Д. Штольц – Демонология Сангомара. Искра войны (страница 73)

— За Бирая! Еще один лишний рот!

Стражники усмехнулись, чокнулись кружками и осушили их. Один из них вытянул длинный язык, вылизал дно и радостно причмокнул. Чуть погодя, болтая о своих детях и женах, о подскочившей цене на кровь, мужчины заподозрили неладное. Однако на них очень быстро навалилась усталость, связала конечности, и, не в силах шевельнуться, они сначала с грохотом завалились набок, а затем и вовсе уснули.

Альяна, услышав вожделенный шум, с трясущимися руками ворвалась в коридор — на полу лежали бессознательные стражники. Подняв подол платья, она побежала в конец коридора, пока лунный свет лился на ее решительное лицо. В руках у Альяны заблестела связка ключей, запасная, которую отец прятал в сундуке.

Как можно тише девушка откинула тяжелые засовы, распахнула дверь и упала на колени перед вздрогнувшем пленником.

— Альяна? — спросил голос из-под мешковины.

Мешок слетел, и дрожащая Альяна обняла Элрона, глаза которого блеснули в темноте.

— Зачем ты это делаешь, дорогая? — прошептал неверяще узник.

— Мы сбежим, Элрон, сбежим… Мы начнем новую жизнь.

— Я — опасный заключенный, Альяна. Меня будут искать.

— Но ты же не соглядатай! Тебя оклеветали!

— А стража?

— Помнишь, ты рассказывал об усыпляющем порошке? Я узнала, что такой порошок есть. Съездила в город еще с месяц назад. Купила у травницы… — улыбнулась Альяна, роясь в связке ключей.

— И ты им его подсыпала? — вопрос прозвучал скорее насмешливо, но Альяна сарказма не различила.

— Они же верят мне, Элрон… Я выросла здесь!

— Но что делать с магическими кандалами?

Элрон напрягся, но так и остался висеть в цепях, показательно беспомощно провиснув, а затем испытывающим взором всмотрелся в девушку, выжидая. Альяна грозно сверкнула глазами и, наконец, нашла в связке нужный ключ. Погремела в замке кандалов, и те упали к ногам Элрона. Уже спустя мгновение узник вскочил и потянулся, дабы размяться. Лицо его осветила торжествующая улыбка.

— И ключи ты нашла? — спросил он.

— Ну ты же сам тогда говорил, помнишь? — хихикнула Альяна, чувствуя странную окрыляющую радость от такого освобождения, — Что в тюрьме не будут полагаться на одних магов. Да и клеймовщики уехали с отцом! Это отцовский!

— Ох, Альяна, какая же у тебя хорошая память! Идем!

Элрон схватил девушку за руку, и та удивилась, как крепка была его ладонь, хотя вампиров никогда старались не кормить досыта. Пара выглянула в коридор и подошла к спящей охране.

— Не переживай, — шепнула Альяна. — Это Коваль и Дарегард. Они спят, и мы успеем уйти раньше. Пойдем, Элрон!

— Подожди. Сходи проверь, есть ли на постах караульные.

— Их не должно быть. Двое в другой башни, а Хагелин и Тосай ушли отмечать рождение сына у Бисая. А другие уехали с папой. Тюрьмы-то почти пустые.

— И все же, иди проверь. Я спрячусь здесь, в коридоре.

Альяна кивнула и исчезла за дверью отделения тюрьмы. В это время узник резко наклонился над спящими, играючи ухватил дозорного за грудки одной рукой, поднял, сломал ему другой рукой шею, как котенку, и вцепился в нее. Затем быстро после пары глотков он обтер губы, достал из ножен караульного кинжал и спрятал его у себя в рукаве. Сломав глотку и второму, он вышел в другой коридор.

Навстречу уже бежала запыхавшаяся Альяна.

— Никого нет, — произнесла она шепотом, возвращаясь. — Скорее! Пойдем ко мне в комнату, там возьмем суму с монетами. Тебе нужно переодеться. Затем мы спустимся по лестнице, выйдем через хозяйственный двор. И пройдем через ворота.

— А что по охране? — спросил Элрон.

— Сейчас всего пятнадцать охранников. На улице дежурит трое из тех, кто не пошел отмечать. Я отвлеку их. Я смогу!

— Ах ты моя храбрая и воинственная дева!

Пара в полном молчании, чтобы не привлечь к себе внимания, двинулась темными коридорами к жилой башне. Альяна чувствовала, как судорожно бьется в ее груди сердце, как трясутся ее руки — неужели она смогла решиться на это? А где-то через стену пили, вцепившись в шеи мертвых заключенных, тюремщики — отмечали рождение сына у Бирая. Служба в Таш всегда считалась для вампиров лучшим, что могло произойти в их жизни. Из-за отдаления крепости от города заключенных, умерших здесь, не посылали для продажи на рынки, а распределяли между тюремщиками, как оплату им и их семьям, которые обслуживали Таш. А потому кровь здесь порой лилась рекой.

Вверх по лестнице. Направо. И снова пролет. Пара без особых трудностей добралась до комнаты Альяны.

— Подожди здесь, — шепнула скромно девушка. Она, пусть и желая быть с Элроном до конца своей жизни, ибо сердце ее трепетало и любило с юношеской пылкостью, все же стеснялась мужского присутствия в своей спальне.

