Д. Штольц – Преемственность (страница 20)

— Да, деточка, не ела. Спасибо, что позаботилась о старухе. — С этими словами Удда своим беззубым ртом стала жевать мягкую сдобу. — Уильям скоро очнется, его раны затянулись, дыхание выровнялось.

Линайя опустилась на колени перед мирно спящим мужчиной и притронулась ладонью к его лбу — жар действительно спал. Она провела пальцами по лицу, волосам, спустилась к губам и подняла верхнюю, обнажив клыки, которые стали еще длиннее.

— Еще больше стали, бабушка! Уже сильно заметны, — простонала несчастная девушка.

— Да, девочка, я видела. — Голодная старуха доедала булочку.

— Если бы ничего этого не случилось, то мы бы еще позавчера пришли к моему отцу и Уильям попросил бы моей руки. — Девушка всхлипнула и утерла рукавом платья слезы. — А если б отец не разрешил, то сбежали бы в Офуртгос! Я давно просила его это сделать, но он все пытался жить честно и по совести!

Старая Удда подошла ближе и с нежностью погладила склонившуюся Линайю по волосам.

— Ты молодая, сердце горячее, а душа трепетная, как у птички. Ты видишь в своем будущем лишь одного возлюбленного и никого больше, всю жизнь строишь вокруг него… Это тяжело признать, но постарайся хоть немного принять этот мир без своего Уильяма. Полюби сам мир и смирись с его жестокостью.

От слов старухи Линайя разрыдалась.

— Я просто не хочу обманывать тебя, дитя. Ваши пути разойдутся очень скоро, и он уже не будет милым Уиллом, так что нет у вас будущего. Твой отец выбрал кого-то тебе в женихи?

Заливаясь слезами, Линайя кивнула.

— Генри, сын вождя.

— Ну что ж, — чуть дрожащим голосом молвила Удда и смахнула слезу с морщинистой щеки. — Попробуй найти путь к его сердцу, может быть, и он одарит тебя любовью да преданностью. А если не примешь жизнь такой, какая она есть, и не подстроишься, то рыдать тебе до конца жизни по ночам в подушку от своего несчастья да лицо воротить от мужа. И будешь отмываться с остервенением после каждого раза, как он будет ложиться на тебя.

Девушка вздрогнула и испуганно посмотрела на старую Удду.

— Просто прими жизнь такой, какая она есть. — Старуха погладила Линайю по красивым и черным, как смоль, косам. — А сейчас нужно кое-что… Да, нужно…

С этими словами старуха задумчиво подошла к столу, взяла нож и чашу и поставила все это на стол.

— Что вы хотите сделать?

— Проверить, — грустно ответила травница и резанула свою ладонь ножом.

Линайя вскрикнула и зажала рот рукой.

По руке старухи побежала кровь, она подставила чашу, та наполнилась на треть. Потом Удда перевязала руку, стянула с себя старое выцветшее платье и надела ночную рубаху до пят, подошла к двери и закрыла ее изнутри.

— Я посплю немного, Линайя. Посторожи пока Уильяма. Если очнется, буди сразу же.

С этими словами травница завернулась в край одеяла и снова заснула, очень уставшая от всех этих событий последних дней.

Ночная тьма окутала Большие Варды. Жители покинули таверны и лавки, огни факелов на улицах погасли, и воцарилась тишина. Лишь поющие мацурки наполняли окрестные леса своим сладостным стрекотанием. Липкий туман медленно сполз с гор в долину и погрузил городок в серую мглу.

Линайя сидела около любимого, подобрав колени к груди, и рассматривала его неподвижное и умиротворенное лицо, стараясь запомнить каждую черту лица, дрожание закрытых век, слушала дыхание. Она погладила его по волосам, провела пальцами по укусу на шее, который уже практически затянулся. «Странно, конечно, — подумала Линайя. — От дыры в боку уже не осталось и рубца, а укус все еще виднеется».

Неожиданно Уильям повернул голову, открыл глаза и встретился взглядом с девушкой. Он взял ее ладонь, которая замерла на его волосах, в свою и поцеловал, прижал к щеке. Линайя улыбнулась, убрала второй рукой прядь с его лица. Уильям улыбнулся в ответ, и в рассеянном свете свечи сверкнули длинные клыки. Линайя побледнела, улыбка сползла с ее лица, уступив место страху, а нижняя губа предательски задрожала. Парень, не понимая, что послужило причиной такой перемены, приподнялся. Линайя отскочила, отошла к столу и позвала Удду. Старуха, кряхтя, поднялась с льняника.

— Ты очнулся, мальчик мой. — Она отряхнула ночную рубаху от застарелой пыли и взглянула на полусонного, но встревоженного мужчину.

— Да, бабушка Удда. Спасибо вам за то, что помогли. Долго я спал?

— Почти двое суток.

Уильям охнул и поднялся, льняник упал его к ногам, а Линайя покраснела. Рыбак тоже зарделся и, подняв одеяло, обернул вокруг талии.

— Как ты себя чувствуешь? — быстро спросила старуха.

— Хорошо, — ответил юноша и погладил горло. — Правда, в горле сильно першит.

— Так ты голоден? — настороженно спросила старуха.

