Д.Дж. Штольц – Демонология Сангомара. Небожители Севера (страница 2)

Уильям промолчал. Он шел позади старого графа и касался сочащихся влагой стен. В голове мелькали воспоминания тех двух убитых, и рыбак от этого вздыхал.

– Знаете, господин. Я много думал о том, зачем Гиффард это сделал. Ну, передал дар…

– Ну и?

– И я не могу ничего понять. Разве не нашлось кого-то поблагороднее? Ведь он ведь мог постараться отползти, скрыться, раз уж бессмертен, и передать бессмертие кому-то другому. Но отдать дар мне, простому рыбаку не из благородного рода… Мне кажется, он пытался мне что-то объяснить. Но я так жалею, что не услышал все до конца, – сказал Уильям, отчего-то чувствуя стыд.

– Я тоже постоянно думаю о том, что сделал Гиффард… – признался Филипп, а затем перевел неудобный разговор в другое русло. – Ну, если ты теперь глядишь на некоторые ситуации иначе, скажи-ка мне. Будь у тебя возможность все изменить, ты бы оставил мать и убежал от вурдалаков, пока те тебя не истрепали?

– Нет! – последовал слишком резкий ответ.

– Почему? Разве твоя жизнь, жизнь молодого мужчины, если смотреть также объективно, не важнее жизни старой женщины, которой и так осталось жить от силы пару лет? Попробуй порассуждать об этом здраво, – Филипп развернулся и посмотрел в глаза собеседнику.

– Это же семья, господин! – пробормотал в ужасе Уильям. – Как можно даже просто рассуждать о том, чтобы предать своих близких ужасной смерти? Что это, как не предательство?

От этого граф Тастемара только промолчал и зашагал дальше. Вскоре ступеньки кончились, и двое вампиров поднялись из подвала. Брасо-Дэнто еще не тронул рассвет, а дождь продолжал заливать город, находящийся во мраке. Залы замка были пусты, многие слуги спали в своих постелях, и лишь конюхи заботливо готовили коней для господ.

Внизу собралась вся прислуга.

Пока остальные прятались в глубинах зала от влетающего между приоткрытых створок ветра, Уильям переминался с ноги на ногу около двери. На нем был надет черный гамбезон – длинная и очень плотная, до колен, верхняя одежда из нескольких слоев ткани. Увидев графскую дочь, он коснулся пояса, где были подвязаны пустые ножны, и тихо засмеялся:

– Не пойму, зачем мне ножны, если не дали меча.

– Тебе просто выдали один из перешитых под тебя костюмов отца – снова эта воронья вышивка. Ну и ножны в довесок, – натянуто улыбнулась Йева.

– А почему ты тоже одета, как в дорогу?

– А я поеду с вами, – опустила глаза девушка.

– Так это же замечательно! – обрадовался Уильям.

– Да… но, погода совсем скверная. Может, лучше сейчас не ехать… Может, и не нужно ехать вообще, – и она прикусила язык, оборвала разговор и ушла.

Уильям непонимающе посмотрел, как Йева удалилась к своему брату и встала рядом, с наигранным интересом следя за Таки-Таки – ворон сипло каркал и требовал тепла. В зал бодрым шагом вошел сэр Рэй Мальгерб. С него ручьями стекала вода. Снаружи продолжал биться в неистовстве ливень, пытаясь затопить замок, и многие присутствующие радовались тому, что остаются. Поприветствовав кого следует, рыцарь заметил обвитую плащом фигурку дочери графа и устремился к ней.

Он со страстью припал губами к ее руке.

– Откуда в вас столько сил? – с теплотой спросила Йева.

– Вот увидел вас, госпожа, сразу силы и появились! – лицо рыжеволосого мужчины озарила улыбка, сверкнули белоснежные ровные зубы. – А до этого был как мокрая рыбина, которую выбросило на берег! Но отчего вы сами в таком печальном расположении духа? Неужто из-за неподобающей погоды?

– Да, погода не располагает к поездке.

– Не располагает, дочь моя, но мы заложники ситуации, – сказал спускающийся по лестнице граф. – Сэр Рэй, все готово?

– Конечно, господин! – поклонился рыцарь, гремя доспехами. – Двенадцать гвардейцев, включая меня и моего оруженосца, готовы к отправлению!

Наступило время отбытия. Граф строго оглядел всю прислугу.

– Я надеюсь, вы не развалите замок за время моего отсутствия, – обратился он к своим помощникам, хотя его синие глаза улыбались.

– Господин, да как вы так можете говорить про нас! Мы – ваши глаза и руки, а когда они вас подводили? – шутливо возмутился казначей Брогмот и снял с себя свою смешную шапочку с пером ворона.

– Я присмотрю за своим внуком… Сколько смогу… – старик Него скромно вышел вперед.

Филипп смерил взглядом своего бывшего управителя и вслушался в его трепыхающееся, как у воробья, сердце. Него Натифуллус дышал с большим трудом, а за пару дней он сильно иссох: глаза и рот впали, скулы заострились. Грустно улыбнувшись, граф подошел к старику и ласково приобнял его, погладил по спине. Толпа вокруг замерла в непонимании.

– Спасибо тебе за все, мой друг, – едва хрипло произнес граф.

– Все вы знаете и чувствуете, мой господин, – измученная улыбка тронула губы Него. – Прощайте, господин. Я был рад служить вам!

