Cyberdawn – Потапыч (страница 4)

Ну да ладно, что происходит – то ли понимаю, то ли чувствую. То, что меня не закогтило, не зажевало и не зажарило – вполне сойдёт за доказательство-подтверждение моих рассуждений. Но вечно уворачиваться я не смогу, устану… Чёрт!

На мыслях об усталости меня чуть не закогтила вылезшая из окружающего марева ветка с когтями, чтоб её! Взбодрился, стал снисходительно и с иронией поглядывать на зубы-ветки-огоньки – и реально помогло. Я даже не отскакивал, а просто отходил от них. И это замечательно, но вот устанет ли клокочуще шипящая рысь, не сводящая с меня злобного взгляда? Ой как не факт, она развалилась на земле, приходит в себя, судя по всему.

Так, а если подумать: да, творится чертовщина, но интуитивно-понимаемая. Меня может убить, если я потеряю над собой контроль, испугаюсь. На саму рысь это не распростроняется, только на мутную чертовщину. Но, если её злобное колдунство, точнее, его результат, зависит от моего отношения, то почему бы мне не колдовать самому? Правда, непонятно как, но рысь – явно не разумна. Хищник, опасный, но не более. Зверёк-бурундук был явно более разумен. Так вот, не разумна, а колдует какую-то чертовщину. А я чем хуже?

Правда, как – непонятно. Стал, уворачиваясь, представлять камень-палку, желать чтоб они были: ну как-то наиболее логично показалось. И, через минуту этого бредового занятия, навернулся в траву: допредставляся, чтоб его, чуть ногу не сломал об хрен знает откуда взявшийся булдыган! Не обращая внимания на боль бросился на четырёх костях к булдыгану – и хрен мне. Его не было. Не было, судя по всему, потому что я, наворачиваясь, мало того что перестал его “активно желать-представлять”, но и потому, что желал провалиться подальше, потому что нога болела.

Да и чёрт с ним, в конце концов! Получилось, а значит – звиздец тебе, кошатина, с оскалом взглянул я в пульсирующие глаза рыси. И не стал слишком пыжится – я ЗНАЛ, чего боятся кошки. И фиолетовые глаза наполнились настоящим ужасом, когда рысь с визгом проваливалась в бездонный (ну, по крайней мере таким представлял) колодец с ледяной водой. Завизжала, булькнула и… всё. Ни волнения по маслянисто блестящей под луной поверхности метровой лужи без дна.

– Поздравляю, Миша, ты – волшебник, – с истеричным смешком озвучил я. – Но жив… или чёрт знает что со мной, но условно цел – и хорошо, – заключил я.

И тут лужа перестала быть. Я, очевидно, расслабил внимание, ну и лужи просто не стало. А от места, где она была, в мой адрес понёсся светящийся голубоватым туман. И впитался в меня без следа, быстро и меня не спрашивая, правда, мне от этого противоправного туманного деяния… похорошело, с удивлением понял я, охлопывая организм. Царапины на плече и боку не исчезли без следов, но даже на ощупь ощущались как полученные год назад, а то и больше. Нога, которой я въехал в каменюку – не болела. И не было боли, да и никаких следов в месте, с которого началось моё знакомство с рысью.

– Редкие обитатели посмертия питаются друг другом, – голосом старика Дроздова озвучил я. – Ладно. Ни черта не понятно, но что-то – понятно. И я оказался не беспомощным голым человеком в лесах загробного мира. А ответоспособным голым человеком в том же месте. Но что делать-то, всё-таки?

Задумался, да и решил к старому знакомому зверьку, с целью его схарчить – не возвращаться. Он – правильный зверёк, не покушался, не гадил. И не факт, что потому, что был мелким: тут размеры могут быть вообще не показателем, а меня просто обругал из добродушности. А так, сожрёт в секунду, например. Да и если нет – не имею никакого желания его жрать сам. Это “поглощение тумана” меня подлечило, но жизненно не важно: жрать я не хотел, да и сил, судя по ощущениям, не прибавилось. Просто болячки пропали, не больше не меньше.

Подумал, да и решил двигать по основной дороге, дальше на запад. И по самой дороге – к чёрту обочину, с такими сволочными рысями.

Топая по дороге, стал пытаться навоображать себе: калашников, макаров, выпить, покурить, одеться. В порядке потребности. И – ни черта у меня не навоображалось, даже одеждой не обсыпало. Обидно, досадно, но ладно: всё равно как-то повеселее, чем в самом начале моего пути по дороге. Постарался я себе поднять настроение, топая по основной дороге, встречая жопой рассвет. Зашёл за поворот и замер.

На меня очень недобро сощурился человек. Обычный человек, хотя выглядящий странно. Высокий, широкий, полноватый, но и мускулистый, видно. В совершенно безумной одежде: небелёное полотно, чуть ли не парусина, была оторочена богатым мехом. И рукава, и плечи. На башке – колпак, отороченный мехом, как в исторической постановке. Вместо пояса – меховая верёвка. На ногах – остроносые сапоги, тоже отороченные мехом.

– Смерч пзисла до цебе, то брудна навко!!! – рявкнул этот тип, невежливо тыкая в мою сторону рукой.

