Д. Штольц – Преемственность (страница 15)

С этими словами Уилл достал из кармана мешочек со сластями, которые купил на рынке, и высыпал на уже протянутую ладонь девушки горсть сахарных шариков.

Кельпи взвизгнула от счастья и принялась хрустеть угощением, выплясывая вокруг молодого мужчины круги. Прикончив сладости, она с довольным видом облизнула губы, затем изящные пальчики и, пофыркивая на свой лад, чмокнула Уилла в щеку.

— Вериатель, я хотел тебе сказать кое-что… — Уилл несколько раз поправил лямки плетеного короба, собираясь с духом. — Я завтра пойду просить руку Линайи у ее отца.

Вериатель замерла, резко развернулась к мужчине и удивленно подняла брови, уперев руки в бока. Уилл, не понимая, что это значит, остановился. Кельпи вытянула задумчиво губы трубочкой, вдруг протянула ему руку и вопросительно посмотрела. Тот оцепенел на мгновение, а затем громко рассмеялся.

— Ах, Вериатель, Вериатель… Просить руку девушки означает предложение провести вместе остаток жизни, делить пополам радости и невзгоды, породниться и произвести на свет потомство. Я буду любить Линайю всю свою жизнь, и она родит мне детей!

Кельпи потрясла головой с вечно мокрыми волосами и прикрыла рот рукой, беззвучно смеясь. Казалось, что ее что-то в словах мужчины сильно позабавило. Наконец, она остановилась прям перед Уиллом, взяла его руку и приложила к своему животу.

Уилл не понимал действий Вериатель. И только он собрался задать вопрос, как та расхохоталась, отпрыгнула в сторону реки и, войдя в воду, растворилась. Ничего не понимающий Уильям простоял на месте еще с пару минут, вглядываясь в чистые и прозрачные воды реки. Страшное подозрение закралось в мысли, но он отринул его, решив, что обязательно все выпытает у Вериатель завтра.

На последнем отрезке пути он не думал о шинозе, старике с юга или Линайе, но вспоминал о том страшном и одновременно волнительном дне на берегу Сонного озера.

Еще не начали петь мацурки, а Уилл уже подходил к дому. Южный ветер принес с собой долгожданное тепло, сосны вокруг деревни тихо шумели, словно переговаривались друг с другом. В поселении сегодня было немноголюдно — большинство селян остались в Вардах у родственников на праздник Аарда.

Уилл постучал в дверь дома. Через минуту матушка Нанетта отперла дверь и выглянула наружу.

— Ох, сынок, я уж думала вы в городе заночуете. А, Малик там остался все-таки? — матушка увидела, что младший сын пришел один.

— Да, завтра протрезвеет и вернется. — Уилл вошел в дом и тотчас почувствовал аромат жаренной рыбы. — Я как раз успел к ужину!

Он сбросил с плеч корзину, а мешок с шинозой поставил в противоположный от печи угол.

— Матушка, тут в мешке очень опасное вещество. Я займусь им после ужина, а пока что обходите его стороной и ни в коем случае не подносите огонь. — Уилл выжидательно посмотрел на жену Малика, но та даже не удосужилась поздороваться, а сразу полезла в корзину смотреть покупки.

Шароша с Маликом были хорошей парой — оба беспардонные грубияны, да еще и выглядели как брат с сестрой: грузные, с маленькими глазами голубого цвета и вечно недовольным выражением лица.

— Хорошо, сынок. Жаль, что Малик остался в городе, такая вкусная рыба получилась, — запричитала Нанетта, и стала накрывать на стол. — Ох, и мацурки запели. Как вовремя ты вернулся, Уильям!

Семья собралась за столом, Шароша и Нанетта взялись за руки и стали шептать молитвы Ямесу. Уилл молча наворачивал рыбу, заедая дольками молодой репы. Он все думал о том, что пыталась сказать ему Вериатель сегодня. Думал он и о завтрашнем дне, когда пойдет к купцу Осгоду и будет просить руки его дочери.

Когда женщины закончили молитву и приступили к трапезе, он вспомнил про визит к старой травнице.

— А, матушка, я отнес травы бабушке Удде. Сегодня полнолуние, она сказала, что к следующей полной луне сбор будет готов.

— Спасибо, сынок. Кстати, я видела сегодня Линайю. Они с братом Элиотом пришли навестить тетю. Бедная Маргари захворала.

Уильям уже хотел было признаться матери о том, что завтра он пойдет просить руки Лины, но в дверь неожиданно постучали. Нанетта пошла открывать. За порогом стоял Вождь Кадин, и выглядел он обеспокоенным.

— Нанетта, у тебя еще есть травы, которыми ты лечила лихорадку Малика?

— Да, Кадин, а что случилось?

— У Маргари сильный жар. Линайя обтирает ее ключевой водой, дает отвар из златовика, но лучше от него не становится. Может, травяной сбор Удды ей поможет?

Нанетта кивнула и заторопилась к столу с травами. Через пару минут она вернулась с перевязью сухих трав.

— Давай-ка я схожу с тобой, Кадин. Эти травы нужно заваривать по-особому и давать отвар верными порциями.

