Д. Штольц – Искра войны (страница 31)

— Да осветит солнце ваш путь.

— И твой путь пусть будет светел, — деловито каркнул архивный ворон. — Прими мои искренние поздравления касаемо перевода из рабского статуса в статус свободного гражданина. Это происходит крайне редко, если рассматривать последние периоды правления.

— Благодарю…

Юлиан достал из-под пелерины тугой кошель и передал его в цепкие когти Кролдуса. Тот, вместо того чтобы перейти к делу, вдруг начал неторопливо все пересчитывать, рассыпав монеты на плоском камне. Щурился в темноте, водил мохнатыми бровями, пока веномансер не понял, что ворон пребывает в смятении, а его скрупулезный пересчет — попытка оттянуть момент признания.

— Так что вы узнали?

— Это невообразимо и не поддается логическому объяснению… Однако… — Ворон сложил деньги в мешочек и оглянулся, будто в поисках возможности сменить тему.

— Ну же?..

— Все и одновременно ничего…

— Как это? Объяснитесь.

— Я впервые не имею представления, как это сделать правильнее… Вам должно быть известно, что наш вороний вид склонен чтить договоренности так же, как мы чтим нашу священную мать, однако…

— Так что случилось? Не томите! — Юлиан был удивлен растерянности архивного ворона, обычно предельно собранного.

— Ворон Кронир приходится мне двоюродным племянником. Помимо этого, он по образованию числится писарем, который как раз занимается ведением тюремной документации о заключении под стражу, переводе, повешении, он же отвечает за ведение расходных книг об оплатах жалований и переводе слуг. Я обратился к нему для разъяснения о переводе. Однако… Если пытаться объяснить тебе кратко, то записи в наличии, однако не до конца оформлены. Оборотень, который тебе интересен по неизвестным мне причинам, получил бумагу о переводе третьего дня сноула. Местом перевода значился Клайрус.

— Так он в Клайрусе? Да что с вами?..

— Здесь замешано что-то неестественное… — прошептал ворон. — Кронир сообщил мне, что в ночь третьего дня сноула он проводил ревизию заключенных, дабы успеть закрыть отчетный период в оговоренный в приказах срок и не получить выговора. Он обходил пыточные подвалы, когда услышал вопль. Приблизившись к месту, откуда донесся крик, он был встречен оборотнем-истязателем Болтьюром. Кронир запечатлел в своей памяти момент, как задал вопрос истязателю, отчего тот закричал, но тот ответил лишь, что умер заключенный Вицеллий Гор’Ахаг. Соответственно, он, согласно требованиям, велел истязателю принять участие в оформлении документации. Вицеллий был узником особой категории. Следовательно, требовалась долгая процедура оформления. Они поднялись в кабинет, где Кронир стал извлекать все необходимые бланки. И больше он ничего не помнит…

— Так в чем проблема?

— Он не мог забыть, что случилось дальше! — истошно закаркал ворон, растеряв всю старческую степенность, и взмахнул от негодования крыльями, но взлететь так и не смог.

— Тише, пожалуйста!

— Наша мать Офейя… — продолжил Кролдус уже куда тише, — благодаря ей мы были наделены удивительным даром запоминать числа, слова и даже запятые. Многое из того, что мы видим, имеет свойство оставаться в нашей памяти навсегда! Навсегда, понимаешь? Но мой племянник вспомнил о происшествии с оборотнем лишь тогда, когда я спросил его об этом! Никоим образом он не должен был забыть тот разговор! Он никак не мог столь небрежным образом оформить необходимую бумагу о смерти заключенного! Он не мог выписать документ о переводе, чтобы потом стереть из памяти соответствующий этому времени момент! Есть лишь одно объяснение. Это магия, влияющая на разум! Однако оборотни не приспособлены к этому! Моя область знаний не распространяется на подобные явления, не поддающиеся логическому объяснению, и ты должен это понимать.

— Что же вы хотите сказать? Вы отказываетесь продолжать расследование?

— Моя обязанность — радеть над цифрами и их счетом, но никак не над необъяснимым. Тем более хочу заметить, что после праздника я по наказу Кра Черноокого буду направлен в Аль’Маринн для проверки архивов. Боюсь, ничем не смогу помочь. Тебе необходимо обратиться к демонологам, которые способны разобраться в подобном инциденте! Только к ним!

И ворон протянул назад кошель с монетами. Протянул быстро, будто опасаясь, что если он не сделает это прямо сейчас, то под ним разверзнется пропасть несчастий. Однако Юлиан кошель не принял.

— Да что вы, Кролдус… — усмехнулся он, понимая, что ворон струсил и сам попросил консула Кра отправить его. Уж слишком короток был промежуток между его разъездами. — Боюсь, вы никуда не отправитесь. Вы останетесь здесь…

— Почему это? — встрепенулся старый ворон.

— «Да запрещает мать очернять руку и разум грязной монетой», — и Юлиан поднял брови. — Если я обращусь к демонологам, то мне придется объясниться перед ними, а затем и перед вашими господами, главенствующими над ревизией. Разве не карают ли особо жестоко за взятки в вашей среде? Не торопитесь уезжать. Вы мне еще понадобитесь, ведь уж кому, как не вам, даны ум и память, чтобы распутать это дело.

