Д. Штольц – Демонология Сангомара. Искра войны (страница 107)

Элегиар к ночи снова схватил редкий мороз. Кони пускали на холодном воздухе из ноздрей пар. Наконец, повозка остановилась у особняка Иллы. Тут было тихо. Ворота особняка открыли, и Тамар направил лошадей во двор к крыльцу. У крыльца он закинул замотанное и скрытое от глаз тело на плечо, взял в руку мешок с чем-то округлым внутри и быстро скрылся в доме. Наемник с трудом поднялся по лестнице, сгибаясь под тяжестью, и без стука вошел в спальню хозяина.

Илла лежал, хрипел кровью и задыхался. Викрий обмывал его гнойное старое тело, умирающее из-за тех невзгод, что свалились в прошлую ночь. Язвы больше не боролись за живот, ноги и руки советника — они, победив, поползли выше. Высокий воротник больше не мог скрыть их наступление, и красные, сочащиеся болезнью пятна легли даже на бледные щеки Иллы. Веки его опухли, глаза укрылись красной сетью — и старику постоянно приходилось смахивать слезы.

Смерть нависла над Иллой Ралмантоном; и он явно чувствовал ее смрадное дыхание. Эта ужасная ночь во дворце далась ему тяжелее всех живых.

Тамар прошел в дальний угол, где стояла огромная кровать. Рядом с ней заранее поставили лежанку поменьше и пониже, которая пряталась аккурат между стеной и кроватью. Ее не было видно ни с порога комнаты, ни даже с ее середины — гардина, подвешенная к потолку, скрывала это ложе от случайного любопытного взгляда.

Бережно уложив груз на приготовленную лежанку, Тамар под пристальным взором Иллы размотал полотнище и открыл мешок. Рядом с обезглавленный телом без одной руки легла отрезанная голова — на советника смотрел в изможденной маске смерти Юлиан.

Старик поднялся на локте, отогнал Викрия, который кинулся помочь, и с трудом сполз со своей высокой, застланной шелковыми простынями, кровати. Он перебрался на лежанку, сел, потрогал скрюченными пальцами мертвеца и поднял его веки, наблюдая мертвые голубые глаза.

— Хозяин, я… Я сочувствую вашей утрате, — прошептал низенький лекарь Викрий.

У лекаря лицо было заплаканным, ибо пару часов назад он узнал, что Габелия нашли мертвым в башне Коронного дома. И вот теперь этот худенький человек, всю жизнь отдавший целительству, наблюдал и мертвого сына своего хозяина. Но вместо печали на лице Иллы он вдруг увидел настороженную радость.

Старик подсел еще ближе к мертвому телу и запустил пальцы тому в сруб шеи. Разбередив уже запекшуюся рану, он достал свои пальцы, измазанные в свежей алой крови, и потянул их в рот. Затем прикрыл в наслаждении глаза, смакуя. И хотя пахла кровь, как обычная кровь вампира, но на вкус она оказалась сладко-густой, вязкой, будто божественный напиток из рук самого Гаара.

Пронзительным взглядом Илла блуждал по мертвому телу.

— Раздень его, Викрий, — повелел он.

Лекарь, не смея нарушать приказ, снял обгоревшие одежды с тела. Меж тем советник сидел рядом и наблюдал за идеальным обрубком руки, за ровным срезом шеи. Кто-то убил Юлиана быстро, одним ударом, точно рассчитанным. И этот кто-то, судя по тому, что старейшина не успел покинуть Ученый Приют, все знал. В голове Иллы блуждали мысли насчет того, что кто-то еще ведает этот секрет, секрет ценный и важный. И пока он предавался размышлениям, Викрий, не понимая действий хозяина, омывал тело трупа.

— Передать приказ о назначении похорон, достопочтенный? — спросил горестно лекарь, которому было жаль всякого молодого, умершего раньше времени. Так жалел он и Юлиана.

Слова вырвали Иллу из размышлений, и он тяжело вернулся в свою постель, заполз под одеяло, где задрожал, но не переставал сводить взгляда с мертвеца.

— Нет. Он будет здесь. Как и ты, мой Викрий. Твоя задача сейчас — это быть со мной и ухаживать и за мной, и этим телом.

— Но зачем? — вскрикнул удивленно Викрий и посмотрел на того, кому уже не поможет и магия.

— Тебя это не касается. — Илла посмотрел на наемника, стоящего в углу. — Тамар, нужен еще один наемник вместо Латхуса. И приведи ко мне демонолога, одного из тех, кто очень хорошо знает Хор'Аф. Выставь за дверь больше охраны — шестерых, из немых. Прикажи усилить патрулирование особняка, чтобы никто сюда не зашел, — затем он добавил. — И не вышел…

Тамар указал на лежащий труп.

— А что сказать касаемо него?

— Не нашли, исчез! Отправь людей на его поиски во дворце, закажи плакальщиц, организуй от моего имени молебен по утерянному сыну в храме Гаара.

Тамар кивнул и ушел. Ну а Илла, опершись о подушку, уже не обращал внимания ни на свои хрипы, доносящиеся из груди, ни на язвы, ни на лекаря, что обтирал чахлую плоть советника. Илла смотрел лишь на труп, жадно пожирал его глазами, как удав, готовый поглотить добычу. Но а труп пока оставался трупом, безо всяких признаков жизни или движения в нем крови.

Спустя две недели.

Он, Ариф из Бахро, потомственный демонолог, никогда ранее не видел существ, на изучение которых потратил половину своей жизни. Когда-то он, возможно, и отдал бы половину своей жизни, лишь бы увидеть истинное дитя Гаара, но сейчас он проклинал свою профессию, проклинал это великолепное тело молодого безголового мужчины в расцвете сил, по которому бежала, извиваясь, густая и живая кровь.

Шла третья неделя заточения демонолога в особняке Иллы Ралмантона.

Первые дни мастер Ариф, которого привезли в особняк в строжайшем секрете и заперли вместе с могущественным советником и его наемником, наблюдал лишь мертвеца без головы. Голова, кстати, лежала рядом, жуткая и застывшая в маске удивленного горя. Записи делать запретили, но мастер смог убедить Иллу Ралмантона, что наблюдение необходимо прежде всего для понимания, когда можно будет передать дар, а потому Арифу все-таки выдали пергамент, чернила и маленький столик. И он, запертый невольник, вместе с Викрием, которому тоже запретили покидать комнату и постелили в углу лежанку, теперь пребывал в заточении у богатого господина.

Илле было хуже день ото дня. Язвы его, опаленные огнем, не хотели восстанавливаться, а тело, изношенное из-за боли и страдания, перестало сопротивляться смерти. Но Илла, при всех его болезнях, был хитер и расчетлив, а потому, когда Ариф сослался на то, что ему надобно взять инструменты из башни Ученого Приюта, вместо него послали наемника. Еще позже Ариф затребовал книгу из уцелевшей библиотеки башни Ученого Приюта, да книгу не простую, а ту, которую знает только он — «Санкритры Хор'Афа, пятая ступень изучения». Но и тут ему пришлось объяснять, где лежит труд, чтобы наемник с рыбьим взглядом принес его.

Тогда Ариф, будучи человеком знающим, но бесхитростным, понял, что консул не просто укрывает величайшую ценность, которая лежала у него в спальне, но и в дальнейшем не собирается говорить о ней. Убьет ли он тех, кто участвовал в передаче дара? Или оставит в живых? Ариф боялся за себя, за свою семью, но ему льстили, предлагали огромные деньги, и, в конце концов, ему ничего не оставалось, как подчиниться.

И вот в который раз он онемевшим и измученным языком подбирал на Хор'афе обращение к телу молодого мертвеца, который покоился на ложе нагой. Мертвец был красив, высок, ладно скроен, и, не будь Ариф затворником-ученым, он бы узнал в нем веномансера Юлиана.

Старик Илла умостился рядом, тяжело дыша.

— Продолжай, — приказал он.

Ариф, обернувшись сначала на спящего Викрия, который устал после дежурства у кровати Консула, а потом и на безмолвного наемника, у которого, казалось, рука приросла к ножнам с кинжалом, снова начал шептать.

— О, великий дар, спящий в этом теле, — заговорил он ясным голосом. — Покинь это бренное тело и перейди в более достойное, готовое принять тебя с величием.

Маг поманил к себе кровь через срез на шее, и кровь, густая и живая, потянулась к пальцам Арифа. Тут же Илла в жадном порыве подал свою дряхлую длань, где на запястье был разрез, и Ариф, шатающийся от усталости, ибо это была попытка если не тысячная, так сотая точно, поднес запястье советника к кровавой змее.

— Перейди в новую оболочку, о, великий дар, и обрети плоть, — продолжал чародей.

Кровавая змея извернулась, повиснув в воздухе, оплела трясущуюся от нетерпения руку старика Иллы и коснулась разреза на его запястье. Однако уже в который раз она вдруг резко отдернулась и снова скрылась в теле мертвеца, как порой живая змея прячется в норе. Дар остался в Юлиане. Илла стиснул зубы.

— Ты говоришь что-то не то. В конце делаешь что-то не то!

— Достопочтенный… — сказал Ариф, — Хор'Аф сложен и многогранен. Возможно… — демонолог тяжело вздохнул. — Возможно нужно имя…

— Чье?

— Прошлого хозяина. Или что-то еще. Вы правы, не хватает какого-то компонента в обращении.

— Ты уже называл его имя! — захрипел Илла в ярости. Терпение его, как и жизненные силы, иссякали.

— А настоящее ли оно? — осторожно заметил маг.

— Думай! Думай, если хочешь выйти отсюда живым! Умру я — умрете и вы оба!

И советник, вернувшись на свое огромное ложе, свернулся от боли клубком на сбитых простынях, кашляя и харкая кровью. К нему тут же подошел преданный Тамар и передал платок, на что Ариф мрачно вздохнул.

Демонолог уже как с две недели жил здесь, запертый от всего мира, и оттого, будучи ученым наблюдательным, стал замечать за наемником много странностей. Эти наемники с Раума вообще были редкими птицами, потому что сама их гильдия, служащая богу хитрости и подлости, действовала столь скрытно, что никто точно не знал, уж не они ли приложили ли руку к очередному убийству. Тем более, как водится, многие наемники носили на шеях дорогостоящие амулеты, которые после смерти тела заставляли его сгорать дотла. Поэтому, конечно, никто о них ничего не знал.