Cuttlefish That – Том 5. Красный Жрец (страница 119)
Затем, в укромном углу, крыса открыла пасть и произнесла человеческим голосом:
О, Благословлённый морей и Мира Духов, защитник архипелага Росэйд, повелитель подводных созданий, владыка цунами и бурь, великий Кальветуа…
Едва крыса закончила, как Клейн, уже свернувший на другую улицу, исчез. На его месте осталась лишь вспышка огня, которая быстро погасла.
Он использовал Огненный Прыжок, но не для того, чтобы просто переместиться, а чтобы попасть в заранее снятый номер в гостинице и встретиться там с одной из своих марионеток. Поэтому ему не стоило слишком опасаться, что Заратул его почувствует и это приведёт к неприятностям, ведь цель была ясна, расстояние коротким, а сам он был под защитой.
В номере, под взглядом марионетки Энуни, Клейн сделал четыре шага против часовой стрелки и вознёсся над серым туманом.
Сев во главе бронзового стола, он притянул к себе Скипетр Морского Бога и, используя «молитвенные огоньки» и Истинное Зрение, начал наблюдать за целью — мужчиной, который служил посредником для Ведьмы Трисси.
Через несколько минут Ренетт Тинекерр, как и было условлено, появилась в той квартире, забрала золотую монету и оставила на столе конверт.
Мужчина снова задрожал от страха, но в итоге пересилил себя, взял письмо и взвесил его в руке.
Через четверть часа он бережно достал чёрную, похожую на клейстер, субстанцию, отделил небольшой кусочек и нанёс на поверхность зеркала.
Вскоре в тёмном зеркале он увидел девушку, занимавшую все его мечты, и поспешно сказал:
— Этот сумасшедший авантюрист только что прислал письмо. Внутри, кажется, что-то ещё. Как ты и велела, я не открывал.
В этот момент картина, которую видел Клейн над серым туманом, начала меняться.
В его поле зрения само зеркало стало расплывчатым, больше похожим на тёмный, иллюзорный и нереальный проход. Он соединялся с подобными объектами вокруг, образуя сложную и абстрактную «паутину», сплетающуюся в глубокий и причудливый «мир».
Клейн, используя Истинное Зрение, усиленное серым туманом, мог с трудом разглядеть общую картину, но не детали. Он не знал, скрываются ли в этом «мире» странные и ужасные существа.
— Брось письмо в зеркало.
— Разве его можно туда бросить? — как низкоуровневый Потусторонний, мужчина ещё не видел таких чудес. Он поколебался, взял письмо и прижал его к зеркалу.
Поверхность зеркала покрылась тёмной рябью, словно водная гладь.
Мужчина почувствовал, как твёрдое на ощупь стекло стало мягким, и увидел, как письмо волшебным образом прошло сквозь него и оказалось внутри иллюзорного, колеблющегося пространства.
Затем письмо, словно притянутое огромным водоворотом, продолжило падать вглубь, к комнате, где находилась Трисси.
Клейн над серым туманом поднял Скипетр Морского Бога и сосредоточенно отслеживал письмо, пытаясь определить местоположение Ведьмы.
В этот самый момент в его «Истинном Зрении» глубокое и тёмное Зазеркалье сильно исказилось, и всё стало расплывчатым.
Когда искажение прекратилось, Клейн уже потерял из виду и письмо, и Ведьму Трисси.
Именно из-за этих странностей Трисси он не рискнул подмешать в материалы свои волосы, чтобы отследить её. Это было бы слишком опасно, могло навлечь ужасное проклятие и привести к мгновенной смерти.
Для Клейна смерть — не проблема. Пока его тело не будет уничтожено, он, скорее всего, сможет воскреснуть. Но в таком случае он упустит шанс найти Трисси — та наверняка быстро сменит местоположение. Разве это не будет пустой тратой драгоценной возможности воскреснуть?
Потерпев неудачу, Клейн быстро вернулся в реальный мир и покинул Район Моста Баклунда.
На следующее утро Клейн с обычным, ничем не примечательным лицом, нанял карету и отправился в Собор Святого Самуила.
Он намеревался, произнеся почётное имя и тихо помолившись, сообщить Богине Вечной Ночи о планах Ведьмы Трисси. Если в ночь полнолуния что-то пойдёт не так, по крайней мере, за Баклундом будет присматривать божество, которое будет заранее готово.
В подобных вопросах Клейн никогда не проявлял излишней самоуверенности и трезво оценивал свои возможности:
Что до того, почему он не сделал это дома, а поехал в Собор Святого Самуила, то Клейн хотел заодно осмотреть улицу Берклунд и её окрестности, чтобы поискать следы прибытия Амона.
Погружённый в свои мысли, Клейн, подъезжая к улице Пеллисфилд, заранее вышел из кареты и велел своей марионетке Энуни в укромном месте произнести почётное имя Бога Морей.
Сам же он поменялся местами с марионеткой Конасом и в «искривлённом» замкнутом пространстве сделал четыре шага против часовой стрелки, вознесясь над серым туманом.
Затем, с помощью усиленного Скипетром Морского Бога «Истинного Зрения», он внимательно осмотрел улицу Берклунд и Благотворительный фонд Лоэна.
Затем он подошёл к Собору Святого Самуила, вошёл в дверь и сел на скамью в тёмном и тихом главном молитвенном зале.
Тихо произнеся почётное имя Богини Вечной Ночи, Клейн кратко изложил:
Посидев немного в тишине и не получив ответа ни от Богини, ни от вышедшего архиепископа, Клейн надел шёлковый цилиндр и медленно вышел из собора.
Ночью он сменил местоположение и, управляя крысой-марионеткой, произнёс почётное имя другого существа:
Как и в прошлый раз, едва крыса закончила молитву, она тут же умерла, а Клейн удалился на безопасное расстояние.
Он хотел встретиться с Красным Ангелом, чтобы поговорить о Господине Двери и Тёмном Ангеле Сасрире.
Подождав несколько минут, Клейн с помощью другой крысы-марионетки увидел, как первая внезапно вспыхнула, извергая ослепительно белое пламя.
Это пламя быстро начертало на земле короткую фразу:
…Мышцы на лице Клейна едва заметно дёрнулись.
Он немного подумал и, решив не настаивать, покинул этот район.
Спустя несколько десятков секунд оставшееся ослепительно белое пламя сложилось в новые слова:
Но к этому времени Клейн был уже далеко.
В одном из домов в каком-то районе Баклунда Сорен Эйнхорн Медичи в чёрной с красным узором мантии и с бледным лицом встал с дивана.
Он слегка нахмурился и пробормотал себе под нос:
— Кто-то мне мешает…
Незаметно в Баклунде наступила ночь полнолуния.
В комнате, залитой багровым светом, Ведьма Трисси стояла внутри алтаря, окружённого ритуальными материалами: рубинами, сапфирами, изумрудами, алмазами, жемчугом, лазуритом.
После довольно сложных приготовлений она подожгла прядь волос в руке и бросила её в котёл.
Когда пламя окрасилось в тёмный оттенок, Трисси отступила на два шага и с торжественным выражением лица произнесла на языке великанов:
О, великие Врата всех Врат;