Уильям чувствовал, как горит его горло. Он был не просто голоден, а очень голоден. Но зная бедность старухи, не мог позволить себе признаться в этом. Поэтому он мотнул головой.

— Не обманывай Удду! Может быть перекусишь? Ты так долго не ел. Линайя купила очень вкусные булочки в лавке. — Удда настаивала на угощении.

— Ну… ладно, бабушка Удда, давайте.

Травница достала из корзины булочку и протянула Ульяму на вытянутой руке. Линайя стояла за спиной старухи, выглядывая из-за ее костлявого плеча. Мужчина с аппетитом впился зубами в хлеб. Он откусил пару кусков, проглотил, не разжевывая, и вдруг почувствовал дикую боль, словно он проглотил не мягкую сдобу, а пригоршню гвоздей. Уильяма едва не стошнило, он выплюнул куски хлеба, рухнул на колени, схватившись за горло, и в исступлении закашлялся.

— Что за… Какого демона?

Удда и Линайя разом побледнели.

— Сынок, может запьешь? — Удда дрожащими старыми пальцами осторожно взяла деревянную чашу со стола и подала мужчине.

Тот, откашливаясь, кивнул и принял питье. Пахло чем-то сладким и аппетитным, аромат содержимого чаши дурманил. Уильям вдохнул этот чудесный запах и, не заглядывая внутрь, выпил залпом. Напиток разлился теплом по телу, и он почувствовал прилив сил.

Ульям в блаженстве закрыл глаза, облизнул губы. Это было что-то незабываемое, и казалось, что ничего вкуснее он в жизни не пробовал.

— Бабушка Удда, это чудесный отвар! Спасибо!

Послышался испуганный всхлип. Мужчина открыл глаза и непонимающе глянул на женщин. Удда держалась за ручку двери, готовая вот-вот ее распахнуть и выбежать из дома, а Линайя была смертельно бледна и в ужасе смотрела на него, вцепившись пальцами в плечо старухи.

— Что случилось? — Уильям был в недоумении.

Он заглянул в чашу, и цвет жидкости его насторожил. Провел пальцем по стенке бокала. По пальцу растекалась густая алая кровь. Уилл все понял, вспомнил оскал Гиффарда и то, как он вцепился ему в горло, обещая чем-то одарить.

Рыбак сделался белее снега и дотронулся языком до зубов. Нащупал острые клыки, охнул, и в его глазах появился ужас.

— Я вижу, ты все понял, — нарушила тишину Удда.

— Я вас не трону, бабушка, Линайя. — прошептал пораженный Уилл. — Клянусь!

Старуха посмотрела на открытое лицо парня, его дрожащие руки, напряженный и мечущийся взгляд и подошла ближе, но все же остановилась на всякий случай в двух шагах. Уильям продолжал водить языком по острым зубам и трогать их пальцами.

— Я просто не могу поверить в это… Неужели это не сон? — Уильям пытался расшатать пальцами клыки, но безуспешно.

— Сынок, мне так жаль, что это случилось. Но тебе нужно покинуть этот город как можно скорее, люди не должны узнать, что ты выжил. Мы уже все подготовили, я послала Линайю купить тебе дорожный костюм на рынке. — На глаза травницы навернулись слезы и она вперилась в пол, сжав губы.

Уильяму казалось, что он спит и все это происходит с ним в кошмаре. Еще два дня назад он хотел просить руки своей возлюбленной, а сейчас вся жизнь, планы, мечты отправились прямиком в пустоту к Ямесу!

— Теперь я понял о каком «даре» говорил Гиффард. Линайя, пожалуйста, не бойся меня, — грустно прошептал Уильям и посмотрел на испуганную девушку.

Линайя, наивная и доверчивая, не обращая внимания на вскинутую Уддой руку, подбежала к мужчине и разрыдалась. Дрожащая пара стояла посреди комнатки обветшалой лачуги, крепко обнявшись.

— Вы правы, бабушка Удда. Мне нужно уходить. Гиффард сказал, что нужно как можно скорее попасть в Брасо-Дэнто. Бабушка Удда, как я могу отплатить вам за помощь?

— Ай, еще один! — махнула раздраженно рукой старуха. — Я дала этим деньгам лучшее применение, чем пылиться у меня в кошеле за печкой. Уходи как можно быстрее.

— Бабушка Удда. А что с матушкой?

— Жива, все хорошо с ней. Им выделили хороший дом, да еще и с вещами помогли. Так что ступай с богом, да защитит тебя Ямес.

— Спасибо вам… — горько прошептал Уилл, и в его сердце затеплилась надежда, когда он услышал, что Нанетта не останется без крыши над головой.

Мужчина переоделся в дорожные вещи: коричневые штаны простого кроя, серую рубаху, подвязанную поясом, и плащ черного цвета с капюшоном.

Линайя выглянула на улицу. Было тихо и пусто, все спали мирным сном в своих постелях. Лишь дозорные на площади следили за спокойствием городка. Следуя за девушкой, Удда и Уилл вышли из дома, обошли его. Через пару минут они были у кромки темного соснового леса. Пахло весной, пели мацурки, а густой туман походил на гранитную стену.

— Ну что ж, доброго пути мой мальчик! Я надеюсь, что ты найдешь свое место в этой жизни. — Старуха обняла мужчину и похлопала его по спине.