Д. Ковальски – Парасомния (страница 2)

«Покидать» реальность Август научился еще ребенком, когда ему самому понадобилась помощь врача. Сэр Джей Джей Байтон, так было написано на его кабинете, не особо вникал в историю свою больных, однако с успехом их лечил. Он не раз говорил юному Моргану, что все проблемы берутся из головы. Когда человек находится в состоянии повышенной тревоги, для трезвой мысли хорошо бы взять себя в руки. По словам Сэра Байтона, с этим может справиться каждый. Достаточно отправить свое сознание в спокойное место лишь на короткий промежуток, чтобы прийти в себя. Понимал Август, конечно, мало, но уяснил для себя две вещи: когда он вспоминает пикник у моря, ему становится хорошо и после решения становятся обдуманными, а вторая – что он хочет быть таким же, как доктор Байтон.

Проблема со сном касалась не всех в этом городе, и сторож поместья был тому примером. С большой неохотой он шел к воротам, чтобы впустить ночных гостей. Каждый раз, когда его будили, он проклинал виновника и боялся, что больше заснуть у него не получится. Страхи эти были не обоснованы.

– Вы должны были прибыть раньше, – недовольства в голосе сторожа не было, больше переживания, – граф себе места не находит.

3

Гостиная, расположенная на первом этаже, казалась нежилой, об этом говорило многое: и слой пыли на полках, и неестественный порядок, и спертый воздух, которым давно никто не дышал. Август заметил серию небольших чудаковатых статуэток, которые, видимо, попали в эти края из далеких земель. Подняв одну, он подумал, что не прибирались здесь гораздо дольше, чем показалось с начала. Под фигуркой полка была заметно ярче и гораздо чище. Морган принял решение, что садиться в этой комнате не стоит, иначе он рискует дышать всем тем, что сейчас мирно покоится на креслах. Ждать ему пришлось долго, так что он зашел на второй круг изучения всех экспонатов в комнате. Вкуса здесь не было, граф, видимо, брал количеством оригинальных вещей. Здесь тебе и чьи– то рога (вероятно, крупный олень), и картины, и несколько полок книг, в основном связанных с географией, арифметикой и картографией. Многие названия и значения Август видел впервые, поэтому особо внимания этому не придавал. Возможно, раньше эта комната с красно-золотыми цветами, бежевой мебелью и большим количеством экспонатов была предметом гордости графа, сейчас же выглядела как забытый всеми музей.

– Мистер Морган, примите мои извинения, – голос раздался раньше, чем в комнату вошел человек.

Резкое открытие двери и быстрое появление графа привели в движение всю ту пыль, которую Август так старательно пытался не тревожить.

– Норман Брукс, – рука протянулась так же неожиданно, – извините, я забыл, что этой комнатой для приема уже давно не пользовались.

Август пожал руку, и этого оказалось достаточно, чтобы понять, что перед ним человек с невероятной энергией. Его вид никак не отражал его состояние, хотя ноша были приличной. Если бы Август мог видеть себя со стороны, то он бы удивился тому, как он смотрит на графа. Изучение вместе с восхищением. Он следил за каждым его шагом и движением. Вот он подходит к глобусу, открывает его, достает скотч и наполняет два бокала, которые легко держит одной рукой. Убрав бутылку, он протягивает один из них Моргану.

– Мистер Морган, в письме я был с вами не совсем честен, – он посмотрел на содержимое бокала, словно размышляя, пить или нет. – Позвольте, я заново расскажу вам, присядьте.

Август постарался занять как можно меньше места на кресле, чтобы не поднять ни грамма пыли. Ему это практически удалось в ущерб удобству, конечно. Он по-прежнему ни сделал ни одного глотка, да и в принципе крепкому спиртному он предпочитал хорошее вино, не больше двух бокалов за ужин. В отличие от многих Август умел ценить вкус алкоголя больше, чем эффект от него, и не любил, когда что-то туманило его разум. Отец, который не переносил на дух спиртные увлечения, всегда говорил сыновьям: «Мыслящие не пьют, пьющие не мыслят».

Примером тому, как алкоголь разрушает разум, был его сосед в колледже. На первом курсе, набрав наибольший балл, он стал примером для многих, преподаватели пророчили ему самые престижные аналитические должности, однако односолодовый увел его прочь. Спустя два года он приостановил обучение, чтобы полностью посвятить себя ставкам на бега и выпивке по случаю победы, выпивке, которая в будущем сменила точные прогнозы на неадекватные решения, лишившие всех накоплений. Насколько помнил Август, сейчас у него все хорошо, кажется, не пьет уже пару лет (Марти, точно, его звали Марти). И почему он подумал о нем сейчас, смотря на этот бокал с виски?.. Наверное, Марти напоминал, что лучше мыслить трезво, особенно сейчас.

