Д. Штольц – Демонология Сангомара. Хозяева Севера (страница 35)

Затем он заметил и сидящего поодаль рыжеволосого Леонарда в нарядном зеленом кафтане. Леонард вновь улыбнулся, и Уильям уперся в него рассеянным, мутным взором, понимая, что в этой улыбке спрятаны все ответы. Так он и продолжал качаться на месте, как больной, но прислужники вскоре взяли его под локти и повели дальше – в глубокую черную пещеру.

Они стали спускаться по ступенькам, все глубже и глубже. После нескольких поворотов Уилл попал в зал, где колом стояла древняя тьма и только вдалеке подвесили один светильник, казавшийся тусклым светлячком. Посередине был большой каменный круглый стол, разделенный на две половины. Проход между ними расширялся к центру – и этот центр служил местом судилищ. Именно туда прислужники повели подсудимого. Старейшины сидели за этим каменным столом – такие же неподвижные каменные изваяния, словно часть пещеры, как и всё вокруг.

Уильям встал в центре, а по бокам от него замерли два вампира-прислужника. Пожалуй, стоило бы поклониться и поприветствовать бессмертных… Однако он только качался и в немом страхе пытался разглядеть их сквозь мутную пелену.

В ответ все старейшины глядели на него своими старыми неподвижными глазами, в которых давно потухла искра человечности. На их бледных лицах проглядывала высокомерность, делающая их похожими друг на друга, отчего перепуганный Уильям не сразу узнал своего защитника. Сцепив руки в замок, Филипп сидел в зеленом котарди с вороньими узорами. Его прямая линия губ, обычно выражающая твердость характера, сейчас была надменно изогнута вниз. Едва приподняв подбородок, он смотрел на подсудимого как на чужого – в его облике не ощущалось ни живости, ни теплоты.

Старейшины были разных возрастов – от достаточно молодых до глубоких старцев. Уильям испуганно посмотрел на одну женщину: ее редкие жидкие волосы висели тонкими полосками на черепе землистого цвета, а кожа иссохла так, что натянулась в районе рта, обнажив острые клыки. Содрогнувшись от встречного взгляда, он опустил глаза на свои ноги и замер.

– Итак, – начал суд один из старейшин. – Перед нами некогда человек, а ныне незаконный преемник Гиффарда фон де Аверина. Нам предстоит решить, оставить ли этому преемнику жизнь или передать ее дальше, более достойному…

У него был поставленный, сильный голос, хотя отчасти уже безжизненный. Выглядел старейшина как пышнотелый, мягкорукий мужчина с проплешиной на макушке. Однако глаза его оставались каменными, неподвижными, и Уильям сразу догадался, что это тот самый Летэ фон де Форанцисс, хозяин Молчаливого замка, он же глава совета.

Летэ поднялся. Его браслет с рубинами звякнул. Внимание всех сосредоточилось на главе, а тот неторопливым движением взял со стола одну бумагу и принялся читать, пока его лицо оставалось неподвижным. Затем он посмотрел на подсудимого.

– Уильям, я держу подписанный документ, в котором ты согласен сделать своим полным представителем графа Филиппа фон де Тастемара. Все верно? – спросил он ровным голосом, привыкшим повелевать.

– Да… – хрипло ответил Уильям, у которого пересохло в горле от страха.

– То есть ты вверяешь ему право отвечать в суде вместо тебя и, по сути, передаешь свою жизнь в его руки? – переспросил Летэ, чтобы удостовериться.

– Да! – ответил Уильям и вздрогнул оттого, что ответил слишком громко: это слово прокатилось эхом по всей пещере.

Желая подтвердить сказанные им слова, он посмотрел на графа, которому вверил свою жизнь. Тот ответил холодным сдержанным взглядом.

– Хорошо, – сказал Летэ. – Тогда, по обыкновению, предлагаю сразу же приступить к обряду воспоминаний.

– Убедительно прошу провести суд в полном соответствии с правилами! – вдруг раздался придирчивый женский голос. – Прошу не пропускать необходимые для суда этапы!

Слова принадлежали старухе. Она пряталась в пышных черных облачениях, обрамленных на шее белым кружевом, чем напоминала галку. Пальцы ее усыпали громоздкие перстни. Заплетенные в косы волосы с проседью обвивали голову, делая злое и морщинистое лицо еще злее и морщинистее. Это была герцогиня Амелотта де Моренн – правительница заснеженных земель Лоракко. Она жила на свете уже больше тысячи лет, была участницей Кровавой войны, поэтому славилась неуступчивым характером.

– Я передавал все бумаги заранее, – заметил Филипп. – Разве вы не ознакомились с ними?

– Ознакомилась! – ответила герцогиня. – Но это не обычная передача наследия, когда можно пропустить некоторые этапы и приступить сразу к воспоминаниям. Если вы еще не поняли, то перед нами стоит человек, хоть и бывший, но человек, что уже является плевком в весь наш совет!

– Как скажешь, Амелотта, – согласился Летэ. – Это ваше право – требовать полного соответствия нашим же законам. Для начала я зачитаю все касающиеся этого юноши бумаги и требования. А затем мы проведем обряд воспоминаний.

