Д. П. – Мечты это временно. (страница 2)

Внезапно её плечи схватили сильные руки, и она ощутила резкий толчок. В ушах свистел ветер, под ногами безбрежные воды океана. Не успев посмотреть вниз с последней волной Адалин была отпущена в объятия бурных волн словно мертвая птица.

Женщина, смотрящая сверху, превратилась в светящееся пятно. Адалин запомнила её. После этого сна запах жжёных волос преследовал её. Каждый раз, просыпаясь в поту, она думала о подвале. “Что, если я туда пойду? Просто посмотрю.” Эта мысль овладела ею как импульс, на какое то время, возвращаясь снова, и снова, до тех пор пока она не решилась.

Теперь, когда все гроздья были пусты, работники приступили к следующему этапу. Дробление винограда. Они внимательно осматривали ягоды, отделяя гнилые и неспелые. Последний час солнце освещало территорию перед закатом.

– Посмотрите внимательно, ребята, – сказал командирским голосом их старший. – Важно, чтобы в сок попало только лучшее.

Работники сосредоточенно выбирали виноград. Вскоре перед ними стояла тара с раздробленными плодами. Затем они перенесли массу к большой деревянной бадье. Обмыв ноги и закатав штанины, несколько рабочих начали прессовать виноград, извлекая сок.

– Песни, пляски, веселее! – Традиционно напоминал начальник.

Работа шла размеренно, в ритме танца. Вскоре глиняные сосуды были полны свежего сока. А рабочие хвалили свою работу.

Адалин шла мимо, не привлекая внимания. Двери погреба были распахнуты. Она тихо просила себе под нос слова чтобы там никого не было. И ее монолог нарушил разговор:

– Ну, я всегда говорил, что работа с виноградом это грубое соитие!

– Ха! Виноград любит, когда его выжимают тщательно. Как майки трактирных баб! Есть такое. – Подхватил другой.

Работники расхохотались, а Адалин прошла мимо, не слушая их дешёвого юмора. Она проскользнула в двери и спустилась вглубь. Погреб разветвлялся на две части, напоминая букву “Т”. Несколько недель назад здесь гулял Флавио. Оставив после себя рисунки мелом.

– Его здесь нет, прошептала она, прикусив губу от первого, успешного выполнения своего стремления.

Она постояла у бочек, которых почему-то не было во сне, и уже собиралась уходить, не заметив ничего магического, или интересного для нее. Тогда взгляд упал на одну горизонтально стоящую бутылку вина, на ней почти не было пыли. Адалин встала на носочки и потянулась к ней. Жидкости обычно хранились в бочках, или кувшинах, в бутылки их разливали когда это был ценный подарок.

За бутылкой ее рука нащупала что-то твёрдое, дневник с кожаным переплетом и очень дорогим рубином на обложке. Первые строчки погрузили её юное сознание в историю, название которой было написано первой строкой.

Глава II

Обложка из кожаного переплета открылась, после чего Адалин уже не могла контролировать свое сознание, все внимание приковалось к медленному перебиранию букв.

“Селия бежала от своего отца деспота. А я искал покоя от усугубляющей эпидемии и последствий войны, находясь на границе между двух стран. Нас объединили трудности, и вера в лучшее.

Настроение не располагало к новым знакомствам, поэтому мне пришлось ждать корабль до Санта-Ивларии несколько дней одному. Портовой паб забрал последнии деньги которые взял с собой молодой авантюрист. И ему ничего не осталось чтоб заплатить за проезд.

Малин ещё больше паник, но подошёл к капитану, заметно взволнованный и вспотевший от нервов. Увидев палубу ему казалось что корабль это место где создаются истории которыми потом делятся в пабах. Он будто увидел другую планету, на которую похож каждый отдельный корабль. Каждый со своей историей.

Он рисковал провалом поскольку у него не было другого выбора, кроме как попытаться убедить капитана за бесплатный проезд.

– Приношу свои извинения капитан. – начал рассказывать Малин. Я здесь, чтобы предложить сделку. Стоимость поездки превышает мои финансовые возможности, но я готов работать на вашем судне взамен на проезд.

Капитан, человек с серьезным лицом внимательно смотреть на собеседника. Малин не смог сдержать его пронзающий взгляд который как ему казалось проникал в душу каждого пассажира видя все грехи и страхи. Каждый боцман, и члены команды виделись ему очень открытыми, честными людьми, поэтому врать, или что-то придумывать совершенно не хотелось.

– Рабочий говорите. Но чем вы можете быть полезным? – Малин перечислил несколько своих умений, которые как ему виделись могут пригодиться в путешествии.

– Ещё драить палубу буду в свободное время конечно же. Готов на все лишь бы добраться до туда.

– Тоесть вы выбираете уборку… – подметил капитан засовывая руку внутрь своего пиджака.