— Остаться?.. Я не понимаю.

— Да, вы останетесь здесь.

— Подождите… Вы угрожаете мне?

— Нет, я лишь пытаюсь вразумить вас, что с семейством Ралмантон лучше дружить, чем враждовать. Вы очень осторожны, Кролдус, и имеете доступ в архивы и ко всем текущим дворцовым документам. Вся ваша жизнь была посвящена матери вашей Офейе и ее бумажному труду. Так окажите посильную помощь, чтобы разобраться в этом деле. И будете щедро вознаграждены.

Ворон нахохлился, заметался взглядом по молитвенным чашам и стоящему вокруг них темному лесу, понимая, что в словах Юлиана спрятана вполне осуществимая угроза. А тот продолжил, предварительно прислушавшись, не таятся ли во тьме соглядатаи:

— Коль мы связались с вами с опасным незримым противником, Кролдус, то в наших интересах не дать ему обратить на нас внимание и остаться незримыми для него. Нам ничего не угрожает, пока вы будете продолжать все делать как прежде.

— Что тебе… вам от меня требуется?

Юлиан с усмешкой отметил про себя, как изменил тон ворон, когда речь зашла о влиянии семьи Ралмантон. Что ж, порой кинжал, приставленный к горлу, действует эффективнее льстивых слов.

— Я буду благодарен, если вы сами изложите мне план действий, мудрый ворон. Вы — радетель над документами, а не я, и в ваших силах найти несоответствия.

— Город Клайрус… — тут же каркнул ворон, с неодобрением поглядывая на Юлиана, но сдерживаясь. — В моих силах успокоить Кронира и велеть ему отправить необходимую бумагу в тюрьму Клайруса, куда был переведен оборотень Болтьюр. Аргументировать данный запрос можно тем, что документация была оформлена с сопутствующими ошибками. Таким образом можно получить сведения, добрался ли Болтьюр до места своего назначения… Помимо этого, мы теперь владеем знанием, что подобные ошибки в расчетах и оформлениях могут быть обусловлены колдовскими… силами… Я сообщаю о своей способности изучить подобные прецеденты…

Юлиан качнул головой. Он устал слушать столь тяжелые обороты речи, которые были любимы всеми воронами от мала до велика. Причем чем старше становился ворон, тем дольше он говорил то, что укладывалось в одну фразу. По слухам, старейшие из них при желании могли сказать настолько растянутое предложение, что, пока озвучивали его, можно было прогуляться вокруг дворца и в саду, вернуться, а предложение будет где-то на середине. Неудивительно, отчего в свое время Вицеллий Гор’Ахаг искренне признавался в неприязни к этой занудной расе.

А старый Кролдус все говорил, говорил и говорил, и мысли его собеседника уже стали путаться от этой свалки слов. С трудом остановив его, Юлиан сам решил предложить порядок расследования, иначе поиски затянутся на долгие годы, чего, видимо, Кролдус и добивался.

— Изучите Гнилой суд, — приказал Юлиан. — Меня интересуют события, касающиеся десятого и одиннадцатого дня серы 2119 года. А также… Найдите во дворце все упоминания о некоем Пацеле из Детхая…

В конце концов, после получасовых обсуждений, он отпустил старого ворона, который понуро поплелся обратно в лагерь, понимая, что его принудили к страшному заговору.

После разговора Юлиан углубился в Пущу, и на душе его бушевала буря. Ситуация повторялась. Сначала Амай, которого нарочно заколдовали для охраны мешка, теперь ничего не помнящий тюремный ворон. Некто или нечто творило свои темные делишки, расхаживая по дворцу, как по прогулочной аллее, минуя охрану, но оставаясь необнаруженным. В этих делах Юлиану тоже отвели свою роль. Но какую?

Он шел во тьме, что была для него легким сумраком, пока впереди не показалось озеро. Его гладь блестела зеркалом, отражая небо со звездами и луной. Юлиан присел на корягу на каменистом бережке, не видя цветущей вокруг него красоты, склонился над водой, сплел руки в замок и задумался, разглядывая свое отражение.

— Нет, — растерянно шептал он сам себе под нос. — Я этого так не оставлю… Меня, как теленка на веревке, привели сюда обманным посланием от Нактидия. Затем вверили в руки Иллы Ралмантона. Да, эта встреча была неслучайной, ведь не зря Вицеллий рассказал мне лживую историю, чтобы я воспользовался ей и оградил себя от подозрений. Предположим, Вицеллия тоже заколдовали. Но как тогда Болтьюр оказался околдован, если в тот момент рядом был только умирающий Вицеллий, но никак не Пацель, причина всех интриг? И почему смерть Вицеллия запустила цепочку событий, в которой истязатель бросил семью, украл волшебный мешок и исчез? Я более чем уверен, что его не окажется в Клайрусе, хотя проверить все же стоит.