Cuttlefish That – Том 5. Красный Жрец (страница 89)

Искажение!

Мысли Трейси тут же прояснились, ощущение застывшего мозга исчезло.

— Ты… что ты хочешь сделать? — не скрывая ужаса, спросила она, глядя на приближающегося Германа Спэрроу.

Она не могла понять, почему он прекратил попытку превратить её в марионетку, когда она уже была не в силах сопротивляться.

Клейн поступил так, опасаясь, что вице-адмирал Болезнь и Белая Ведьма состоят в очень близком кровном родстве. В таком случае смерть Трейси могла бы насторожить ту полубогиню, искусную в проклятиях, и заставить её заранее принять меры предосторожности.

Шаг, шаг… — под звук шагов Клейн остановился перед ведьмой.

Глава 1108: Запутанная семья

Видя, что Герман Спэрроу не произносит ни слова, сердце Трейси медленно опускалось, словно падая в ледяную пропасть.

Глядя на вице-адмирала Болезни, в чьём выражении читалось отчаяние, Клейн достал из кармана листок для заметок и, встряхнув запястьем, метнул его вперёд, словно игральную карту.

Вжик! — листок, будто металлический, перерезал несколько невидимых нитей, рассёк прозрачные ледяные кристаллы и прошёлся по левому плечу Трейси, оставив за собой расцветающий кровавый след.

Поверхность бумаги быстро окрасилась в алый цвет. Пролетев мимо обездвиженной ведьмы, она, вращаясь, вернулась в ладонь Клейна.

«…» — Трейси, ожидавшая, что листок полетит ей в горло, а не в руку, на мгновение застыла в оцепенении. Лишь когда Герман Спэрроу сложил бумагу и убрал её в железный портсигар, она опомнилась и спросила:

— Твоя настоящая цель — найти Катарину?

Клейн небрежно убрал портсигар обратно в карман и, не отвечая, спокойно спросил:

— Ты её потомок?

Услышав этот вопрос, Трейси, всё ещё скованная льдом и паутиной, вдруг тихо рассмеялась:

— Не просто потомок. Я её дитя.

Дитя… дочь… — Клейн, с одной стороны, радовался, что не поступил опрометчиво и не убил её, тем самым не насторожив Белую Ведьму Катарину, с другой — инстинктивно анализировал, кем же Катарина приходилась «Деве Болезни» Трейси — матерью или отцом.

Если Катарина когда-то была мужчиной, она действительно могла быть отцом Трейси. Но проблема в том, что в конце Четвёртой Эпохи, во время Бледной Катастрофы, она уже была полубогом Последовательности 4, а на Пути Ассасина смена пола с мужского на женский происходит на этапе Ведьмы, Последовательности 7… То есть, чтобы Катарина была отцом Трейси, Трейси должно быть не менее тысячи трёхсот лет, а Потусторонние Последовательности 5 столько не живут. Даже большинство святых Последовательностей 4 и 3 на это неспособны! Ответ может быть только один: Трейси — дочь Катарины, и родилась она в последние несколько десятилетий… Мать-старушка, которой больше тысячи лет… — Клейн слегка кивнул и с непроницаемым лицом уточнил:

— Она твоя мамочка?

Выражение лица Трейси стало немного странным:

— Нет, мать.

Клейн уже хотел спросить, в чём разница — ведь по сути, одно слово более официальное, а другое — более разговорное, — но Трейси уже презрительно усмехнулась:

— Моей мамочкой был другой человек. Когда-то он был моим отцом.

…Какие у вас, ведьм, запутанные семейные отношения… Но это не повод сеять бедствия в мире… — Клейн, используя способности Клоуна, контролировал мышцы лица, продолжая бесстрастно смотреть на «Деву Болезни».

Трейси, уже находясь в отчаянном положении, теперь была готова на всё. Не дожидаясь ответа Германа Спэрроу, она вздохнула и с горькой усмешкой сказала:

— Возможно, я с самого рождения была ошибкой. Ненормальные родители, ненормальные семейные отношения, ненормальные члены секты — всё это и сформировало меня, и ранило. Когда мне было восемь, я обнаружила, что отец, которым я втайне восхищалась и брала с него пример, внезапно стал женщиной. С каждым днём он становился всё более хрупким, всё искуснее использовал своё обаяние. А потом он нашёл себе друга-мужчину и родил мне брата. Можешь себе представить такое? Когда я сбежала из дома, вышла в море и после многих лет борьбы наконец обрела нормальное самосознание и понимание общества, поняла, чего я действительно хочу, одна бутылка зелья превратила меня тоже в женщину. Хех, в женщину…

Клейн молча выслушал и ровным голосом произнёс:

— Твои способности Подстрекателя весьма неплохи.

