Д. Штольц – Часть их боли (страница 58)
Юлиан целенаправленно двигался к высящемуся за ратушей красно-коричневому дворцу со стрельчатыми окнами. Глаза его глядели лишь туда. Еще по старой карте, которую он изучал в шатре, ему стало ясно, что в Нор’Алтеле можно отыскать ответы на некоторые вопросы. Именно поэтому он и торопился, зная, что Раум не последует за ним в гущу сражения. Но, к его недовольству, подле нужного дворца уже расположились знакомые элегиарские маги и ратники. Ралмантон приблизился к ним, лицо его было грозным.
– Как ты тут оказался, Клариэл?
– Приветствую, магистр! Я по приказу архимага, – отозвался сухощавый чародей.
– По какому приказу? Еще на совете было обговорено, что за моим ларом будут закреплены кварталы Ахешира, Глиняного Змея, Ускудафа и этот тоже. Тебе здесь не место, пока кровопролитные бои в самом разгаре!
– Я все понимаю…
– И что? – нахмурил из-под шлема брови Юлиан.
– Но прошлым вечером, после того как… кхм, почтенный Асуло сжег Большую библиотеку… Архимаг приказал занять все обители мудрости во избежание их разграбления, – уставшим голосом ответил чародей. – Нас послали сберечь этот бронзовый дворец. Некогда здесь обитал сам Зостра ра’Шас, а после его помощник, такой же известный мирологический исследователь. Внутри должно быть огромное хранилище его научных трудов, а также летописей…
– Я прикажу не трогать труды, а внутрь запущу только верных помощников. Ты, Клариэл, со своими чародеями мне здесь не нужен!
– Извини, магистр, – мотнул головой чародей, – у меня в руках не просто словоблудная просьба архимага, а оформленный золотой печатью и алыми буквами приказ. За него я отвечаю головой. Прикажи своим обойти нас стороной и обеспечь безопасность, чтобы не кинулись с азарта, – и мы постараемся тебе не мешать. Правда, внутрь я пока зайти не могу…
– Почему?
– Дворец под барьером.
Только сейчас вампир заметил, что вокруг маленького особняка, украшенного изразцами со змеиным орнаментом, действительно тускло переливается барьер. В дождливой завесе он был почти неразличим, к тому же нависающая справа скала кидала на эти кварталы свою полутень.
«Еще не все потеряно», – подумал Юлиан.
– Кто внутри? – жестко спросил он.
– Много магов, причем хороших щитоносцев. Видимо, не успели перебраться в королевский дворец. Или не захотели…
– Договориться не пытались?
– Нет. Со слов местных, они там заперлись с самого штурма. Внутрь не пустили даже своих отступающих.
Не дожидаясь других объяснений, Юлиан устремился к портику, ведущему внутрь. Вход подпирали четыре мраморные колонны, обвитые кобрами. Когда он приблизился к щиту, напоминающему мыльную пленку в тазах прачек, то дотронулся до него перчаткой. И тут же уперся, чувствуя сильное натяжение… Усмехнувшись, он снял перчатку и коснулся барьера уже пальцами. Магия покорно поддалась ему и безо всякого сопротивления стала таять.
Юлиан принялся водить рукой, наблюдая, как разрывы тут же медленно срастаются, а об них цепляются рукава рубахи и кольчуги.
На него в изумлении глядели чародеи.
– Погоди! – окрикнул его Клариэл.
Однако вампир уже находился с другой стороны, проделав достаточную для себя брешь. Всем оставалось лишь беспомощно проводить его взглядом, как он исчез в портике, надевая перчатку, а затем и во дворце.
Время тянулось… Чародеи вышагивали туда-сюда, нервно наблюдали появляющихся из кварталов полубезумных вампиров, которые рыскали в поисках своего мерифия. Чародеев пугало это демоническое буйство, поэтому они и сами были не рады приказу мастрийского архимага зайти в эти кварталы. В конце концов Клариэл уловил дрожание магического барьера, пока тот не стал трескаться от верхушки и не опал, как листва по осени. Вскоре из маленького дворца показался Юлиан с саблей наголо.
– Как ты их всех столь быстро убил? – поразился Клариэл.
– Там в живых остался только их сильнейший щитоносец.
– Как так? А остальные?!
– Пустили из вен кровь, заглушив боль дорогим вином. Я обнаружил их в покоях для бесед, на втором этаже, где они лежали на коврах в обнимку с кувшинами. Видимо, они боялись грядущего, поэтому, осознав, что выбрали неверный путь, решили уйти без боли. Там весь пол в крови. Займитесь дворцом, как хотели… Я обеспечу вам покой.
– Спасибо тебе за любезность, магистр. Ты достойный вампир, и я сообщу о твоей помощи мудрейшему, – облегченно выдохнул чародей.
– Не стоит отвлекать его пустяками.
Из восточных кварталов выехал Терум Обарай, доспехи которого также густо облепились грязью и побагровели. Видимо, и у него бои выдались столь же жаркими. Держась за истекающее кровью плечо, мерифий болезненно-сдержанно скалился, отчего его лицо стало похоже на странную демоническую маску. Увидев Юлиана, он направил свою лошадь к нему.