Альяна, волнуясь, открыла дверь, вошла внутрь и потерла крохотный сильфовский светильник над вещевым сундуком. Светильник был разукрашен птицами рух — их девушка очень любила рисовать еще с малого возраста. На своей узенькой кровати в мрачной комнате, которую отец всячески пытался украсить для дочери, Альяна нащупала под тюфяком котомку. Она распахнула ее и достала оттуда подготовленную записку отцу. Потом всхлипнула.

Ее неустрашимость перед последствиями стала иссякать с каждым пройденным шагом. И хотя она была готова идти за Элроном хоть в огонь, хоть в воду, но что-то там внутри, в душе, тянуло от чувства горести, как это бывает, когда не уверен, стоит ли отказаться от всего ради чего-то одного.

Пережив миг слабости, Альяна заботливо уложила записку на стол, пригладила ее, развернулась и неожиданно уткнулась в грудь Элрона. Она не слышала, как тот вошел. Глаза узника блеснули в рассеянном свете.

Рука Элрона скользнула вдоль платья, нахально забралась под подол и погладила вспыхнувшую девушку промеж бедер.

— Ты что, нам надо идти, Элрон… потом…

— Твой строгий отец ведь оберегал тебя от мужчин, да? — шепнул он на ухо девушке. — Но не смог тебя уберечь от самой себя.

— Элрон…

Узник жадно поцеловал ее, и разум Альяны затуманился. Она пыталась неуверенно сопротивляться, взывала к тому, что стражники в коридоре скоро проснутся, взывала к смене караула, взывала даже к возвращению отца, отчаянно прислушиваясь к каждому шороху в коридоре, но Элрон уже увлек ее на кровать. Треснуло платье, которое изголодавшийся мужчина, чтобы не возиться с завязками, просто разорвал. И Альяне лишь пришлось испуганно поддаться, когда ее тоненькое тело настойчиво придавили к матрацу.

— Нам надо… надо идти… — чуть позже прошептала она.

Альяна чувствовала приятную истому в теле, но налетевший свежий ветер из окна вернул ее в этот мир. Она все еще продолжала прислушиваться к звукам извне, а сама дрожала, как испуганная и зажатая в угол лань. А если их вдвоем обнаружат здесь? Альяна встретилась взглядом с хитрыми голубыми глазами Элрона. Тот притянул ее к себе, вдохнул запах ее каштановых волос, погладил по спине.

— Нам пора… — тихо повторила она. — Отец, он вернется… а они… они проснутся… Элрон.

Он по-хозяйски гладил ее, настойчиво ласкал, и прикосновения его стали Альяне вдруг неприятны. Они были излишне уверенными и грубыми. Она попыталась отодвинуться, но он не позволил.

— Ох, моя милая и нежная Альяна, как же незыблемы нравы, — прошептал Элрон, развязывая ленты вокруг ее горла. — Во все века вы, женщины, были жертвами плотских желаний. Наша история предписывает вам быть целомудренными, верными семье. Но как же часто вы, невинные и прекрасные, предавали родных отцов, матерей и братьев во имя призрачной любви, которая казалась вам единственной. Сколько войн было начато из-за вспыхнувшей любовью глупой девицы, сколько крови было пролито и сколько будет…

— Что… что ты такое говоришь, Элрон?

Теперь он говорил иначе. Не было больше в его голосе жалостливой искренности. Голос Элрона стал спокоен и холоден, словно снег, и одни лишь глаза хитро блестели в рассеянном свете. А потом его глаза вдруг вспыхнули черным цветом, кожа побледнела, и Альяна испуганно вскрикнула.

Горрон, прижав ее к себе, вцепился зубами ей в горло, которое обнажил ранее от лент. Альяна пыталась было сопротивляться, билась раненой птицей, боролась, пыталась закричать, но ей грубо закрыли ладонью рот. В конце концов, она почувствовала, как слабеет. Шея ее пылала пожаром боли, и девушка, угасая, медленно провалилась в вечную тьму.

Чуть погодя Горрон де Донталь оторвался от мертвого тела, элегантно поднялся с кровати и натянул шаровары. Кровь вампиров была много горше человеческой, неприятно вязкой на вкус, но выбирать не приходилось — нужно было восполнить силы.

Он взял в руки кинжал, который ранее тихо опустил на пол, чтобы Альяна не заметила, и, бросив последний взгляд на растерзанное тело, которое лежало еще красивое, бледное и с застывшим взглядом, покинул коридор. Но направился он не к выходу. Путь его лежал этажом выше, где он выбил плечом закрытую дверь отца Альяны.

Совершенно спокойно и никуда не торопясь, Горрон выпотрошил все сундуки со старыми письмами, начал искать нужное. Пока не добрался до копии приказа из Элегиара о требовании схватить в порту купца, который прибудет на летардийском нефе «Франдирия-сильфия». В приказе было сказано, что узника надобно охранять и беречь, кормить не хуже прочих, а даже лучше, и заботиться о том, чтобы его ни в коем случае не подвергали пыткам. Увидев отправителя, чьей рукой была подписана бумага, Горрон улыбнулся.