Cuttlefish That – Том 1. Клоун (страница 199)

Через несколько секунд он отвёл взгляд. Перед ним возник лист желтовато-коричневого пергамента. Взяв перо, он записал изменённый ритуал призыва:

«Зажечь одну свечу, символизирующую себя;

Создать священное пространство с помощью Стены духовности;

Капнуть в пламя свечи эфирное масло полнолуния, гидролат ромашки, порошок цветка глубокого сна и другие материалы (примечание: на этом шаге можно не быть слишком строгим, так как это призыв самого себя);

Произнести следующее заклинание:

Я! (На древнем гермесском, языке великанов, драконов или эльфов, произносить низким голосом)

Именем своим призываю (на гермесском):

Шута, не принадлежащего этой эпохе; таинственного властителя над серым туманом; правителя удачи в жёлтом и чёрном».

…

Внимательно перечитав написанное трижды, Клейн в самом низу добавил вопрос для гадания:

«Проведение вышеописанного ритуала во внешнем мире опасно».

Фух… — он выдохнул, отложил перо, снял с запястья серебряную цепочку и взял её в левую руку.

Когда топазовый маятник замер над пергаментом, едва не касаясь вопроса, он сосредоточился и вошёл в состояние медитации.

«Проведение вышеописанного ритуала во внешнем мире опасно».

«Проведение вышеописанного ритуала во внешнем мире опасно».

…

Повторив семь раз, Клейн открыл свои почти чёрные глаза и увидел, что топазовый маятник вращается против часовой стрелки.

Это означало «нет». Опасности не было!

— Можно попробовать, — Клейн поспешно заставил материализовавшиеся предметы исчезнуть, окутал себя духовной силой и, имитируя падение, устремился вниз.

Вернувшись в спальню, Клейн, поскольку комната уже была запечатана Стеной духовности, сразу же расчистил письменный стол и поставил в центр свечу с ароматом мяты.

Он поднёс правую руку к фитилю и, с помощью трения духовной силы, зажёг его.

В мерцающем желтоватом свете Клейн капнул в пламя соответствующие эфирные масла, гидролаты и порошки трав.

Спокойный, умиротворяющий аромат мгновенно заполнил комнату, которая то озарялась светом, то погружалась во мрак.

Отступив на два шага, Клейн посмотрел на свечу, символизировавшую его самого, и низким голосом произнёс на языке великанов:

— Я!

Затем он перешёл на гермесский:

— Именем своим призываю:

— Шута, не принадлежащего этой эпохе; таинственного властителя над серым туманом; правителя удачи в жёлтом и чёрном.

Едва он произнёс эти слова, как почувствовал, что мерцающее желтоватое пламя и умиротворяющий аромат вокруг смешались в единый вихрь, жадно поглощающий его духовную силу.

— О, цветок глубокого сна, дитя багровой луны, передай свою силу моему заклинанию… — превозмогая неприятное ощущение от утекающей духовной силы, Клейн дочитал заклинание до конца.

В этот момент он увидел, что пламя свечи перестало дрожать. Оно застыло, окрасилось в серовато-белый цвет и расширилось до размеров ладони.

Никого не призвал… Ах, да, возможно, мне нужно ответить на призыв с серого тумана… Как же хлопотно призывать самого себя… — Клейн потёр виски, где ощущалась пустота и острая боль, и беззвучно пробормотал.

Он переждал секунд десять, сделал четыре шага против часовой стрелки и снова оказался над серым туманом. Там, над высоким креслом во главе древнего стола, расходились круги световых волн.

Они исходили от странного символа за спинкой кресла — символа, состоящего из «безглазого ока», символизирующего тайну, и «искажённых линий», символизирующих перемены.

Клейн лишь сделал движение, будто собираясь коснуться его, как в ушах тут же раздались слова заклинания: «Я! Именем своим призываю…», «Шута, не принадлежащего этой эпохе…», «таинственного властителя над серым туманом…». Он увидел, как хлынувшая духовная сила смешалась с расходящимися световыми волнами и превратилась в иллюзорную, несформированную дверь.

