Cuttlefish That – Том 6 Искатель Света (страница 9)
Под взглядами ужасных монстров из глубин тьмы, посреди этой пустынной, серой и полной скрытого ужаса земли, Клейн с элегантностью и изяществом наслаждался трапезой.
Закончив со стейком, он призвал бокал ледяного вина из поместья Мейгур и выпил его залпом.
Затем последовали крем-суп, жареная треска, тушёная молодая баранина с горошком, запечённая картофельная кожура и различные вина — всё это было призвано и отправлено в желудок Клейна.
В процессе этого первый съеденный стейк уже исчез, так как время его поддержания истекло, но желудок и тело Клейна, одурманенные последующей едой, этого не заметили.
Конечно, кофейный столик и приборы приходилось призывать заново, иначе они бы не продержались до конца.
В завершение трапезы Клейн снова протянул руку и извлёк из пустоты чашу с шариком ванильного мороженого.
Затем он десертной ложечкой начал есть мороженое, ощущая, как оно тает во рту, оставляя сладкий вкус.
Съев один шарик, он, не удовлетворившись, призвал из потока истории ещё один.
Так Клейн съел пять шариков мороженого с разными вкусами.
Когда Клейн в шестой раз протянул руку, сидевший рядом Амон внезапно усмехнулся:
— В твоей судьбе произошли аномальные изменения. Тебе несказанно повезло.
— Это и есть твоя подготовка?
Протянутая правая рука Клейна застыла в воздухе, а зрачки, казалось, слегка расширились.
Почти в тот же миг в окружающей тьме, там, куда не доставал свет фонаря, все причудливые существа разом задергались и мгновенно превратились в марионеток Клейна.
На этот раз Клейн разом выпустил сотню Духовных Личинок в надежде, что кому-то из них посчастливится избежать кражи Амона.
Следом за этим фигура в чёрном шерстяном пальто без шляпы за кофейным столиком сменилась отвратительным вампиром, с тела которого стекал гной.
Изящный кофейный столик и утончённые приборы, словно разбитое стекло, покрылись мириадами трещин и разлетелись на осколки.
Они быстро вернулись в поток истории, чтобы не мешать последующим призывам Клейна.
В следующую секунду сотня марионеток вместе с Клейном, скрывшимся неизвестно где, одновременно протянули руки в пустоту, пытаясь числом обойти вмешательство Амона.
В этот миг все они были Древними Учёными.
Это была способность, унаследованная от Причудливого Колдуна, источник качественного скачка для Провидца.
Конечно, шанс на успешный призыв у каждой марионетки был независимым и не влиял на других.
В этот момент Клейн пытался призвать проекцию госпожи Посланницы Ренетт Тинекерр в её пиковом состоянии из руин Тюдора. Благодаря контракту и амулетам, это был самый простой для него способ призвать проекцию ангела из потока истории!
Амон по-прежнему невозмутимо сидел на месте, и в его монокле отражался слабый свет, пока он наблюдал, как сто один Клейн одновременно совершают призыв.
Правые руки синхронно вытянулись и вернулись обратно. Ни Клейну, ни его сотне марионеток не удалось вытащить Ренетт Тинекерр из пустоты.
Тут Амон поднял правую руку и тоже провёл ею впереди.
Его рука слегка отяжелела, и он небрежно потянул назад. За пределами полуразрушенного здания появилась кукла размером с замок, в мрачном, пышном платье, опутанная лианами.
Древнее Зло, Ренетт Тинекерр!
Амон украл историческую проекцию, призванную Клейном!
В красных глазах Ренетт Тинекерр тут же отразились силуэты ста марионеток Клейна.
Беззвучно тела этих марионеток, будь то в облике Клейна или монстров, засветились и превратились в рогатых козлов, белых кроликов и других животных.
Проклятие Превращения!
Настоящий Клейн уже исчез, а затем вышел из пламени, поднимающегося от фонаря из шкуры.
Он посмотрел на зверинец, который, возможно, можно было назвать им самим, затем снова сел и усмехнулся:
— Послеобеденная прогулка эффективно улучшает здоровье.
Он ни словом не обмолвился о своей попытке побега, словно ничего и не произошло.
Амон, сохраняя прежнее невозмутимое выражение, весьма любезно кивнул с улыбкой:
— Я читал немало человеческих книг, и в них действительно есть такая точка зрения.
Сказав это, он указал на проекцию Ренетт Тинекерр снаружи:
— Это твой гонец?
Это было легко проверить, поэтому Клейн не стал скрывать и, кивнув, ответил:
— Угу.
— Какая жалость, — Амон окинул проекцию Ренетт Тинекерр взглядом с головы до ног и с цоканьем покачал головой.
Клейн, ощущая, как еда в его желудке постепенно исчезает, спросил:
— О чём жалеешь?
— Мне следовало подождать с тобой в Баклунде несколько дней. Тогда бы твой гонец доставил тебе письмо, и он стал бы моим гонцом, — Амон поправил монокль на правом глазу и с улыбкой сказал. — Украсть гонца ангельского уровня — это очень сложная задача, и очень весёлая, не так ли? Жизнь всегда нуждается в развлечениях, острых ощущениях и предвкушении.
— Я тоже так думаю, — искренне ответил Клейн.
— Жаль, — Амон в остроконечном колпаке снова покачал головой. — С Ночью нужно быть осторожным. Если бы мы задержались дольше, я не знаю, что могло бы произойти.
Говоря это, Ангел Времени прекратил поддерживать историческую проекцию Ренетт Тинекерр, и она исчезла.
— Ты, кажется, очень опасаешься… Богини? — Клейн изобразил интонацию благочестивого последователя Богини Вечной Ночи.
Конечно, ему и не нужно было притворяться — он всё ещё был её избранником.
Взгляд Амона переместился на фонарь из шкуры внутри полуразрушенного здания. Глядя на тускло-жёлтый свет, он сказал:
— Я не могу украсть из сокрытого то, что хочу знать, не могу разгадать, какие ещё у неё могут быть планы, в чём заключается настоящий ключ.
Для Короля Ангелов Пути Мародёра этого было достаточно, чтобы испытывать опасения.
Воспользовавшись моментом, когда Амон отвечал, Клейн внезапно мысленно произнёс на языке великанов священное имя Богини Вечной Ночи:
Едва он произнёс эту строку, как мысль исчезла. Если бы он не планировал этого заранее, то и не заметил бы, что предпринял такую попытку.
Амон повернулся к нему и с улыбкой сказал:
— Ты хотел проверить, повторю ли я мысленно украденную у тебя мысль или фразу?
— Став Паразитом 4-й Последовательности, можно контролировать украденное и проявлять его в нужный момент.
— Вот как, — Клейн слегка кивнул. — Спасибо.
Говоря это, Клейн мысленно быстро анализировал опыт и уроки своего провалившегося побега: