении. Вместе со змеем остались два молчаливых стража-человека. Они двинулись следом, позвякивая тонкими одеждами с пластинками в виде чешуи.

В гостиной, в самом центре дома, на алой софе восседал Илла Ралмантон. Увидев гостя, он приложил ко лбу персты, затем раскрыл ладонь и протянул ее вперед. После обмена южными приветствиями Шаджи Го’Бо улегся на диван напротив, свернул хвост и подпер голову ладонью. В отблесках светильников переливчато заиграли на свету монетки в каштановых волосах нага.

— Я благодарен, достопочтенный, за то, шшто оказали честь увидеть Вас.

Илла покровительственно кивнул и улыбнулся по-деловому. В зал тут же вбежали слуги, неся на плечах бронзовые подносы с жареным барашком, вокруг которого пестрели оранжевым и желтым апельсины и яблоки, с копчено-вялеными полевыми чертятами, а также замоченные в лимонелле цыплята. Все это еще шкворчало и божественно пахло, а от каждого блюда изливался тягучий и насыщенный мясной пар. Показался раздвоенный язык. Наг потянул носом воздух, и довольная улыбка ненадолго осветила его по обыкновению бесчувственное лицо.

Блюда легли на стол. Полузмей протянул руку, ухватился за скрюченную ножку бесенка, и маленькая тушка тут же скрылась целиком в горле, которое разбухло и растянулось в стороны. Сглотнув, наг тут же взялся за кусок бараньей ляжки, и барашек вслед за чертенком сполз по широкой глотке в желудок.

Все это время Илла Ралмантон терпеливо ждал. Он знал, что гость, только сменив костюм и не поужинав, с долгой дороги сразу же направился к нему. Наг жадно заглотнул еще пару разваливающихся и сочащихся бараньих кусков, затем испробовал пухлого нежного цыпленка. После всего он окунул пальцы в чашу с водой и высушил их полотенцем. Меж блюд поставили глиняный кувшин с чистой колодезной водой.

— Я должен еще раз от души поблагодарить Вас, достопочтенный Ралмантон, — прошипел довольно посол из Нор’Эгуса. — Вы — превосходный хозяин, а кухня Вашего дома поражает воображение.

— Принимаю благодарности, — Илла сменил позу и холодно улыбнулся. — У меня один из лучших поваров в Элегиаре. Это брат королевского кулинара из рода Этельмахиев.

— Во имя Шшине, этот вознесенный легендами род еще существует. Я-то думал, что Этельмахии после войны 1715 года бежали на Далекий Север. Воишшшину, — наг нахмурился и исправился с виноватой улыбкой. — Воистину, какую роскошь здесь только не встретишь. Но ладно. Давайте, достопочтенный Илла Ралмантон, перейдем ближе к делу. Теперь, когда я на удивление за столь долгое время сыт, я могу полноценно распорядиться выделенным мне временем. А Ваш-ше время, — возникла легкая театральная пауза, наг намеренно выждал пару мгновений для эффекта. — ваше время — бесценно.

— Отчего же сразу к делу. Расскажите, как прошел ваш долгий путь из Нор’Алтела, Шаджи. Гонец уверял, что вы желаете просто пообщаться в теплой неделовой атмосфере.

— Конеш-шно, — наг приподнял торс на бархатистых подушках повыше, чтобы улучшить пищеварение. — Увы, мой путь не отличился яркими событиями. Я возлежал в дорожной повозке в окружении прекрасных дам, которые скрашивали жуткую тряску в течение месяца. И все это длилось вплоть до того момента, как я прибыл в Элегиар.

— И какое же впечатление от Элегиара?

— Восхитительно прекрасен, будто золотая корона со множеством драгоценных камней, — улыбнулся Шаджи Го’Бо и пригладил когтистыми пальцами брови. — Порой мне казалось, что нет величественнее города, чем Нор’Алтел, который, будто зеленый шелковый платок, украшенный рубинами, на шее самой прекрасной женщины с глазами цвета расплавленного янтаря, но… Есть.

— И вы это поняли за полдня пребывания в Золотом Городе?

— Иногда достаточно одного взгляда, чтобы оценить величие, — склонил голову Шаджи и пальцами ленно поиграл с монетами в волосах, что волнами спускались на его плечи. — Я явился не с пустыми руками, достопочтенный. Может скромный подарок, который я привез из Нор’Алтела, и не золотая корона с рубинами, но будет стоять рядом, составляя прекрасный ансамбль. Клинок и золото, сила и богатство.