Нанетта вышла из дому в сопровождении вождя. На улице давно стемнело и похолодало. Уильям и Шароша остались вдвоем. Женщина складывала грязную посуду в таз, чтобы утром вымыть в ручье, а Уилл сел около очага, нашел в «Алхимии» главу о шинозе и принялся читать. Время от времени он бросал любопытные взгляды на мешок, стоявший в углу.

Прошло несколько часов, но Нанетта так и не вернулась. Уилл закончил чтение и теперь морально готовился к разговору с суровым отцом Линайи, купцом Осгодом, которого боялся весь городок. Прошел еще час. Уилл захлопнул книгу и встал.

— Матушка задерживается, пойду узнаю, в чем там дело, — сказал он и полез на чердак, чтобы взять заготовку для факела. Затем поджег его в очаге и вышел на улицу.

Ответом на слова Уильяма стала лишь тишина, потому что внимание Шароши было приковано к купленным тканям. Их она принялась увлеченно перебирать, сидя в любимом кресле мужа.

Взошла полная луна. Погода была ясной, а воздух кристально чистым. Среди сосен виднелись многочисленные точки желтого света — вместе с приходом тепла у мацурок начался брачный сезон. Это марево из светлячков колыхалось то вниз, то вверх, и зачарованный Уилл приостановился на мгновение, наслаждаясь красотой весенней ночи.

Он вдохнул полной грудью, блаженно прикрыл глаза и, разминая тело после долгого сидения у очага, направился в сторону дома Маргари.

Вдруг тишину этой прекрасной весенней ночи прорезал истошный вопль. Уильям, вздрогнув, со всех ног понесся в сторону крика.

Он завернул за угол, выбежал на площадь, и его глазам предстало жуткое зрелище. Нанетта лежала в луже крови посреди Советной площади, пытаясь отбиться от существа, которое вцепилось ей в руку и тащило в сторону леса. Оттуда появились еще несколько вурдалаков.

Это были крупные, плотно сбитые твари, покрытые темной шерстью. Из жутких пастей торчали острые клыки, а большие уши чутко реагировали на любой звук. Они ловко передвигались на четвереньках, но передние конечности были чуть длиннее задних.

На площадь стали выбегать встревоженные полураздетые мужчины. Женщины в страхе выглядывали из окон и дверей.

Уилл кинулся к матери. Вурдалак заметил его и отпустил Нанетту. Он привстал на задние лапы и приготовился к нападению. Факел описал дугу и ударил тварь по морде. Посыпались искры, и воздух наполнил запах паленой шерсти.

— Пошел вон! — орал Уилл. Он размахивал горящим факелом из стороны в сторону, встав между матерью и вурдалаком.

Люди кричали.

— Смотрите, как их много!

На площади появлялось все больше вурдалаков, они словно тени отделялись из тьмы соснового леса, не освещенного в этой части светлячками, и тихо ступали на Советную площадь. Черные глаза отражали в себе луну, и вурдалаков, похоже, влек сладкий запах крови.

В тварей полетели камни, мужчины выбегали из домов, вооруженные чем попало: вилы, рогатины, факелы. Раненая тварь с окровавленной мордой закружила вокруг Уильяма, готовясь напасть. Нанетта сидела на земле и плакала, держась за руку, а Уилл стоял между матерью и вурдалаком, в страхе размахивая единственным и не очень надежным оружием для схватки с таким опасным хищником — обычным факелом.

С края деревни послышался еще один истошный крик, который резко оборвался. Вурдалак выволок из крайнего дома разодранного старика и вцепился ему в горло острыми и кривыми зубами. Остальные твари, до этого выжидавшие на краю площади, возбужденно зарычали. Несколько из них окружили жертву и стали рвать её на части. Ничто не могло заглушить хруст ломающихся костей и жадное чавканье.

Это послужило сигналом для всей стаи.

Вурдалаки бросились в атаку. Повсюду истошно вопили люди, слышался треск выбиваемых дверей и окон. Твари заползали в дома, выволакивали прячущихся внутри жителей Малых Вардцев.

Наивно было полагать, что вурдалаков остановят засовы и ставни. Долгое время эти ночные хищники не трогали людские поселения, и селяне стали забывать, насколько те умны и опасны. Куда хитрее тех же волков и куда свирепее разъяренных вепрей. Вот и сейчас вурдалаки ловко отскакивали от неумелых выпадов защитников и, выждав подходящий момент, набрасывались втроем на одного мужчину.

Раненый хищник перестал кружить вокруг Уилла, пригнулся к земле, глухо зарычал и прыгнул. В воздухе блеснули острые когти. Уилл попробовал увернуться и ударил факелом по спине твари. Та завизжала от боли, но успела когтями разорвать обидчику бедро.

От боли у Уилла потемнело в глазах. Он пошатнулся, но на ногах устоял.

Вурдалак снова принялся наматывать круги, выжидая удобного момента для атаки. Он чувствовал страх раненого человека, чуял запах крови из его раны и выжидал, когда тот ослабнет и откроется для нападения. От победы его отделял один прыжок и вурдалак уже ощущал вкус теплой человеческой плоти.