Д. Карапетян – 7 секунд (страница 5)

– Да мне всегда было лучше некуда… – ухмыльнулся Хоки. – Эта девушка… что с ее лицом?

Он еще не понял, что девушка подняла в нем бурю давно позабытых чувств. Но Энни видела, как загорелись его глаза, взгляд стал осмысленным, а уголки губ приподнялись, придав выражению его лица слабое подобие оживленности.

– Вы про глаза? Гетерохромия, ничего страшного, – Энни улыбнулась. – Вас заинтересовала девушка? Вы никогда не были столь оживленным…

– Нет. Я спрашиваю про ее лицо, мне кажется, оно изуродовано… – Коул посмотрел на девушку, ее лицо, казалось, было составлено из нескольких лиц сумасшедшим пластическим хирургом, и тени, блуждающие по нему, не давали ему запомнить и даже отчетливо увидеть ее лицо. Лишь темный взгляд был неизменен.

– Нет же, – Энни удивленно посмотрела на девушку, потом на Коула. – Все в порядке. Лицо симпатичной молодой девушки. Я подумала, вас заинтересовала…

– Точно? Вы мне не врете? Ничего не хотите скрыть? – его голос зазвучал громче обычного.

Коул сам удивился тому, как оживленно и серьезно он задал этот вопрос. И он потупил взгляд, сложив руки на груди.

– Точно. Вы можете мне доверять, – столь же серьезно ответила Энни.

– Да, я знаю, – Коул вновь задумчиво посмотрел на девушку. – Мне кажется… я чувствую, я смогу ей помочь.

Новоприбывшая пациентка сидела в углу и осматривала холл исподлобья так, что ее лица практически не было видно за спадающими на него спутанными каштановыми волосами. Видимо, исходящая от нее мрачность пугала пациентов, и рядом с ней постоянно было пусто. Лишь иногда кто-то из больных обращал на нее внимание, но, встретившись с ней взглядом, нервно отводил глаза.

– Надеюсь. Как вы помогли с профессором. Тень ушла? – сбивающимся голосом произнесла она, смотря на девушку с профессионально привычной болью на сердце, но от того не менее неприятной.

Энни чувствовала, что сама верит в это, и отчего-то ей самой становилось легче, ее не волновало то, как Коул помог профессору, было важно то, что он реально ему помог.

– Да. Повертелась около вас и ушла, – эти слова Коула взволновали Энни. – Но она может вернуться. Не она, так другая. Знал бы я о них больше… Какой у нее диагноз?

– Болезнь Блейлера, – машинально сказала Энни и, осекшись, добавила: – Шизофрения.

– Хорошо, я подумаю… – Коул погрузился в свои мысли.

Энни пошла дальше, и Хоки сказал ей вслед:

– Принесите мне что-нибудь научное по этой теме… Библию принесите, если возможно, – сказал он и подозвал медсестру, чтобы она дала ему прикурить.

Обычно Коул прикуривал сигарету от еще тлеющей сигареты, но, увлеченный общением с Энни, он не заметил, как потух окурок у него в руках.

Он не знал, что делать, первое, что пришло ему в голову, это то, что он слышал, будучи уже в лечебнице, про Библию и ее отрывки, которые иногда произносил кто-то из больных или персонала. Хоки считал, что желание помочь этой девушке возникло спонтанно, он хочет ей помочь, чтобы помочь себе. Наполовину Коул был несомненно прав.

– Хорошо, – ответила Энни и, бросив взгляд на девушку, пошла дальше.

Часть IV

Решив, что он сможет найти какую-либо информацию в религии, ведь наука молча констатировала тот факт, что все, что он видит, лишь плод его больного воображения, невзирая на взаимосвязь его суждений с реальностью, Коул принялся жадно читать Библию. Несколько дней пролетели за кропотливой и уже непривычной его мозгу работой. Иногда, задумавшись, Хоки негромко произносил одну единственную фразу, засевшую у него в голове.

– Легион. Имя мне Легион…

Коул оценивал, сравнивал, спрашивал, пытаясь выстроить целую картину из тех лоскутов, что были у него в руках.

В итоге он решил действовать с расчетом на то, что все, что он видит, реально. Ведь он как-то помог профессору, шанс на то, что это было лишь совпадение, по мнению Коула, был крайне низок. Значит, огромный мир недоступен человеку, и лишь немногие получают в дар или проклятье способность заглянуть в него. С учетом неприспособленности человека к реалиям и законам того мира, тот является опасным для людей. Хоки решил, что все религиозные наставления – это не только выбор стороны, по которой придется идти, но еще и подготовка. Но дальше рассуждений дело не дошло, да и уверенности ему это не прибавило. Тогда Коул решил довериться интуиции.

Погрузившись в чтение в своей палате, в которой спало еще семь пациентов-мужчин, которых он просто не замечал и даже не знал, Хоки не слышал в потоке разговоров о том, что девушка набросилась на медсестру. Хотя Коул не интересовался новостями в этом каземате сумасшествия, ни происходящими снаружи, ни внутри его стен, новости об этой девушке, несомненно, привлекли бы его внимание. Вернувшись в холл, Коул заметил ее в том же месте, только руки у нее были в синяках.

