Cuttlefish That Loves Diving – Властелин Тайн (страница 12)
Одри ещё не исполнилось восемнадцати, поэтому она не присутствовала на «церемонии вступления в свет» – мероприятии под руководством Королевы, знаменующем дебют в светском обществе Бэкланда и объявление о совершеннолетии. Поэтому она не могла подойти ближе к дирижаблю и вынуждена была молча наблюдать за всем событием сзади.
Впрочем, для неё это не имело значения. На самом деле, она была рада, что ей не придётся иметь дело с принцами.
«Чудо», с помощью которого человечество покорило небо, мягко приземлилось. Первыми по трапу сошли красивые молодые гвардейцы в красных парадных мундирах и белых брюках. Увешанные медалями, они выстроились в две шеренги с винтовками в руках. Они ожидали появления Короля Георга III, его королевы, а также принца и принцессы.
Одри не привыкать было встречать важных особ, поэтому она не проявила никакого интереса. Вместо этого её внимание привлекли два похожих на статуи кавалериста в чёрных доспехах, сопровождавшие короля.
В эту эпоху железа, пара и пушек было удивительно, что кто-то всё ещё носил полные доспехи.
Холодный металлический блеск и тускло-чёрный шлем передавали ощущение торжественности и власти.
«Может быть, это Дисциплинарные Паладины высшего порядка…» – вспомнила Одри обрывки случайного разговора взрослых. Ей было любопытно, но она не осмеливалась подойти ближе.
Церемония началась с прибытием королевской семьи. Действующий Премьер-министр, Лорд Агесид Неган, вышел вперёд.
Он был членом Консервативной Партии и вторым неаристократом, ставшим Премьер-министром за всю историю. Титул Лорда ему был пожалован за большие заслуги.
Конечно, Одри знала больше. Главным сторонником Консервативной Партии был нынешний Герцог Неган, Паллас Неган, брат Агесида!
Агесид был худощавым, почти лысым мужчиной лет пятидесяти с лишним, с проницательным взглядом. Он окинул взглядом собравшихся, прежде чем заговорить.
– Дамы и господа, я уверен, вы стали свидетелями этого исторического броненосца. Его размеры – 101 на 21 метр. У него потрясающая конструкция левого и правого бортов. Толщина броневого пояса составляет 457 миллиметров. Водоизмещение – 10060 тонн. На борту четыре 305-миллиметровых главных орудия, шесть скорострельных пушек, 12 шестифунтовых пушек, 18 шестиствольных пулемётов и четыре торпедных аппарата. Он может развивать скорость до 16 узлов!
– Он станет настоящим гегемоном! Он покорит моря!
Толпа пришла в возбуждение. Одних лишь описаний было достаточно, чтобы вызвать в воображении пугающие образы, не говоря уже о том, что сам корабль стоял прямо перед ними.
Агесид улыбнулся, произнёс ещё несколько фраз, после чего отдал честь королю и попросил: «Ваше Величество, пожалуйста, дайте ему имя!»
– Раз он отправится в плавание из Гавани Притц, его следует назвать «Притц», – ответил Георг III. На его лице было написано восхищение.
– Притц!
– Притц!
…
Слова передались от Министра флота и Адмирала Имперского флота всем солдатам и офицерам на палубе. Все они в один голос воскликнули: «Притц!»
Под орудийные салюты и в праздничной атмосфере Георг III приказал «Притцу» отправиться в пробное плавание.
Гудок!
Из труб повалил густой дым. Сквозь звук корабельного гудка слабо доносился шум механизмов.
Громадина покинула гавань. Все были потрясены, когда два главных орудия на носу корабля выстрелили по необитаемому острову на его пути.
Бум! Бум! Бум!
Земля содрогнулась, в небо взметнулась пыль. Ударные волны, расходясь, подняли волны на море.
Удовлетворённый, Агесид повернулся к толпе и объявил: «С этого дня судный день наступит для семи пиратов, именующих себя Адмиралами, и четырёх, что зовутся Королями. Они смогут лишь дрожать от страха!
– Это конец их эры. Только броненосцы будут бороздить моря, и неважно, обладают ли пираты силами Потусторонних, есть ли у них корабли-призраки или проклятые суда.
Главный секретарь Агесида намеренно спросил: «Разве они не могут построить собственные броненосцы?»
Некоторые из дворян и Членов Парламента кивнули, чувствуя, что такую возможность нельзя исключать.
Агесид тут же улыбнулся и медленно покачал головой, отвечая: «Невозможно! Никогда это не будет возможно! Для постройки нашего броненосца потребовались три крупных угольно-сталелитейных объединения, более двадцати сталелитейных заводов, 60 учёных и старших инженеров из Пушечной Академии Бэкланда и Морской Академии Притца, две королевские верфи, почти сотня заводов по производству запчастей, Адмиралтейство, комитет по кораблестроению, Кабинет министров, решительный и дальновидный король и великая страна с годовым производством стали в 12 миллионов тонн!
– Пираты никогда этого не добьются.