Малина напряг этот знак но ему было интересно чем это закончится.

Капитан вынул из кармана маленькую пачку сигар, и начал их разглядывать. На протяжении всего путешествия капитан часто так делал, это был его ритуал который вселял в него что то с выше.

– Не сводя глаз с открытого портсигар он произнес. – В работе мы отражаем свои надежды и амбиции, ищем путь к совершенству. Пусть твой путь будет совершенным, но честным, поэтому отдашь когда сможешь, а убирать будешь вместо ушедшего матроса.

Капитан вновь посмотрел в глаза Малину, он видел не нищего парня, он видел его душу во всех ее аспектах. – Тебе все понятно? – Окончательно спросил тот.

Малин кивнул будто капитан сказал ему что-то на другом языке а затем стал обдумывать на что согласился и честно ли это вообще.

Морской волк похлопал его и отрезал круглый кончик у сигары. – Будем считать что ты дал слово. – После этих слов Малин потерял любую надежду на ложь. Как секирой ему отсекли идею о вранье.

Пройдя на палубу он почувствовал как груз с плеч упал на голову. И нужно начинать думать как отдавать долг.

Капитан уже стоял к нему спиной и глядел на лениво собирающихся пассажиров. Последний раз он сделал жест рукой и к Малину подскочил один из помощников. Это был последний момент когда он ощущал себя здесь пассажиром парома.

Прошло несколько дней с того момента, как Малин стал частью экипажа. Он растворился в повседневной жизни, став частью корабля.

Однажды, вернувшись с верхней палубы, Малин услышал голоса, доносящиеся из первой каюты. Его слух напрягся. В нерешительности он прижался к дверному проему, чтобы подслушать происходящее. Любая новость играла посреди океана совсем другими красками

– Ты думаешь, что я так просто поддамся вам? – Бесстрастно сказала Селия.

– Да. – Причмокнув ответил капитан так будто это был единственно правильный ответ. Он не давал своим собеседникам никакой альтернативы, кроме той которая устраивала его.

Малину этот диалог не был интересен, он медленно, пошел в их сторону. Первым шел капитан, а за ним была она. Девушка из-за которой существуют эти строки. Она причесала темные волосы, которых в темном коридоре было слабо видно. На Малина она тоже не обращала долгого внимания.

С ведром и шваброй в одной руке он зашёл в каюту девушки. Там пахло благовониями и ещё чем то. С первого взгляда все было по домашнему ухожено. Заправленная кровать, набитая сумка, открытое окно. На столике прибитому гвоздями к трещащим доска стояла деревянная тара с фруктами внутри. А рядом с ней мини портрет матери. Малин не брал ее руками, в других каютах первого класса он то и дело опасался предметов которыми так любили баловаться знать. Среди них оказывается для него было много извращенецев, и любителей измененных состояний разума.

Корабль ощутимо качнуло. Малин научился ходить и стоять так чтобы компенсировать эффект качки. В этот момент когда он стоял к двери лицом, и хотел уходить закончив почти не требующуюся уборку, та открылась и взор приковался на пассажирку этой каюты. Миловидное, молодое лицо, почти без макияжа не счита затененных глаз. В инструкции которую ему рассказали были расписаны все номера и имена пассажиров с особыми пожеланиями к ихнему обслуживанию. Просьба которую написала Селия значилось минимальное посещения и внимание к ее персоне. Малин был уверен что это из-за ее высокомерия. Ничего удивительного в этом нет. Красивые девушки были на виду у всех, а если она еще со знатного рода так вообще загляденье.

– Какого морского чёрта ты здесь! – Взорвалась морскими ругательствами Селия, нервно поправляя замазанные длинные волосы.

Она не была высокой или сильной, в некоторых местах была видна любовь к покушать, а где-то результаты работы над своим телом. В любом случае моряки смотрели на таких как на легкую добычу. Но сейчас в дверном проходе, с закатаными рукава она сама смотрела на Малина как на добычу, которую она сейчас будет жестоко мучать. Жертва и садист отличаются лишь стороной медали, Селия слишком долго была жертвой чтобы просто попросит мужчину уйти. Она разразилась тирадой гневных обвинений с такой яростью что Малин успевал замечать только капельки слюн подсвечиваемые закатом из элюминатора.

– Как ты вообще смеешь делать такие гадости?! Я просила тут что-то трогать!? Ты все это время игрался с моими вещами! – Подитожила девушка.

– Да в рот тебе ноги красавица. Я просто так таскаю туда сюда сначало чистую воду, а потом грязную по твоему? А знаешь зачем мне эта тряпка? – Малин бросил мокрую тяжёлую ткань себе под ноги.

На секунду он заметил в глазах девушки какую-то азартность, но она быстро сменилась на еще большую ненависть, после того как девушка крутилась осматривая свои вещи, она увидела на полу каюты фотографию, разбитую.