Cuttlefish That – Том 1. Клоун (страница 44)
— Четыре, пять, шесть, семь, как раз, — усмехнулся Старый Нил и, взглянув на рецепт, продолжил: — Три капли Сока болиголова. Эту штуку пить нельзя ни в коем случае, иначе тебя парализует, и ты умрёшь в оцепенении. В древности это был лучший способ самоубийства.
Старый Нил сменил пипетку и добавил Сок болиголова в котёл, отчего пошёл странный, проясняющий сознание запах.
— Девять граммов Порошка травы драконьей крови, — Старый Нил неторопливо достал из сундучка прозрачную пробирку, в которой был тёмный, как железо, порошок.
С помощью мензурки и весов он отмерил 9 граммов порошка, высыпал его в котёл и пару раз помешал черпаком из тёмного дерева. Клейн почувствовал, как у него всё сжалось внутри — выглядело это не слишком надёжно.
— Вообще-то, все предыдущие ингредиенты — вспомогательные. Добавишь чуть больше или чуть меньше — на конечный результат это не повлияет. Может, ещё немного подсыпать? — пошутил Старый Нил. — Два оставшихся — вот что главное. Их количество может быть немного меньше, но не сильно, иначе «продвижение» не удастся. И да, их ни в коем случае не должно быть больше, ни на йоту. Иначе после принятия зелья придётся лечить психику. Бывали и те, кто умирал на месте.
Клейн тут же напрягся и увидел, как Старый Нил достаёт из серебряного сундучка чёрную стеклянную бутыль.
— Кровь лавового осьминога, 10 миллилитров. Этот осьминог — сверхъестественное существо, он явно мутировал, а его тело покрыто мистическими символами. Его кровь быстро разлагается на солнце, теряя свои особые свойства, поэтому её нужно хранить в непрозрачной ёмкости, — голос Старого Нила перестал быть расслабленным. Он быстро, но осторожно отмерил пробиркой 10 мл крови.
Кровь была лазурного цвета, как небо, и время от времени в ней появлялись призрачные пузырьки, словно она была связана с Миром Духов.
— Вылей кровь из пробирки, а то, что останется на стенках, не трогай. Это для предотвращения передозировки, — тихо сказал Старый Нил.
Как только лазурная кровь коснулась жидкости в котле, раздался плеск. Окружающий свет окрасился в бледно-голубой цвет, и Клейн испытал странное, далёкое и знакомое чувство.
Казалось, это был опыт пребывания в утробе матери, от которого душа словно воспаряла.
— И последнее — Звёздный кристалл, 50 граммов, — голос Старого Нила прозвучал у самого уха Клейна, возвращая его к реальности. Он снова посмотрел на стол.
В руках старика появился кристалл, чистый до предела. Он был желеобразным, как земное желе, и казался недостаточно твёрдым.
В бледно-голубом свете он отражал мириады искр, словно внутри него таилось целое звёздное небо.
— Это лучший материал для изготовления хрустального шара для гадания... Возьму чуть меньше, с учётом погрешности, — сказал Старый Нил, отмеряя и отрезая кусочки серебряным ножом с узорами.
Закончив с подготовкой, Старый Нил бросил несколько маленьких кусочков Звёздного кристалла в котёл.
В тот же миг поднялся призрачный туман, застилая всю Алхимическую лабораторию.
В этом тумане Клейну почудилось звёздное небо, и ему показалось, что он ощущает на себе взгляды неких невидимых существ.
Через несколько секунд туман рассеялся. Старый Нил зачерпнул из котла густую тёмно-синюю жидкость. Она обладала странным свойством: все её частицы были связаны между собой и не разделялись, так что в котле не осталось ни капли.
Тёмно-синюю жидкость перелили в непрозрачный стакан. Старый Нил указал на него и сказал:
— Готово. Твоё зелье Провидца.
Глава 32: Духовное Зрение
Клейн посмотрел на тёмно-синюю густую жидкость, которую трудно было назвать напитком, и с трудом сглотнул.
— Просто выпить? Никакой дополнительной подготовки не требуется? Например, ритуала, заклинания или молитвы?
Старый Нил хмыкнул:
— Подготовка? Есть одна. Сначала выпей бокал интисского Вина Аурмир, затем выкури Сигару Диси, напевая при этом мелодичный мотив и исполняя лёгкий придворный танец. Если хочешь, можно и чечётку. А напоследок — партия в Гвинт... если нервничаешь.
Он отставил трость и, словно поднимая тяжёлый предмет, взял правой рукой непрозрачный стакан. Запах зелья был едва уловим, почти призрачен.