После взмаха руки к Илле Ралмантону выдвинулся телохранитель посла. В ответ к Советнику подошли два его охранника, положив на диван по бокам от хозяина руки. В любой момент они были готовы атаковать и защищать. Но слуга Шаджи Го’Бо лишь виновато улыбнулся и открыл доселе покоящуюся у него в руках бронзовую шкатулку, исписанную изумрудными змеями. Там, в объятиях атласа лежал изогнутый кинжал, исключительно декоративный, ибо даже взять его не представлялось удобным. Короткая бронзовая рукоять разбухла от обилия алмазов и рубинов, а тупое лезвие прерывалось гравировками молитвы Гаару, божеству вампиров.

Илла не принял подарок. Вместо этого один из стражей, Латхус, мужчина со шрамом на правом виске, надел кожаные перчатки и взял из рук слуги дипломата дар. Из другой комнаты явился тощий и бледный вампир-веномансер, дотронулся окрашенными краской пальцами до кинжала. Затем очень внимательно рассмотрел его и обнюхал, изучая и облизывая.

— Это предосторожности, — объяснил Илла, увидев любопытный взгляд желтых глаз Шаджи. — Я премного благодарен за столь прекрасный дар. Кинжал великолепен.

— Мне незачем травить будущего союзника, достопочтенный. Как видите, я сам явился к вам без веномансера и мага, — произнес с легкой обидой в голосе посол из Нор’Эгуса. Он потянулся к уже немного остывшему чертенку. — Этот кинжал являет из себя символ крепкого союза, увенчанной короной меча, а не знак предательства.

— Уже есть в мире Сангомара один меч, озаглавленный золотой короной, — Илла замолк, продолжая хранить на губах загадочную выжидающую улыбку.

— Глеоф — это дикие северные земли, — Наг взял с блюда, на дне которого еще зыбился теплый жир, облитого соусом цыпленка. — Насколько я знаю, они не формируют ни с кем договора, и традиции равного союзничества им не ведомы.

— Но должны быть ведомы братским королевствам Нор’Эгусу и Нор’Мастри?

Наг намек понял, и его тонкие бескровные губы растянулись в ответной деловой улыбке, также без единого намека на тепло. Началась игра слов.

— Традиции порой вырождаются, достопочтенный, становятся ненужными, и уступают место новым традициям, более приспособленным.

— Тогда это уже не традиции.

— Победители создают традиции, — Шаджи, приложив руку к груди, чуть склонил голову, тряхнув монетками. — А Элейгия и Нор’Эгус не иначе, как победители.

— А в чем же заключаются победы Нор’Эгуса, напомните, пожалуйста? В том, что вы не отдаете положенный по договору Сапфировый город Нор’Мастри?

— Сапфировый город был поражением правящей династии Орлалойя, которая пала на колени и подписала тот разорительный унизительный договор. Сейчас же пришла новая эра, эра нор’Эгуса и Элейгии.

— Это решать уже Консулату, а не мне, — Илла усмехнулся. — Такие союзы не покупаются одним подарком, уважаемый Шаджи. Если только у нас не разные представление о самом смысле слова «союз».

— Это кинжал — лишь мой небольшой презент вам, достопочтенный и глубокоуважаемый мной Илла Ралмантон, за то, что уделили время. И я надеюсь, что вы сможете убедить Консулат выслушать меня. Ибо светлейший мой повелитель, Гайза Ши’эа Шейрос, искренне считает, что нам следует оставить в прошлом все разногласия. Король желает передать Элейгии свой дар.

С этими словами наг привстал с подушек, пополз, карабкаясь руками, по столу к плетеной корзине с фруктами, стараясь не задеть широкими рукавами блюда с мясом. Посол достал крупный апельсин. С загадочной улыбкой он покатал в ладонях цитрус, положил его на стол и подтолкнул к Советнику. Тот нахмурился, не переставая следить за тем, как фрукт медленно покатился в его сторону. Наконец, апельсин неторопливо достиг края резного столика у колен Иллы Ралмантона. И упал вниз, на пол, с глухим стуком. В глазах посла Нор’Эгуса ненадолго будто бы мелькнуло неудовольствие от того, что Советник даже не прикоснулся к фрукту, и полузмей впился желтыми глазами в холодную маску на лице царедворца.