Cuttlefish That – Том 1. Клоун (страница 121)

«Кадр» сменился, и Клейн словно увидел себя, превратившись в девушку по имени Мари.

Она тоже работала на свинцовом заводе, молодая и жизнерадостная.

Внезапно у нее начались судороги половины лица, а затем той же стороны руки и ноги.

— У вас эпилепсия, — услышала она, корчась в судорогах.

Она упала, судороги становились все сильнее, и в конце концов она потеряла сознание.

…

Еще одна девушка. Она была подавлена, бродила по улице как безумная, у нее даже появились проблемы с речью.

Ее мучили сильные головные боли, на деснах была синяя линия, и ее время от времени сводило судорогой.

Она встретила врача, который сказал:

— Лафферти, это отравление свинцом.

Врач с сочувствием смотрел на нее, смотрел, как ее снова и снова сводит судорогой, смотрел, как в ее глазах гаснет свет.

…

Одна за другой картины представали перед глазами Клейна. Он был наполовину погружен в них, наполовину хладнокровно наблюдал.

Внезапно он полностью понял, что случилось с этими девушками:

Они были работницами, долгое время контактировавшими со свинцовыми белилами, долгое время находившимися в пыли. Они умерли от отравления свинцом.

А у сэра Девере как раз был один свинцовый и два керамических завода, где работали в основном дешевые работницы!

Клейн молча «смотрел» на все это, понимая, что остался невыясненным лишь один момент:

Такие предсмертные эманации были очень слабы, и даже в большом количестве они не могли повлиять на реальность, на Девере.

Если только… если только одна, более сильная и упорная эманация, не объединила их.

В этот момент он «увидел» еще одну девушку.

Этой девушке было не больше восемнадцати лет, она наносила глазурь на керамику на заводе.

— Гарриет, как ты себя чувствуешь в последнее время, голова не болит? Если будет сильно болеть, обязательно скажи мне. Сэр Девере распорядился, чтобы те, у кого сильные головные боли, больше не контактировали со свинцом и увольнялись, — с беспокойством спросила пожилая женщина.

Гарриет потерла лоб и с улыбкой ответила:

— Немного, но терпимо.

— Тогда завтра скажи мне, не стало ли хуже, — напутствовала пожилая женщина.

Гарриет согласилась и, вернувшись домой, время от времени потирала лоб.

Она увидела, как с улицы вернулись ее родители и братья, на их лицах была печаль.

— Твой отец и братья потеряли работу… — сказала ее мать, вытирая слезы.

Ее отец и братья, опустив головы, тихо сказали:

— Мы пойдем в порт, поищем работу.

— Но у нас нет денег даже на хлеб на послезавтра… Может, нам придется переехать в самый конец Нижней улицы… — мать Гарриет, покраснев глазами, посмотрела на нее. — Когда ты получишь зарплату? 10 сулов, верно?

Гарриет снова потерла лоб:

— Да, в субботу, в субботу.

Она больше ничего не сказала, была как всегда тиха. На следующий день, вернувшись на завод, она сказала начальнику, что головная боль прошла и все в порядке.

Она улыбалась, каждый день шла 5 километров на работу и 5 километров обратно, все чаще потирая голову.

— Вы еще не нашли работу? — Гарриет посмотрела на черный хлеб, варящийся в супе, и не удержалась, спросив отца и братьев.

Ее отец с горечью сказал:

— Сейчас плохие времена, во многих местах сокращения. Даже в порту работаешь один день, а другой отдыхаешь. За неделю удается заработать всего 3 сула и 7 пенсов.

Гарриет вздохнула и больше ничего не сказала, была как всегда тиха, лишь незаметно спрятала за спину внезапно начавшую дергаться левую руку.

На следующий день она снова пошла на работу. Солнце медленно поднималось, на улице становилось все больше людей.

Внезапно ее начало трясти, все тело охватила дрожь.

Она упала на обочине, изо рта пошла пена.

Она смотрела в небо, ее зрение затуманивалось. Она видела прохожих, видела, как кто-то подходит, видела проезжающий экипаж, видела герб семьи Девере с летящим голубем.

Она попыталась открыть рот, но не смогла издать ни звука.

Так она и ничего не сказала, была как всегда тиха.

Но в отличие от обычного, она умерла.

Глава 91: Решение

Картины начали искажаться, расплываться и исчезать.

Клейн вышел из состояния, похожего на сон, и его зрение привыкло к полумраку спальни.

Он знал, что его брат Бенсон, получая зарплату в 1 фунт 10 сулов, то есть 30 сулов в неделю, с трудом содержал его и Мелиссу по обычным меркам.

Он думал, что большинство рабочих получают 20 сулов в неделю.

Он слышал от Мелиссы, что на Нижней улице Железного Креста в одной комнате живут семьи по пять, семь, а то и десять человек.

Он знал от Бенсона, что в последние несколько месяцев из-за ситуации на Южном континенте в королевстве начался экономический спад.

Он узнал, что горничная на полном пансионе получает от 3 сулов 6 пенсов до 6 сулов в неделю.

Клейн поднял руку, сжал переносицу и долго молчал, пока не заговорил лежащий на кровати сэр Девере:

— Офицер, вы ничего не скажете? Психологи, которых я нанимал раньше, в такой обстановке всегда разговаривали со мной, задавали вопросы. Впрочем, я действительно почувствовал умиротворение. Я почти заснул, но не слышал ни стонов, ни плача. Как вам это удалось?

Клейн, откинувшись на спинку кресла-качалки, вместо ответа спросил ровным голосом:

— Сэр, вы знаете, что такое отравление свинцом? Знаете о вреде свинца?

— … — лежащий на кровати Девере помолчал несколько секунд. — Раньше не знал, потом узнал. Вы хотите сказать, что мои психологические проблемы, или, скажем, психическое заболевание, вызваны чувством вины перед работницами свинцового завода и теми, кто наносил глазурь?

Не дожидаясь ответа Клейна, он, словно перехватывая инициативу в переговорах, продолжил:

— Да, когда-то я действительно чувствовал вину. Но я давно уже выплатил им компенсацию. На моих свинцовых и фарфоровых заводах каждая работница получает зарплату значительно выше, чем в других подобных местах. В Баклунде недельная зарплата работницы свинцового завода или той, кто наносит глазурь, не превышает 8 сулов, а я плачу им 10 сулов, а то и больше. Хе, многие обвиняли меня в том, что я подрываю моральные устои и им трудно найти рабочих. Если бы не отмена Закона о зерне, из-за которой многие фермеры разорились и перебрались в город, им бы пришлось последовать моему примеру и повысить зарплату. Кроме того, я велел управляющим заводов переводить работниц, которые часто жалуются на головные боли и помутнение зрения, на работу, не связанную со свинцом. Если они серьезно больны, они могут обратиться за помощью в мой благотворительный фонд. Я думаю, я сделал достаточно.

Клейн без малейшего изменения в голосе сказал:

— Сэр, иногда вы даже не представляете, насколько важна зарплата для бедного человека. Даже одна-две недели без работы могут нанести их семьям необратимый, трагический ущерб.

Он сделал паузу и спросил:

— Мне любопытно, почему такой сострадательный человек, как вы, не установил на заводах оборудование для защиты от пыли и отравления свинцом?