Больших усилий ему стоило решиться на этот поступок. Энни была здесь и она заметила его переживания. В этот вечер в холле было мало персонала, что было только на руку Хоки.

Хмурый, с Библией в руках, он для начала узнал у одной из медсестер, имена которых он не запоминал, как зовут девушку, а потом подошел к ней и сел на пол напротив нее. У него был вид изгоняющего дьявола, но, в общих чертах, именно это Коул и собирался сделать. Тяжелым шагами он приблизился к сидящей в углу. Девушка не обратила на него никакого внимания.

– Джилл? – спросил он негромко.

Но она словно не слышала его слов, перебирала волосы в руках, о которых в силу возможности заботился медперсонал. Джилл сидела, уставившись в пол. А Коул чувствовал нарастающее возбуждение, он почувствовал себя в игре, ощущал чем-то внутри, что может помочь ей. Теперь Хоки был не просто наблюдателем. Его волновало только отсутствие знаний и опыта, но и терять Коулу, как ему казалось, было нечего.

– Легион? Тебя зовут Легион? – внимательно смотря на нее, спросил Коул, но осознание наивности того, что он сейчас делает, заставило его на мгновение остановиться.

Но на этот раз Джилл подняла взгляд и исподлобья посмотрела на него, словно даже для нее он казался сумасшедшим.

– Так, значит, близко? – вновь набравшись уверенности, спросил Хоки.

Одна из медсестер, на которую вчера напала Джилл, собралась попросить его уйти. Но ее остановила Энни, наблюдавшая за ним все это время. Она стояла в противоположном конце комнаты, опершись о стену, рядом с тем местом, где любил сидеть Коул в непогоду.

Взгляд Джилл помрачнел еще сильнее, теперь в темных тучах проскакивали искры молний, предвещая бурю.

– Сколько вас? – Коул говорил спокойно, но полностью скрыть волнение ему не удалось.

Никакой реакции, но это уже не смущало его.

– Какие ваши имена?

Она все так же смотрела на него, сверля взглядом так, что Коул почувствовал, как ее рука сжимается у него на горле, и ему стало не по себе.

– Не притворяйтесь. Я вас вижу. Я знаю, чего вы хотите. Я знаю, что вас трое. И сделаю все, чтоб вы оставили ее в покое, – Коул начинал сердиться и с силой захлопнул книгу, которую машинально открыл перед тем, как заговорить с девушкой.

– А ты не боишься? – низким голосом спросила она.

– Устал уже, – небрежно ответил Хоки, обрадовавшись тому, что его попытки увенчались успехом.

– Да ты знаешь, что такое страх? – она говорила, не меняя выражения лица, все так же смотря на Коула немигающим взглядом.

– Догадываюсь. Но тому, кто верит в бога, нечего бояться, не так ли, мой друг? – он дружески улыбнулся.

Джилл подняла голову, но не проронила ни слова.

– Я… – начал было Коул, но был оборван ей.

– С чего ты взял, что Библия угодна богу? С чего ты взял, что он вообще существует? – теперь голос был выше, видимо, в беседу включилась другая тень.

– Богу угода вера. А раз есть такие, как вы, то есть и то, что стоит против вас, – Коул чувствовал себя уверенно как никогда. – На каждое действие есть противодействие.

– Да?

Джилл рассмеялась хриплым почти мужским смехом, от которого по телам медперсонала, находящегося рядом, пробежал холодок, а больные приковали свои взгляды к Коулу и Джилл, сидящим друг напротив друга в углу, и могло показаться, что они играют в игру – «правда или действие».

– Да, – твердо сказал Коул, он понимал, что сомневаться нельзя.

– Ты умрешь! – не своим голосом крикнула Джилл и истерически рассмеялась.

Чьи-то сильные руки быстро оттащили Коула в сторону, а Джилл санитары схватили за руки, приготовив успокоительное. Хоки не пытался сопротивляться, понимая, что на сегодня он уже сделал все, что нужно. А Джилл никак не реагировала на происходящее, продолжая немигающим взглядом смотреть на Коула.

– Все мы когда-нибудь умираем, – ответил он, обращаясь к той из теней, которая с ним говорила, и ко всем теням сразу, вырвавшись из рук медсестер.

Энни быстрыми шагами подошла к Коулу и, произнеся короткое:

– Пошли, Хоки, – повела его прочь в свой кабинет.

Коул сидел в кабинете Энни, в котором царил минимализм, и видно было, что его владелица редко в нем бывает. Лишь потертая рамка, обращенная тыльной стороной к Коулу, привлекла его внимание. И ни одной пылинки.

Энни, закрыв дверь, села напротив него за деревянный маленький столик с потрескавшейся выцветающей эмалью.

– С вами все в порядке? – Энни села на свое рабочее место.

– Да, – Коул нахмурился, обхватив подбородок левой рукой, а правой проведя по глазам, будто не выспался.