Держась за поданную руку внука, бывший управитель отошел от графа и смахнул набежавшую слезу. Все поняли, о чем шла речь, и опечалились. Филипп развернулся и быстро ступил под дождь, а за ним последовали его дети и длинноногий Уильям. Понимая, что больше не увидит доброго старика, Йева не выдержала и мягкосердечно, тихонько расплакалась.

В большом дворе отряд из девятнадцати человек, семеро из которых были не совсем людьми, стали взбираться на лошадей. Вороной конь графа, пугающий своими размерами, возбужденно бил копытом по земле, и Уильям настороженно косился на него. Но, к счастью, к нему подвели уже оседланную серую кобылку, самую спокойную из всех, отчего он выдохнул от облегчения.

– Сэр Рэй, выдайте нашему гостю меч, – вспомнил уже восседающий в седле Филипп. – Негоже с пустыми ножнами отправляться в путь.

– Да-да, вы правы, запамятовал! – извинился рыцарь и передал замотанный в ткань меч, взятый из оружейной палаты.

Уильям растерянно развернул этот мокрый сверток и осторожно вынул меч за рукоять, будто змею за хвост. Только со второго раза он смог попасть в тугие ножны, отчего всадники вокруг заулыбались. Всем им ясно увиделась эта неумелость.

Сэр Рэй нахмурился.

– Вы что, держите меч в первый раз? – спросил он. – Клинок рядом с гардой обычно не затачивают, так что могли спокойно взяться и за лезвие.

На это Леонард громко рассмеялся. Он поправил притороченный к седлу лук и воскликнул, чтобы перекрыть шум дождя и донести произнесенное до всех:

– Он больше по удочкам, сэр Рэй!

В толпе солров послышались смешки.

– Довольно! – рявкнул граф и направил коня к воротам, где охрана уже поднимала железную решетку.

– Да, я никогда не держал раньше меч, – смущенно пробормотал Уильям и мягко подтолкнул кобылку пятками.

Длинная вереница всадников покинула внутренний двор замка. И хотя по улицам зло устремлялись ливневые потоки, а крыши гремели дождем, некоторые горожане выбегали на улицу наспех одетыми. Темно-зеленая попона с распростершим крылья вороном украшала графского мерина, и когда люд признавал ее, то по всей толпе прокатывался восторженный клич.

В авангарде двигалось шесть человек сопровождения вместе с сэром Рэем и его оруженосцем. В середине был старый граф, за ним его сын, а еще дальше, почти поравнявшись, ехали Йева и ерзающий в седле Уильям. Замыкали хвост гвардейцы и слуги: Эметта и еще двое замковых поваров.

Косой ливень лил без остановки, и отряд закутался в плащи, предчувствуя тягости долгого пути. Резко налетевший ветер, который разгонялся на равнине, как конь на воле, срывал капюшоны, поэтому приходилось их придерживать. Под копытами бурлили грязевые потоки вод. Отряд проехал по мощёной Парадной улице и покинул город. Всем открылся врытый сбоку от высоких ворот тотем Ямеса – выдолбленное в камне старческое лицо, грозно сдвинувшее брови.

Неумело управляя лошадкой, Уилл с любопытством рассмотрел это недовольное лицо, а затем заторопился, чтобы не мешать едущим позади. Всех остальных этот тотем мало интересовал.

Они двинулись по широкой дороге, пролегающей между кучкующихся вокруг поселений, через бесчисленные поля, где уже давно сняли урожай. Жирная черная земля сливалась с небом, и все вокруг было уныло. Прибитый к гриве пыхтящей кобылки Уильям кое-как разглядывал гвардейцев. Они, высокие, крепкие, как на подбор, облачались в сияющие нагрудники поверх поддоспешников, закрывающих колени. Головы их защищали легкие конусообразные шлемы в виде полумаски, а плечи – несколько пластин, крепленных друг к другу внахлест. Поверх доспехов были надеты плащи черного цвета. Питая особую любовь к символу своих земель, ворону, воины украшали его смоляными перьями все подряд, в том числе и уздечки своих коней. Крепленные к седлам сбоку круглые зелено-черные щиты тоже несли на себе символ этой мудрой, по мнению солров, птицы.

Увидевший повсюду перья своих собратьев ворон, который ехал под плащом Леонарда, недовольно закаркал:

– Перья! Негодяи!

Все вокруг рассмеялись, и ненадолго это тягостное ощущение из-за непогоды рассеялось, чтобы тут же сгуститься вновь. Обернувшись на удаляющийся город, Уильям вздохнул в предчувствии скорейшего разрешения своей судьбы. Несмотря на дождь и слякоть, он воодушевленно представлял, сколько же всего его ждет в пути. И вот, поерзав в седле с непривычки, он приготовился к долгой дороге.

Отряд находился в пути весь день. Дождь поутих только ближе к ночи. Гора, у которой лежал Брасо-Дэнто, осталась далеко позади, на северо-западе, а ее мрачный силуэт терялся в сгущающихся красках наступающих сумерек. Перекусившим ячменными лепешками воинам хотелось нормально поужинать, покормить коней и улечься спать, поэтому на ночлег все остановились в попутном Ферранте. Наутро все, выспавшись, набрали в Ферранте провизию и отправились дальше по размытому тракту.