Сказав это, он сделал паузу, вскинул руки и взволнованно воскликнул: «Дамы и господа, для нас наступила эра пушек и броненосцев!»
9 Дневник
Через полчаса отдыха Чжоу Минжуй, теперь считавший себя Кляйном, наконец-то пришёл в себя. За это время он обнаружил, что на тыльной стороне его ладони появились четыре чёрные точки, которые образовывали маленький квадрат.
Эти четыре чёрные точки быстро поблекли и исчезли, но Кляйн знал, что они всё ещё прячутся в его теле, ожидая пробуждения.
– Четыре точки образуют квадрат; это соответствует четырём кускам основной пищи по четырём углам комнаты? Значит ли это, что в будущем мне не нужно будет готовить еду и можно будет сразу проводить ритуал и произносить заклинания? – предположил Кляйн.
Это могло показаться хорошей новостью, но само появление точек было зловещим, а непонятные вещи всегда пугают.
Необъяснимые Китайские Гадания с Земли, которые почему-то сработали здесь, странное переселение во сне, таинственный шёпот, который почти свёл его с ума во время ритуала, и загадочный, причудливый серый мир, о значении которого он не имел ни малейшего понятия, – всё это заставило Кляйна содрогнуться в жаркую погоду Джуна.
– Древнейшее и сильнейшее из человеческих чувств – это страх, а самый древний и сильный страх – страх неведомого, – вспомнил он это изречение, остро ощущая страх перед неизвестностью.
В нём боролись беспрецедентное и непреодолимое желание соприкоснуться с таинственной сферой, узнать больше и исследовать неизведанное, и противоречивое стремление сбежать, притворившись, будто ничего не произошло.
Яркий солнечный свет проникал через окно и падал на письменный стол, отчего казалось, будто тот усыпан золотыми крупинками. Кляйн смотрел на стол, чувствуя, как соприкасается с теплом и надеждой.
Он немного расслабился, и на него тут же накатила сильная усталость.
Веки, тяжёлые, как свинец, сами собой закрывались. Должно быть, это был совокупный эффект бессонной ночи и утомительного столкновения с неизведанным.
Кляйн встряхнул головой и, оперевшись на стол, поднялся. Он, пошатываясь, побрёл к двухъярусной кровати, совершенно не обращая внимания на ржаной хлеб, разложенный по углам комнаты. Едва он лёг, как тут же уснул.
Ур-р! Ур-р!
Кляйна разбудили приступы голода. Открыв глаза, он почувствовал себя отдохнувшим и полным сил.
– Голова всё ещё немного болит, – он потёр виски и сел. Он был так голоден, что мог бы съесть слона!
Поправляя рубашку, он вернулся к столу и взял серебряные карманные часы с узором из виноградных листьев.
Щёлк!
Крышка часов отщёлкнулась, и секундная стрелка мерно тикала.
Половина первого. Я проспал три часа… Кляйн сглотнул и убрал часы обратно в карман льняной рубашки.
На Северном Континенте в сутках было 24 часа, в часе – 60 минут, а в минуте – 60 секунд. Протекала ли каждая секунда здесь с той же скоростью, что и на Земле, Кляйну было неизвестно.
В этот миг он не мог думать ни о мистике, ни о ритуалах, ни о сером мире. В его голове была лишь одна мысль – еда!
Думать он будет после еды! Только тогда он сможет работать!
Кляйн без колебаний подобрал с четырёх углов буханки ржаного хлеба и стёр с них мельчайшие пылинки. Одной из них он планировал пообедать.
Он решил взяться за подношения, потому что у него было всего пять пенсов, а в его родном городе существовала традиция съедать жертвенную пищу. В конце концов, с хлебом не произошло никаких видимых изменений. Лучше быть экономным.
Конечно, свою роль сыграли и память, и привычки, оставшиеся от прежнего Кляйна.
Было бы огромной тратой использовать дорогой газ только для освещения комнаты. Поэтому Кляйн достал печку, засыпал в неё немного угля и поставил кипятиться воду. В ожидании он мерил шагами комнату.
Кто угодно подавился бы, если бы ел эти буханки ржаного хлеба всухомятку.
М-да. Жизнь, в которой мясо только на ужин, будет ужасна… Нет, погодите, это уже исключение. Если бы не моё предстоящее собеседование, Мелисса позволяла бы нам есть мясо только два раза в неделю, – голодно размышлял Кляйн, оглядываясь по сторонам. Делать ему было больше нечего.
Его взгляд, казалось, стал жадным, когда он увидел фунт баранины в шкафу.
Нет, я должен дождаться Мелиссу, чтобы съесть это вместе, – подумал Кляйн, качая головой и отвергая идею приготовить половину прямо сейчас.
Хотя он часто ел вне дома, живя один в большом городе, он всё же приобрёл некоторые базовые кулинарные навыки. Его блюда не были изысканными, но, по крайней мере, их можно было есть.
Кляйн отвернулся, чтобы баранина не «соблазняла» его. И тут он внезапно понял, что утром купил ещё и горох с картошкой.