Эта дверь покачивалась, пытаясь открыться. Клейна осенило, и он с силой вознамерился толкнуть её.

Почти мгновенно безбрежный серый туман и величественный дворец будто что-то потянуло за собой, и по ним прошла едва заметная рябь.

Рябь расходилась кругами, устремляясь к той иллюзорной, несформированной двери.

Однако, как бы Клейн ни старался, дверь не открывалась, и в итоге всё снова затихло.

Потому что Врата Призыва не до конца сформировались? — Клейн отвёл свою волю и, нахмурившись, стал анализировать причину неудачи.

Он мимоходом назвал эту иллюзорную дверь Вратами Призыва.

Хм, мне не хватило духовной силы, чтобы создать полноценные Врата Призыва… Когда я продвинусь до Последовательности 8, стану Клоуном и переживу начальный опасный период, можно будет попробовать ещё раз. Возможно, тогда всё получится… — Клейн слегка кивнул, примерно поняв, в чём дело.

Этот эксперимент вселил в него огромную уверенность и сильно воодушевил. Ведь это был первый раз, не считая инцидента с гаданием о Вечном Палящем Солнце, когда он вызвал необычную реакцию в таинственном пространстве над серым туманом!

Однажды я раскрою все тайны этого места! — мысленно и с восторгом провозгласил Клейн и, окутанный духовной силой, погрузился в безбрежный серый туман.

Вернувшись в спальню, Клейн поспешно потушил свечу, завершив ритуал, затем прибрался на столе и развеял Стену духовности.

Поднявшийся ветерок принёс с собой прохладу. Клейн зевнул, рухнул на кровать и, едва укрывшись одеялом, тут же заснул.

В туманном, обрывочном сне Клейн вдруг очнулся и обнаружил, что сидит в гостиной своего дома и держит в руках газету Честный Человек Тингена.

…Неужели капитан опять здесь? — он сначала опешил, а затем с досадой и смехом посмотрел в эркерное окно.

Скрип… — дверь открылась, и вошёл Данн в чёрном плаще до колен, с тростью и трубкой в руке.

Он всё так же был в чёрном полуцилиндре, и его серые глаза всё так же были глубоки.

Данн вошёл в гостиную, сел в то самое кресло и, не спеша, закинул правую ногу на левую.

Отложив трость и сняв шляпу, он откинулся на спинку и так и сидел, молча и задумчиво глядя на Клейна.

Капитан, что вы сегодня задумали… — Клейн был в полном недоумении.

Чтобы не выдать, что он знает, что это сон, он сделал вид, будто ничего не произошло, и продолжил читать газету.

Минута, две, пять… Он поднял глаза на Данна и увидел, что капитан всё так же молча и задумчиво смотрит на него.

Пять минут, десять, пятнадцать… Клейн, уже несколько раз перелистав газету, краем глаза видел, что Данн всё так же молча и задумчиво смотрит на него.

Капитан, мне так не по себе… — Клейн начал ёрзать. Он сложил газету, отложил её в сторону, с улыбкой кивнул Данну, а затем пошёл на кухню, взял тряпку и принялся демонстративно протирать обеденный стол и кофейный столик.

Капитан, видите, мой сон такой простой, такой обычный, такой скучный, в нём не на что смотреть, уходите скорее! Или сотворите призрака, я притворюсь, что напуган, и вы получите своё достижение Кошмара! — он молча молился, но, подняв глаза, встретил глубокий, задумчивый взгляд серых глаз Данна.

Под этим безмолвным, неизменным взглядом Клейн вытер всю мебель, убрал всю комнату и ужасно устал во сне.

Но больше всего его утомил Данн Смит, который всё это время молча и задумчиво смотрел на него.

Неизвестно, сколько он так трудился, но наконец он увидел, как капитан опустил правую ногу, встал, взял трость, надел шляпу и направился к двери.

Клейн, затаив дыхание, проводил Данна взглядом до самого выхода.

Он невольно поднял правую руку, прощаясь.

Фух… — когда всё вернулось на круги своя, Клейн протяжно выдохнул.

Это был настоящий кошмар! — с горечью подумал он.