После сказанного Филипп нахмурился. Он посмотрел на Горрона, который в ответ качнул головой: мол, он предупреждал!

Глава совета взял со стола первую бумагу.

– Послание было отправлено сразу же после гибели Гиффарда фон де Аверина. Оно написано рукой графа Тастемара, который сообщил, что Гиффард покинул замок за полторы недели до смерти, отправившись пешком к Мариэльд де Лилле Адан в Ноэль. Он также сообщил, что послал следом своих детей – Йеву и Леонарда. На этом послание заканчивается… Все правильно? – обратился к графу Летэ.

– Да, – громко подтвердил тот.

– А зачем Гиффард отправился к сир’ес Мариэльд? – спросил один из старейшин, повернув голову.

– Он был моим любовником и другом, – ответила красивая синеглазая женщина, чьи седые волосы держала на затылке лента. – Я пригласила его к себе. Приглашение было отослано за несколько месяцев до этих печальных событий. Думаю, граф Тастемара все подтвердит.

– Да, все верно, – кивнул граф. – Гиффард получил ваше письмо.

– Хорошо, – сказал Летэ. – С причиной путешествия мы разобрались. Хотя я не понимаю, почему Гиффард решил следовать через земли Офурта, а не через южные королевства. Насколько я помню, твое обещание, Райгар, еще в силе? – обратился он к сидящему с краю.

В Офурте все до дрожи боялись своего графа. А Уильяму после жестоких испытаний он представлялся едва ли не злобным чудовищем с клыками наружу, пускающим из ноздрей пар. Но Райгар Хейм Вайр выглядел как обыкновенный мужчина: крупный, с мясистым носом и губами, глазами навыкате, которые прятались под лохматыми бровями. Пусть в этом лице было мало дружелюбного, но и устрашающего Уильям не увидел, поэтому немного успокоился.

Райгар же, взглянув на Филиппа, ухмыльнулся.

– Мое обещание всегда в силе! – громко заявил он.

– Хорошо, пока опустим этот момент со странным выбором Гиффарда. Далее, спустя пять недель, я получил следующее послание. Оно было написано на языке Хор’Аф и имело статус важного. Сейчас я вам его зачитаю… – Летэ хмыкнул, прочистив горло; посмотрел на подсудимого холодным, беспристрастным взглядом, как смотрят судьи, и взял со стола следующую бумагу.

Филипп весь обратился в слух. Он понимал, что сейчас будет зачитано, и потому с тревогой смотрел на Уильяма, который выглядел уже куда более спокойным. Когда старейшины все как один перестали пронзать его взглядом, сосредоточившись на бумагах, и начали беседовать, Уилл ощутил небольшое облегчение.

Уважаемый сир’ес Летэ фон де Форанцисс, Пайтрис фон де Форанцисс и Асска фон де Форанцисс.

Я, Филипп фон де Тастемара, граф Солрага, сообщаю, что мои дети, Леонард и Йева, обнаружили в Малых Вардцах, что находятся около Больших Вардов, в Офурте, следующее: Гиффард был ранен пытающимся отогнать вурдалаков местным жителем, использовавшим купленный им на ярмарке алхимический ингредиент – шинозу.

Уильям спокойно вслушивался.

Тело Гиффарда вследствие подрыва шинозы изувечилось. Ноги, а также рука отсутствовали. Ввиду того что Гиффард находился в землях Райгара Хейм Вайра, он, вероятно, посчитал, что его дар может быть передан последователям Райгара. Поэтому, не имея другой возможности, обратил умирающего около него человека в старейшину, чтобы тот смог донести дар до меня.

Уильям смутился от странных формулировок о передаче дара. Однако кто он такой, чтобы разбираться в официальной переписке? Именно поэтому он нахмурился, отвел взгляд от графа и внимательно вслушался.

Однако человек не успел добраться до моих земель и был пойман последователями Райгара. Я был вынужден лично явиться в Большие Варды и забрать его, чтобы сохранить до суда, обеспечив исполнение законов. Человек, рыбак, был помещен в надземную тюрьму до момента, пока не обратится полностью и перестанет быть опасным для окружающих. Вследствие моих усилий законность суда будет обеспечена. Однако прошу совет учесть следующее обстоятельство. Ровно тридцать пять лет назад Гиффард фон де Аверин дал устное обещание, что, когда моему сыну Леонарду исполнится 70 лет, он явится в Брасо-Дэнто, и мы составим завещание по передаче дара.

Сглотнув слюну, Уильям рассеянно посмотрел на Филиппа. До него пока не дошел смысл услышанного, потому что слишком прочно в его голове засела эта преданность и любовь к графу, но он уже начал понимать, что послание противоречит тому, о чем ему рассказывали ранее.

Поэтому я более чем убежден, что Гиффард фон де Аверин строго следовал своей клятве и обратил человека в старейшину, дабы тот на суде передал дар уже моему сыну, как полагается. Доказательством этого является тот факт, что, со слов человека, Гиффард велел ему идти в Брасо-Дэнто.