— Молодой человек, не сомневайся. Чем больше сомнений, тем больше нервов и страха, а это повлияет на усвоение, — как бы невзначай бросил Старый Нил, стоя спиной к Клейну.
Он уже подошёл к раковине и, открыв кран, мыл руки под струёй воды.
Клейн молча кивнул, сделал глубокий вдох и, словно в детстве, зажав нос перед приёмом лекарства, поднёс стакан ко рту, запрокинул голову и залпом выпил.
Прохладное, скользкое ощущение быстро заполнило его рот, затем скользнуло по пищеводу и опустилось в желудок.
Густая тёмно-синяя жидкость словно выпустила множество тонких и длинных щупалец. Холод и острое покалывание мгновенно пронзили каждую клетку тела Клейна.
Он невольно забился в конвульсиях. Всё вокруг быстро расплылось. Цвета стали насыщеннее: красный — ещё краснее, синий — ещё синее, чёрный — ещё чернее. Яркие цветовые пятна беспорядочно смешались, словно картина, выплеснутая на холст художником-импрессионистом.
Клейн уже видел нечто подобное — во время допроса, который проводила медиум Дейли Симон.
Сейчас его зрение было затуманено, а мысли — рассеянны, но ясны. Он чувствовал себя утопающим, дрейфующим в море.
Постепенно он начал различать окружающую обстановку. Все цвета отчётливо накладывались друг на друга, а вокруг висел лёгкий, сероватый и призрачный туман.
Вокруг него были некие сущности, которые трудно было описать, некоторые настолько прозрачные, что казались несуществующими. В глубине виднелись потоки чистого света разных цветов. Этот свет казался живым или хранил в себе бесконечные знания.
Внезапно его осенило, и сознание резко устремилось вниз, сливаясь с телом.
Туман быстро рассеялся, цветовые пятна пришли в норму, а потоки чистого света и несуществующие сущности мгновенно исчезли.
Обстановка в Алхимической лаборатории вернулась к обычному состоянию, но Клейн чувствовал, будто его голова раздувается и вот-вот треснет. Всё двоилось в глазах, а в ушах раздавался еле слышный шёпот неизвестного происхождения:
— Хоронакис... Флегрея... Хоронакис... Флегрея... Хоронакис... Флегрея...
Лоб пронзила острая боль, а сердце наполнилось желанием выплеснуть эмоции, желанием разрушать.
Он нахмурился и несколько раз встряхнул головой.
— Зрение стало необычным? И ты слышишь звуки, которых раньше не слышал? — с улыбкой спросил стоявший рядом Старый Нил.
— Да, мистер Нил. Что мне делать? — спросил Клейн, сдерживая сильное возбуждение.
Старый Нил усмехнулся:
— Это потому, что сила зелья вышла из-под контроля, а у тебя нет способа её обуздать. Ладно, делай, как я говорю. Представь в уме какой-нибудь предмет — обычный, простой, лёгкий.
Клейн сосредоточился и мысленно представил свой чёрный шёлковый полуцилиндр, воображая ощущение от прикосновения к нему, его конкретную форму.
— Сконцентрируй на нём всё своё внимание. Постоянно повторяй, постоянно представляй. Чувствуешь себя лучше? — голос Старого Нила проникал в сознание, словно убаюкивающая песня.
Клейн постепенно перенёс всё внимание на воображаемый шёлковый цилиндр и почувствовал, как шёпот в ушах становится тише, пока совсем не исчез, а двоящиеся образы в глазах медленно слились воедино, перестав быть размытыми.
— Намного лучше, — сказал Клейн, выдыхая и успокаивая бушующие в душе эмоции.
Он оглядел своё тело, не обнаружив никаких аномалий.
Подвигав руками и ногами, Клейн с надеждой и сомнением спросил:
— У меня получилось? Я теперь Провидец?
Старый Нил достал откуда-то посеребрённое зеркало и поднёс к его лицу:
— Посмотри в глаза.
Клейн вгляделся и увидел в зеркале себя: в чёрном цилиндре, с довольно резкими чертами лица, обычной внешности. Кроме потного лица, он, казалось, ничем не отличался от прежнего.
Следуя совету Старого Нила, он внимательно посмотрел на свои глаза и только тогда заметил, что его карие зрачки стали значительно темнее. Они были тёмными, как беззвёздная ночь, тёмными, словно могли поглотить душу.
В обычных условиях тёмно-карие зрачки легко принять за чёрные, и без пристального взгляда Клейн и сам бы не заметил разницы.