3. Конструктивное общение

На непонятное, но и в чём-то понятное высказывание, я, размахивая руками, стал пытаться ну хоть как-то наладить диалог. Потому что он – человек, блин! Нет, я понимаю, что человек человеку волк, клиент, а то и страшно сказать – адвокат. Но, всё-таки, в этом чёртовом непонятном месте была надежда поговорить, получить хоть какую-то информацию от человека.

Впрочем, судя по надменной и презрительной морде, моя пантомима никакого эффекта не возымела. Лучше на меня смотреть этот тип не стал, хуже было невозможно. А вокруг протянутой в мою сторону руки начала клубится зеленовато-жёлтая дымка, из которой выскочили… наверное – ласки. Точнее, светящиеся объекты в виде ласок, стремительно, с распахнутыми пастями, рванувшие ко мне. И тут, на долю секунды, я даже почувствовал некоторую признательность сволочной рыси: если бы не её атака и последующее не пойми что, я бы мог так и стоять, щёлкать клювом. А в то, что эти непонятные ласки-заклинания причинят мне благо и подвергнут добру – ни хера не верю. Вот в то, что наоборот – уверен твёрдо. Впрочем, рысь была, что делать – я знал, так что навоображал преграды на пути стремительно двигающихся зверьков. Те в эти преграды долбанулись и рассыпались облачками искр.

– Подлы хул, цобе чи не помозе!!! – взревел детина, бешено пуча глаза, наливающиеся янтарным светом.

– Да постой ты! Может, поговорим… – попробовал я наладить какой-никакой диалог с бешеным психом.

– Заклянча са не страшны для правдивому Потопыха! – надменно перебил меня псих.

При этом с ним происходили какие-то безумные изменения: он, и так немаленький детина, раздавался в плечах, лицо вытягивалось, становясь мордой. А богатый мех на парусиновой одежде ПЕРЕПОЛЗАЛ на принимавшую звериные черты фигуру! Или мне так показалось, но ожидать окончания трансформации я не стал, попробовав, для начала, повторить тот же финт, что и с рысью. В смысле создать под ногами психа бочаг с ледяной водой – пусть охладится.

Правда, толка от этого не было: приобретающий всё более и более звериные черты псих провалился в лужу по щиколотку, окутался янтарным туманом, выскочил, топнул ногой (или уже лапой?), и бочаг исчез. Проревел что-то оскорбительное со смехом и, показано-неторопливо, сделал ко мне шаг. Я судорожно задумался… и завис в полуметре над землёй! С вбитой, пробившей насквозь мою грудную клетку рукой-лапой, с злорадно скалящейся звериной мордой с человеческими глазами и частично антропоморфными чертами медвежьего лица! Я НЕ ВИДЕЛ, как он двигался! Я даже не мигал. по моему – и уже – труп, бултыхающийся на злостной лапе психа!

НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!!!

Особенно – так глупо! На меня наваливалась чернота, мерзкая морда смотрела на меня, скалясь, а перед глазами замелькали события последних дней…

Стоп! Рысь прыгнула на меня и, скорее всего, убила. А точнее: нанесла смертельные повреждения. Она наверняка повредила мне шею и позвоночник: я старался отогнать мысли об этом, но, скорее всего, так и было. А я после этого не умер. И не умер не просто так: я не ВЕРИЛ в такую дурацкую смерть! А значит, в этом месте тело – всего лишь форма, да и целостность его не критична. Не удивлюсь, если шрамы от когтей на плече и боку появились потому, что я считал, что они ДОЛЖНЫ быть. А в этом безумии или посмертии воля и желания – первичны. И я – просто не желаю умирать и точка!

С этими мыслями я… пришёл в себя. Да, я болтался на клешне этой звероморфной сволочуги, но наплывающая на сознание темнота просто исчезла. И злобно улыбнулся в скалящуюся пасть оборотня – ну а как ещё назвать зверюгу, минуту назад бывшую человеком?

На мою ухмылку этот оборотень перекосился, злобно ощерился, ударил второй лапой, разрывая мне бок. Только я уже понял – я тут мёртв, травмирован только тогда, когда сам поверю, что это так. Ну, может, если меня именно сожрут – не так, но до этого знаменательного момента – пофиг. То есть, я представил и даже почувствовал себя туманом – и когтистая лапа прошла через мой бок, не встречая сопротивления. А после – бок был как бок, тёмный туман собрался обратно.

Оборотень взревел совершенно жутко, отскочил, отдёргивая лапу, на которой я бултыхался. Я мимоходом пожалел о своей нерасторопности – можно было, ну я не знаю, мясорубку какую-нибудь в груди представить, была бы котлета “по териантропски”. Но – не успел. А отпрыгнувший от меня оборотень пригнулся к земле, выглядя уже не как искажённый зверообразный человек, а как здоровенный, огромный и очень злостный медведь. Щурился на меня своими янтарными глазами, низко рычал. А вокруг него заплетался в кольца и дуги разноцветный туман, в котором преобладал янтарный цвет. Я стал воображать всякие гадости в адрес оборотня: как-то мне, несмотря на то, что я понял момент с податливостью окружающей реальности воображению, было удобнее с “реализмом”. Ну, в смысле, ямы под оборотнем, дерево, на него падающее. Да молния, чёрт возьми, с неба (ударила, на удивление!). Только всё это не давало никакого реального эффекта, притом, что от всяких глупостей типа “не убивать” я быстро и резко излечился рукой оборотня в грудине. Очень действенная против пацифизма вещь оказалась, хотя я этой хворью и без того не слишком страдал.