«…» — Трейси открыла рот, но в итоге лишь вздохнула и со сложным выражением лица усмехнулась: — Признаю, я пыталась вызвать у тебя сочувствие. Каждый хочет жить, разве это неправильно? Но я не сказала ни слова лжи. Всё это — моя жизнь.

Она больше не стала живописать свои страдания и горести, помолчала немного и сказала:

— Прежде чем ты меня убьёшь, я хочу задать один вопрос. Он не доставит тебе хлопот.

— Какой? — спросил Клейн, глядя на ведьму.

Трейси немного поколебалась и наконец спросила:

— В прошлый раз, перед тем как ты пришёл меня убить, Илейн знала об этом?

Клейн на мгновение замолчал:

— Она не знала, что должно было случиться.

Лицо Трейси тут же озарилось светом:

— Правда?

Не дожидаясь ответа Германа Спэрроу, она с крайне сложным выражением лица сказала:

— Перед смертью я могу попросить тебя ещё об одном? Если ты снова увидишь Илейн, скажи ей, что я очень сожалею о прошлом, но не раскаиваюсь.

Сказав это, Трейси попыталась покачать головой, но прозрачные ледяные кристаллы и невидимые нити не позволили ей этого сделать.

Она лишь горько усмехнулась:

— Ладно, не нужно ей ничего говорить. Пусть будет так. Можешь начинать.

Сказав это, Трейси закрыла глаза.

Подождав несколько секунд, она не почувствовала ожидаемой боли, а вместо этого услышала низкий голос Германа Спэрроу:

— Скажи: «Пусть никто меня не беспокоит».

…Трейси была удивлена, её сердце наполнилось недоумением, а на лице отразилась растерянность.

Однако, раз уж она уже стояла перед лицом смерти, такая мелочь не стоила переживаний. Она не стала долго думать и, открыв рот, произнесла:

— Пусть никто меня не беспокоит.

Едва она произнесла эти слова, как тот же самый голос, только громче, разнёсся по всему Чёрной Смерти.

У пиратов это не вызвало никаких подозрений. Словно подчиняясь какому-то странному закону, они инстинктивно начали избегать капитанской каюты, продолжая заниматься своими делами.

Капитан сказала не беспокоить её, значит, в это время они к ней не пойдут!

В то же время Трейси увидела, как Герман Спэрроу снял цилиндр, прижал его к груди и слегка поклонился ей, словно прощаясь.

Затем она почувствовала, что оказалась изолированной от всего мира. Вокруг воцарилась тишина, и даже тот безумный авантюрист исчез.

Она получила то, чего хотела — чтобы её «не беспокоили».

Усиление и Искажение Пути Адвоката!

Ледяной слой на теле Трейси начал таять, но невидимые нити по-прежнему крепко держали её, не давая совершить ни малейшего движения, даже изменить центр тяжести.

Так она и осталась стоять, словно живая восковая фигура.

Он меня не убил… — Трейси растерянно смотрела перед собой, на мгновение не веря в происходящее.

Она не думала, что Герман Спэрроу не стал её убивать из жалости. Этот безумный авантюрист убил множество пиратов, и его рука никогда не дрогнула. А Трейси, хоть и не считала себя типичной ведьмой и не совершала многого из того, что приписывают ведьмам, будучи пираткой, как могла не творить зло? И работорговля, и грабёж судов — во всём этом у неё был богатый опыт.

Точно так же Трейси не думала, что Герман Спэрроу был тронут её красотой и историей и воспылал к ней страстью, потому что его взгляд был холодным, как будто он смотрел на мертвеца.

Должны быть другие причины… — мысли Трейси неслись с бешеной скоростью. Она начала строить догадки, исходя из того, что могло быть с ней связано, и вскоре пришла к определённому выводу. — Должно быть, дело в слишком близком кровном родстве с матерью. Ведьмы искусны в проклятиях. Стоит мне умереть, как мать тут же это почувствует, поймёт, что здесь что-то не так, и заранее примет меры, лишив Германа Спэрроу цели для его дальнейших действий. Поэтому он и оставил меня в живых, но лишил возможности связаться с кем-либо… Похоже, независимо от того, удастся ли ему справиться с матерью или нет, он может вернуться, чтобы убить меня… А чтобы выжить, я должна успеть спастись до этого.

В душе Трейси не питала к своей матери Катарине особо глубоких чувств. Эта Нестареющая Ведьма прожила уже достаточно долго, и большую часть времени поддерживала юношеский задор, общаясь с молодыми людьми. К детям, которых она время от времени рожала из любопытства, она относилась с пылом лишь некоторое время, а большую часть времени была холодна.

Однако с возрастом Катарина стала говорить, что Трейси всё больше походит на неё в молодости, и одарила её большей любовью и помощью.