Д. Штольц – Небожители Севера (страница 69)
— Скорее всего да… Ни родственников, ни друзей у Райгара Хейм Вайра нет. Сир’Ес Горрон перед отъездом по срочным делам оставил бумагу, в которой отдал свой голос за Филиппа фон де Тастемара, а точнее, за его дочь. Поэтому, если сейчас не найдутся желающие доказать в суде свое право на дар Райгара, я предлагаю проголосовать за передачу дара пострадавшей стороне — Филиппу.
Летэ замолчал и уставился на совет.
Старейшины тоже молчали. Филипп сжался подобно пружине и смотрел по сторонам, вглядывался в лицо каждого. Он уже был однажды уверен в том, что победил, и уже потерял сына. И теперь, не веря в успех, он, бледный и встревоженный, ждал очередного удара судьбы.
— Кто-нибудь желает что-нибудь сказать? У кого-нибудь есть какие-нибудь доводы против передачи дара Йеве фон де Тастемара? — еще раз настойчиво спросил Летэ.
И снова тишина, Старейшины качали головами. И хотя почти у каждого был тот, кому бы они хотели передать дар, но все понимали, что они никем не приходятся Райгару, который имел славу нелюдимого вампира, и приоритет в любом случае будет у Филиппа, как у пострадавшей стороны.
— Хорошо, — удовлетворительно кивнул Летэ. — Что ж, Филипп. Ты свое все-таки получил.
— Подождите, — неожиданно вмешалась герцогиня Амелотта.
И Филипп настороженно посмотрел на герцогиню, сжался в предчувствии очередных препятствий. Что опять?
— Что такое, Амелотта? — спросил Летэ.
— Я бы хотела уяснить статус Офурта, — произнесла деловито хозяйка Северных земель Альбаоса, Лоракко, покручивая на пальце огромный перстень. — Мои земли ведут активную торговлю с Офуртом через Имрийю. Соответственно, в случае передачи дара Йеве фон де Тастемара либо ей придется заниматься Офуртом, либо Крелиос пришлет своего наместника, когда узнает о смерти лорда.
— Йева поедет в Офурт вместе с Горроном де Донталем, который сейчас как раз направляется в Брасо-Дэнто, уважаемая Амелотта. Габбросу сейчас не до Офурта, — ответил Филипп, глубоко выдохнув. — И в таком случае мы планируем сделать земли Офурта более безопасными для торговых караванов, когда Йева получит дар Райгара и сможет контролировать вурдалаков. Она станет графиней Офурта.
— Не женский дар, конечно, — сморщился Ярл Барден. — Но лучшего претендента нет.
— Приведите Йеву! — грозно обратился к одному из слуг Летэ.
Райгар проводил быстро удаляющегося слугу мрачным взглядом и поник. Буквально через пару минут Йева, в черном шерстяном платье с брошью в виде серебряного ворона, спустилась по ступеням пещеры вниз, к столу. Ее волосы были завязаны в толстую косу, а на голове красовался золотой обруч. Она дрожала, искала глазами брата, но нигде не могла найти его. Ее бледное лицо и огромные зеленые глаза сияли решительностью — Йева понимала, зачем ее вызвали.
Филипп вскочил по-молодецки со скамьи, с трудом сдерживая свою радость. Он подал ей руку и завел в центр стола. Йева ласково улыбнулась отцу и последовала за ним, подойдя к Райгару, которого держали слуги.
Летэ и Филипп встали по бокам Райгара, чтобы тот не посмел причинить вред девушке. Пара слуг подошла и к Йеве фон де Тастемара и взяла ее под локти. Рука Летэ видоизменилась, и он посмотрел на девушку потемневшим взглядом. Та внешне хоть и казалась спокойной, сердце ее бешено колотилось.
Хозяин Молчаливого замка сделал пару надрезов на ее шее, потом на шее измученного Райгара. Тот не смел противиться, зная власть и силу Старейшин, и понимал, что проиграл. У него мелькнула мысль попытаться свернуть девчонке шею, но Филипп, зная подлую натуру хозяина Офурта, предугадал его желание и заломил тому руки за спину.
Летэ стал нашептывать слова на языке Хор'Аф над Райгаром, движением пальцев выманивая дар. Тот, почувствовав, что его кровь пришла в движение, задергался, но Филипп не отпускал его. Из раны на шее показалась тонкая струйка крови и медленно поползла по воздуху к почти вплотную прижатой шее Йевы. Почувствовав касание, девушка вздрогнула.
— А теперь пей! — приказал Летэ.
Йева, дрожа, оскалила клыки и вцепилась в шею хозяина Офурта и принялась быстро осушать тело, пока Летэ наговаривал слова. Райгар ощерился, дернулся, но двое Старейшин не позволяли ему ничего сделать. Его кожа стала высыхать, глаза потускнели, он застонал не своим голосом, а Йева все пила и пила.
— Не останавливайся, — приказал Летэ, видя, что девушка уже готова оторваться от тела.
Та послушалась и продолжила иссушать Старейшину, высасывая все до последней капли. Наконец почти сухое тело с натянутой на череп кожей рухнуло на каменный пол, и Райгар вперился мертвым взглядом в каменный потолок.
Йева же почувствовала странное ощущение приятной слабости и, пошатнувшись, потеряла сознание, упала в объятия счастливого отца, который подхватил её на руки и вынес из зала совета. И хотя ему было плохо от ощущения смерти Райгара, как, впрочем, и всем Старейшинам, которых связывало родство, но от этой боли Филипп ощутил облегчение и счастье впервые за долгое время.
Уильям вскрикнул, когда его тело, от макушки до пят, полоснуло резкой болью. Перед глазами встал незыблемый образ Райгара. Уилл камнем рухнул с кровати на ледяной пол и свернулся клубком. Перепуганная Фийя проснулась и непонимающе уставилась на своего господина, страдающего по непонятным ей причинам.
— Что это… — прошептал Уильям, хватаясь за бешено колотящееся сердце. — Какое ужасное чувство…
Он покрылся потом, а тело его продолжало корчиться в муках, дрожать и трястись. Уильям с трудом натянул шаровары, рубаху, сапоги и вывалился в коридор.
Подойдя к двери графини, он постучал. Из своей спальни тоже выглянул наспех одетый Горрон, в одних штанах да нижней рубахе. Босой и дрожащий, он подошел к двери Мариэльд.
— Входите, — раздался женский голос.
Два Старейшины вошли в комнату, где Мариэльд, одетая в легкое спальное платье черного цвета, сидела в кресле с распущенными волосами. Она тоже тряслась, не в силах сдержать боль.
— Что это? — прошептал Уильям.
— Это, сын мой любимый, смерть Райгара.
— Как я и предполагал, суд проголосовал за казнь, — счастливо и с чувством воскликнул Горрон, который дышал тяжело. — Мариэльд, кого же выбрали?
— Погоди, Горрон. Я разговариваю с Летэ, там случилось что-то весьма интересное, — прошептала графиня и прикрыла глаза.
— Господин Донталь, что значит разговаривает с Летэ? — удивился Уильям, садясь на кровать, чтобы не упасть. Его еще шатало, а перед глазами теперь вместо Райгара были мушки.
— Те, кто проводил обряд родства более тысячи лет назад, имеют лучшую связь друг с другом, чем преемники, которые могут лишь слышать голос Летэ, и то лишь те, кто старше хотя бы полусотни лет. Хотя некоторые старые вампиры моложе тысячи лет тоже способны отвечать, например, Гиффард был таким, — ответил Горрон, присаживаясь рядом с Уильямом. — Райгар умер, и его дар кому-то передали. Леонардо скорее всего тоже мертв.
Вдвоем они смотрели на молчавшую Мариэльд. Та сидела, сложив руки на животе и закинув нога на ногу, с закрытыми глазами и умиротворенным лицом, словно пребывала в дремоте. В конце концов, хозяйка Ноэля открыла глаза и весело улыбнулась.
— Ох, Юлиан, тебя опять на суде вспоминали, — рассмеялась она.
— В каком это смысле?
— Когда Леонардо приговорили к смерти, он стал проклинать Филиппа и тебя. И из озера выпрыгнули Вериатель и ещё одна молодая кельпи и разорвали беднягу, утащив в воду, — сверкая насмешливо голубыми глазами, произнесла Мариэльд. — Причем, как говорит Летэ, та вторая демоница в облике юной девушки была удивительно похожа на тебя, Юлиан.
Горрон расхохотался, громко и чисто, и с удовольствием посмотрел на обескураженного вампира.
— Так кто получил дар, Мариэльд? — поинтересовался герцог.
— Йева фон де Тастемара, графиня Офурта, — с мягкой улыбкой произнесла Мариэльд.
— Слава Езопу! — воскликнул громко Горрон.
— Горрон, такому богу уже больше тысячи лет не поклоняются.
— Да плевать, они все на одно лицо, — махнул рукой невероятно довольный герцог. — Я рад, что Филипп получил свое! А ведь если бы не вы, Юлиан, Йева бы не стала Старейшиной.
— Почему это? — удивился Уильям.
— Если бы Леонардо погиб тогда в реке, а вас бы в любом случае усыновила Мариэльд, то Леонардо не обсуждал бы с Райгаром слова обряда и не задумал против своего отца заговор, — потер ладони Горрон. Сейчас он более всего напоминал довольного лиса. — И тогда его не обнесла бы служанка и к Райгару не применили обряд памяти. Так что благодаря вашему поступку Филипп получил Дар для дочери и поквитался с давним врагом. Или вы не рады этому, Юлиан?
— Я не желаю зла графу Филиппу, — смутился Уильям под пристальным взглядом голубых глаз герцога.
— Я рад, что у вас в сердце лишь обида, но не зло… Значит, со временем…
— Горрон… — Мариэльд перебила герцога зловещим голосом.
— Ах да, Мариэльд, извини, — виновато улыбнулся Горрон.
Улыбаясь от довольного и лучезарного вида герцога де Донталя, Уильям вышел в коридор. Там, у входа в его спальню, стояла Фийя в наспех надетом платье, босая и подпрыгивающая от холода на ледяном полу. Она тревожно смотрела на своего господина.
Горрон вышел следом за сыном Мариэльд и задержался в коридоре, чтобы внимательно рассмотреть Уильяма-Юлиана и его симпатичную служанку. Герцог усмехнулся. Похоже, Мариэльд не желает ни с кем делить сына и ревностно привязывает его к себе, не гнушаясь даже подкладывать в постель женщин. Хитрая эта женщина — Мариэльд, думал про себя Горрон. Ну ничего, он еще повоюет с этим всем. Но сначала придется повозиться с Йевой, как герцог и обещал своему молодому родственнику.