Cuttlefish That – Том 1. Клоун (страница 268)
Но даже так, Клейн замер. Острая боль заполнила его сознание, вытеснив все мысли.
На конце костяного клинка стремительно материализовался силуэт. Если бы не её сильно выпирающий живот, в ней уже никто не смог бы узнать Мегаос.
Её волосы и одежда сгорели дотла, кожа на лице и теле обуглилась и отваливалась кусками. Нос расплавился, оставив на своём месте две чёрные дыры. Глазницы были пусты, и в их глубине плясало бледно-белое пламя.
Левая рука Мегаос превратилась в тот самый белый костяной клинок, который она держала в руке, — дьявольский и одновременно священный.
Пол содрогнулся. Мегаос, игнорируя Данна, игнорируя Леонарда, игнорируя вновь нахлынувшие чёрные, холодные и скользкие нити, телепортировалась к застывшему после переката Клейну и занесла костяной клинок над его шеей.
Внезапно она услышала голос, исполненный величайшего богохульства:
— Подчинись!
Леонард поднял левую руку, нацелив ладонь на Мегаос. Запечатанный артефакт 2-105 на его запястье из толстого, бледного, окровавленного сосуда превратился в тёмно-красный, раздувшийся до предела «кишечник».
С помощью Похитителя Сосудов он успешно украл у Мегаос Слова Хулы и теперь пытался использовать её же способность, чтобы подчинить её!
Под воздействием Слов Хулы Мегаос согнулась в поясе, её колени задрожали, движения замерли. Бесчисленные чёрные нити, словно обнаружив лакомую добычу, устремились к ней. Клейн, воспользовавшись моментом, перекатился в другую сторону, оставляя за собой кровавый след.
Боль немного отступила, и он, сунув руку в карман, достал последний Талисман Солнечной Вспышки.
Голова Мегаос взорвалась сама по себе, разбрасывая обугленную кожу и плоть.
Но её безголовое тело, освободившись от влияния Слов Хулы, ринулось, словно пушечное ядро, на Леонарда! Из-за того, что Слова Хулы были прерваны силой, Леонард на мгновение застыл на месте.
В этот момент Данн Смит всё так же крепко сжимал урну с Прахом Святой Селены, его лицо было смертельно бледным. А созданным им ледяным чёрным нитям не хватало всего мгновения, чтобы сомкнуться и поглотить всё пространство вокруг.
Мегаос врезалась в Леонарда, впечатав его в стену, которая с грохотом обрушилась.
Кости Леонарда трещали, изо рта текла кровь. Он не успел даже попытаться сопротивляться и тут же потерял сознание.
Мегаос занесла белый костяной клинок, но бесчисленные чёрные нити, исходившие из урны с Прахом Святой Селены, снова опутали её, пытаясь обездвижить.
Клейн, не обращая внимания на свои раны, достал тонкую золотую пластину.
Едва он собрался произнести заклинание на древнем гермесском, как в глубокой, тёмной и тихой комнате раздался внезапный звук:
—
Это был плач младенца.
Глава 209: Свет
—
Младенец в утробе Мегаос заплакал, зашевелился, стремясь родиться, помочь матери вырваться из беды.
Чёрные, холодные и скользкие нити, словно испугавшись или будто их схватила невидимая сила, отпрянули назад.
—
Данн и Клейн одновременно почувствовали сильное головокружение. Их горло сдавило, дыхательные пути сжались, и дышать стало невыносимо трудно.
Из носа, глаз и ушей потекла алая кровь, словно все капилляры в их телах лопнули.
Если бы не то, что Клейн, пребывая над серым туманом, привык к шёпоту и крикам, и если бы не то, что Данн держал в руках Прах Святой Селены, они бы наверняка потеряли сознание, как Леонард Митчелл.
Безголовое тело Мегаос развернулось и устремилось к Клейну. Обугленная, отваливающаяся кусками кожа, плоть и священный, но в то же время дьявольский белый костяной клинок отчётливо отразились в его глазах.
Клейн, едва оправившись от шока благодаря своему богатому опыту, почувствовал, как по коже побежали мурашки. Он видел, как она, телепортируясь, безумно несётся к нему, не давая ни единого шанса произнести заклинание, влить духовную силу и бросить Талисман Солнечной Вспышки.
Едва он собрался перекатиться в сторону, как увидел, что Мегаос внезапно замерла. Чёрный плащ Данна Смита взметнулся за спиной, а сам капитан, опустив голову, выгнул спину, под которой проступили толстые, извивающиеся жгуты, словно там прятались змеи, щупальца, чудовища!
Данн использовал свою способность Ночного Кошмара, чтобы силой вмешаться в действия Мегаос.
Брызнула густая алая кровь, дождём окропив всё вокруг.
Данн, бледный, не выказал ни капли отчаяния от такого исхода, ведь его кровь была поглощена чёрными нитями, исходящими из Праха Святой Селены!
Поглощена!
Бесчисленные холодные, скользкие, похожие на щупальца нити внезапно обезумели. Они ринулись вперёд, намертво опутав Мегаос, опутав её выпирающий, начавший шевелиться живот.
Шанс!
Клейн, одновременно напряжённый и обрадованный, уже приготовился произнести слово «Свет» на древнем гермесском.
—
Плач младенца раздался снова, на этот раз непрерывный и более торопливый!
Чёрные, бесчисленные, почти невидимые нити внезапно замерли, словно поражённые молнией, и, дрожа, начали отступать.
Данн, видя, что Мегаос вот-вот вырвется, на мгновение изменился в лице и, почти не колеблясь, отдёрнул правую руку, вонзив её себе в грудь, в левую сторону груди!
Он быстро выдернул руку, окровавленную, сжимавшую сердце, источавшее покой ночи и переменчивость сновидений, сердце, которое всё ещё сокращалось и расширялось!
Раздался плач, подобный голосу ночного кошмара. Бесчисленные чёрные нити, наполнившись ледяным спокойствием, снова сжались, намертво, мёртвой хваткой сковав Мегаос!
Даже когда из живота Мегаос донёсся ещё один крик младенца, они не ослабли, а наоборот, заперли этот ужасный звук внутри своего сплетения!
Слёзы, смешанные с кровью, катились по щекам Клейна, когда он низким голосом произнёс слово на древнем гермесском:
— Свет!
Остатки его духовной силы хлынули в тонкую золотую пластину, испещрённую таинственными узорами. В голове у него помутилось, закружилось.
Собрав последние силы, Клейн метнул Талисман Солнечной Вспышки в опутанную чёрными нитями Мегаос.
На этот раз чёрные нити не отступили. Они больше не подчинялись инстинкту, а следовали чьей-то воле.
Внутри урны с Прахом Святой Селены всё ещё билось алое сердце Данна.
Солнечный свет снова пробился сквозь дыру в потолке, пронзил весь третий этаж и хлынул в Охранную Компанию Чёрный Шип, почти превратившись в материальный столб.
Притянутый Талисманом Солнечной Вспышки, он отразился и сфокусировался на Мегаос.