– Мистер Морган, хочу начать с того, что моя супруга не погибла, как я писал ранее, а пропала. Это случилось на второй неделе болезни, тогда спать ей удавалось не более пятнадцати минут, – стараясь держать себя в руках, Норман нервно крутил обручальное кольцо, играя им от фаланги пальца до костяшки. – С ней была сиделка, мисс Уолш, ее я вам представлю позже.

– Мисс Уолш не заметила ничего странного? – Август подался вперед, одной рукой доставая блокнот с карандашом, вторая по-прежнему из уважения никак не решалась убрать бокал.

– Сиделка отлучилась буквально на несколько минут позвать меня, а когда мы вернулись, постель Саманты была пуста, – Норман встал спиной к гостю, рассматривая книги, его руки по-прежнему были заняты кольцом. – Мы проверили все окрестности, я не знаю, как ей удалось бесследно исчезнуть.

– Насколько мне известно, этот особняк принадлежал семье Саманты, и вы работали с ее отцом? – Август задал вопрос, сверяясь с текстом в блокноте, записанным со слов дворецкого.

– Верно, он научил меня делать деньги, стал мне как отец, и до недавнего времени я его ни разу не подводил, – на последних словах он развернулся к Августу.

– Сколько времени прошло с момента ее пропажи?

– Уже четыре дня – обычно на этом сроке люди перестают спать вообще, поэтому мы и считаем ее погибшей, но я хочу найти хотя бы тело.

Август сделал пометку.

– Сколько спит ваша дочь?

– Два часа.

Карандаш плясал по бумаге.

– А вы?

– Болезнь обошла меня стороной, сплю я достаточно, хотя и очень тревожно. Вы знаете, что делать?

Август поднялся быстро, отчего за ним последовало облако пыли, хотя сейчас его уже это не заботило. Он поставил так и не тронутый стакан, убрал блокнот, сложил руки за спиной и посмотрел на графа. Со стороны это выглядело так, словно Август собирался отчитать графа за неуспеваемость, и в какой-то момент он словно заполнил все пространство комнаты.

– Мистер Брукс, пока я воздержусь от каких-либо заключений. Когда я ехал, я полагал, что у вашей дочери расстройство на почве гибели вашей супруги. Теперь я увидел, что проблема касается всего городка, о чем меня не предупредили.

– Прошу меня простить…

– Не стоит, – Август сухо перебил, – это не имеет значения, прибыл я сюда помочь вашей дочери и приложу все усилия. Если мне удастся решить ее проблему, думаю, это поможет и городу.

Август не заметил, что во время своей речи он принялся ходить из стороны в сторону, потому что в его голове уже строился подробный план наблюдения и лечения, который включал все возможные варианты изменения процесса. Он продолжал говорить о том, что ему нужно, не строя каких– либо теорий. Август Морган был из тех врачей, которые избегали настраивать своих пациентов. В случае обнадеживающих слов больные могут несерьезно отнестись к диагнозу и испортить лечение, а потом винить врача. Но еще страшнее озвучить плохую новость, тогда, как он считал, сразу заказывай гроб, потому что ничто так не препятствует лечению, как дурной настрой пациента.

– Я сделаю все, что в моих силах, – этой фразой он обычно заканчивал прием. – Я приступлю этой ночью, понаблюдаю за вашей дочерью. Прошу быть мисс Уолш, но присутствовать ее незаметно. А с вами мы увидимся только утром.

–Если вы справитесь… если у вас получится… – перед Августом сейчас был совершенно другой человек, не граф – главный стержень города, а напуганный отец, – все, что вы захотите…

– Спасибо, стоимость моих услуг вы знаете, остальное лишнее, пока у меня есть время, я, пожалуй, отдохну. Ночь обещает быть сложной.

4

В столовой, также расположенной на первом этаже, как и в гостиной, давно никто не собирался. Знакомство с прислугой прошло сухо и быстро. На третий день болезни Норман распустил большую часть работников, оставив только тех, без кого не мог обойтись. Август после представления задавал вопросы лишь на тему качества сна. Жаловаться никому не приходилось, кроме мисс Уолш, впрочем, ее ночная бессонница, вызванная наблюдением за больными, компенсировалась дневным сном, с которым проблем не возникало. Мисс Уолш так торопилась вернуться к девочке, что на вопрос о сне ее ответ звучал уже за дверью. С дворецким Август познакомился еще на пороге своего дома, когда читал письмо от графа. Мистер Джонатан Гейл был представителем династии лучших дворецких. Можно было подумать, что он успевал гораздо больше, чем способен обычный человек. Он умел и знал все, по крайне мере, так казалось на первый взгляд, и прекрасно управлялся со всей прислугой.