– И ты уже здесь, – сказал он.
– Вас сильно ранили? – спросил Юлиан.
– Неприятно, пырнули копьем под стальную пластину, – усмехнулся Терум. – Но все дрянь-целители разбежались кто куда, когда завязалось сражение с местными вампирами. От людей ожидать другого не стоит. Ты тоже отбросил их гарнизон?
– Да. Кто успел, отошел к дворцу проулками.
– Хорошо. Раз мы встретились, проводи-ка меня до лагеря, Юлиан, окажи услугу… Не должно нам выглядеть как извозившимся в грязи зверям. Давай приведем себя в порядок, а там вернемся. Со своей задачей мы справились, вражеского войска поубавили!
Скоро они вдвоем двигались стремя в стремя, чтобы вернуться в опустевший лагерь. Начался сильный дождь, который омывал их, стекал по доспехам и длинным красно-черным плащам с вышивкой в виде платана. Из жилищ глядели черными тенями гримы, которых стало так много, что город из красного превратился в глубоко-черный, призрачный.
Терум продолжал держаться за кровоточащую рану, пока подле брюха коня бежал его помощник.
– Я получил известие, – сказал он. – Оборотни и людские лары уже под самым королевским дворцом. Ворота закрыты, высоки, на галереях чертовы наги… Но долго не продержатся! Предполагаю, после нескольких дней штурма внутри они обнаружат умерщвленного короля Гайзу, который либо примет яд, либо пустит кровь.
– Змея, сгинувшая от собственного яда, – усмехнулся Юлиан.
– Да. Ему больше некуда, кроме как к своему Шине, – довольно осклабился Обарай.
– А с ним и весь город…
– Не спорю, война эта гадкая. Но свое дело мы выполнили. Как только все уладится, отправимся домой. Оскуриль обрадуется… – И он едва улыбнулся при воспоминании о дочери.
Когда они уже проехали треть города, Обарай обратил внимание, что его будущий родственник странно прижимает одну руку к туловищу – будто укрывая что-то под плащом.
– Что там у тебя? – спросил он.
– Ничего существенного, почтенный, – отозвался Юлиан, повернувшись боком.
– Думал, рана, но вижу, что нет. Это книга, что ли? Точно она. Уж не из того ли цветастого дворца, куда ты заходил?
Однако Юлиан только хмурил брови и отвечал односложно, не желая проливать свет на происходящее. Тогда Терум сообразил, что труд, видимо, был украден из-под носа чародея Клариэла. Но зачем он его родичу?
Они уже выехали на широкую мостовую, ведущую к Зеленозубым воротам, как вдруг перед ними выскочила пестрая толпа. Причем выскочила из закрытого ранее жилища, на котором висел чей-то щит. Двум вампирам поначалу показалось, что им встретились мастрийцы: сухие, тонкие, низкорослые, волос по жесткости напоминает ветвь терна. Но цвет кожи-то бронзово-красный… Кто, как не эгусовцы!
Одно лишь это промедление, когда на них направили несколько взведенных арбалетов, стоило многого. Защелкали спусковые механизмы. Доспех старшего Обарая вместе с невесомой кольчугой легко прошил насквозь болт. Спустя мгновение такой же болт вырос и посреди груди опешившего Юлиана Ралмантона. Он ощутил толчок, а затем его захлестнула острая волна боли. На него навели еще три арбалета. Щелчки… Затем смертоносный свист. А вокруг странная тишина. Надо же, сколь выверены и спокойны действия нападавших…
Он увидел сначала хмурое, низкое небо, опрокинувшись на заднюю луку, потом, выровнявшись, заметил, как пуст взгляд горожан, а у губ залегла одинаково гадкая усмешка. И тогда он все понял. Раум! Прижимая к себе похищенный труд архимага Зостры ра’Шаса, вампир попытался ускакать. К нему хлынули всей гурьбой, забрали поводья лошади, пока Обарай уже издыхал внизу, в натекшей луже крови, вместе со своим помощником.
Десятки пар рук, напоминающих лапы одного отвратительного паука, неумолимо потянулись к книге, попытались вырвать ее из ослабевшей хватки.
– Тварь! – закричал Юлиан. – Пошла вон! Вон! Это не твое, сучье отродье!
Ему не отвечали. Борьба затянулась.
Он чувствовал, как стрела в груди терзает сердце, заливает кровью, но не сдавался. Он был не в силах вынуть саблю из ножен – мешала книга. Тогда его пальцы в перчатке сплелись на глотке первого, переломили ее с сухим треском. Юлиан пытался вернуть поводья, отбивался от кривых южных кинжалов, которые грызли его, как псы, рвали бедра, бок. Нападающих было порядка пятнадцати. Потом он услышал, что арбалеты снова взводят. Надо уходить! Рискуя, он вслепую со всех сил сдавил бока коня пятками. Конь завизжал от боли. Протаранив толпу, он понесся, пытаясь скинуть жестокого всадника. Но тот не давался, будто врос. Пригнувшись к гриве, Юлиан поддел свободной рукой поводья, чтобы вернуть контроль. Однако тут позади, из всполохов тумана, на лошадиный круп вдруг скакнул один из неприятелей.