Cokol-d – Ремесло Выживания (страница 92)

— Нам нужны метки для того, чтобы вернуться обратно. — Заметила Саэко, отмечая про себя, что существо, хоть и выглядит злым, а агрессии не проявляет.

— Неужели я, пригласив вас к себе, согласившись помочь вашему другу, откажусь вернуть вас обратно? Как бы я проконтролировал выздоровления юноши, и как бы выглядел в глазах добрых людей, если бы просто выставил вас за порог?

Поспорить тут было не с чем, и порчу растений пришлось прекратить. Излишне радушное и подчёркнуто доброе поведение странного существа сильно напрягало. Фальши вроде не чувствуешь, да и помощь им действительно требуется, а какой-то червячок внутри все же шевелиться и заставляет относиться к этому существу с подозрением, даже неприязнью. Подобную особенность Саэко замечала не только за собой, остальные так же держали с ним дистанцию, старались держать в поле зрения и оружие сжимали крепко.

Все же это был медведь. Беднягу явно приманили магией, но вот добраться до меда не дали, так он меня и поджидал, отираясь вокруг дерева с ульем. Так как я спешил, то церемониться не стал. Бедный медведь был убит мгновенно, я телекинезом взболтал его мозг. Пчелы так же не стали проблемой, немного химикатов от насекомых, и они уже не представляют особой опасности, мед после этого конечно тоже становиться несколько ядовитым, но фей вообще довольно-таки сложно убить, по крайней мере окончательно.

— Где те, что были со мной? — Я повторил свой вопрос, после того как всучил этой мелкой кусок сот, сочащийся медом.

— Их обманул Кэлпи, сказал что ты отравлен, но у него есть противоядие. — Фея захихикала, с некоторым сомнением рассматривая соты у себя в руках, кусок был слишком большим, чтобы она могла есть его на лету. — Сейчас небось топит их в своей речке.

— Где эта река? — Я скрипнул зубами, мысленно уговаривая себя не размазывать мелкое тело прямо здесь об ствол дерева, все равно не поможет.

— Там, — Она махнула рукой, указывая направление.

Не теряя больше времени, хотя и отдавая себе отчёт, что они должны быть не только ещё живы, но и в относительно порядке я создал пространственные врата, на некотором отдалении и высоте, и использовал его для осмотра и поиска. Искать что-либо опираясь только на такую возможность было почти невозможно, но у браслетов, которые я раздал всем перед путешествием был один маленький изъян, от которого они в магическом восприятии оставляли весьма специфичный фон, чем-то похожий на запах. Уловить его можно издалека, но для того, чтобы определить точное направление, придется подобраться поближе.

В отличие от специализированных маячков, фон от «неправильно» сделанных браслетов можно было даже не заметить, если не знать что искать. Но сейчас моя предосторожность сыграла против меня. Водоем, в котором мог жить Кэлпи, я нашел не сразу, несколько речушек были слишком мелкими для водяной лошади, но вскоре нашлась достаточно глубокая река, где чувствовался след браслетов, но с ходу найти своих у меня не получилось. Они всё ещё были далеко от того места, куда я открыл врата. Пришлось искать идти сначала вверх по течению реки, ведь Кэлпи часто селились у истоков рек, но я почувствовал, что след ослабевает и мне пришлось возвращаться.

В итоге я чуть было не опоздал. Вдруг тень силы Бай-Ху резко просела, ясно давая понять, что девчонки все же подверглись атаке, а секундой позже я услышал звук выстрела. Когда я прилетел, девушки стояли гурьбой, или это было подобие построения, напротив мутного мужика, что потирал рукой, с разорванным рукавом, лоб, выковыривая из него пулю. Повезло, что дух воды не был знаком с огнестрельным оружием, именно его замешательство и дало мне несколько дополнительных секунд.

— Какое странное оружие, такое шумное, но быстрое, — Заметил Кэлпи. — Я даже не заметил, как его снаряд уже поразил меня, но всё это бесполезно, нельзя ранить реку.

— Зато её можно осушить. — Хорохорилась Сая, при этом явно трясясь от страха.

— Но это не в вашей власти. — Мужчина улыбнулся и перекинулся черным конем, с совершенно не лошадиными клыками. Уже конь продолжил говорить человеческим голосом. — Обычно я предпочитаю есть утопленников, но столь строптивую добычу могу растерзать и так.

Ещё до того, как переступить пространственные врата, я послал через них в тварь волну холода, подкрепив их особым заговором против Кэлпи. Это сковало его на некоторое время, а я смог уже спокойно войти в прокол пространства. В голове почему-то всплыла фраза «в любом деле, главное — эффектно появиться». Но я списал её на первые признаки протекающего черепа.

— Такаши, ты в порядке? — Мама бросалась ко мне в объятья, в то время как я с укором рассматривал этот отряд самоубийц.

Но прежде чем устроить им полоскание мозга, стоило разобраться с фейри реки, будь он неладен. Убить его ещё сложнее чем фею, очень живучая тварь, чьё тело скорее инструмент, чем вместилище жизни. Так что уничтожение тела ничего нам не даст. Тут уж действительно в пору иссушить реку, но это долго, и нарушит местную экосистему. Так же можно провести ритуал по пленению духа воды, но он крайне сложен, не надёжен и в целом проходит в моей личной градации магии в графе «не стоит затраченных усилий». Повелителем стихий нужно родиться, ну или потратить на это очень много времени, значительно больше чем на алхимию с её гомункулами и големами, некромантию с нежитью или друидизм с хищными животными или растениями. В общем есть много способов собрать армию волшебных существ и призыв духов стихий занимает среди них почетное худшее место. Да и убийство Кэлпи может негативно сказаться на возможности договориться с более могучими фейри. Бессмертные почему-то не любят тех, кто способен их убить.

Поэтому я просто приложил зубастую лошадку изгнанием духа, отчего физическое тело распалось водой, а тот самый дух будет долго восстанавливаться и копить силы. В будущем он, возможно будет кому-то угрожать, но всё же я сюда пришел с конкретной целью, а не крестьян спасать.

— Итак, кто-нибудь объяснит мне какого хрена происходит? — Покончив с Кэлпи я вновь начал искать проблески интеллекта на лицах этих неосторожных девиц.

— Ну эта тварь сказала, что ты чем-то отравлен, потому и не просыпаешься, и предложила нам противоядие. — Рика приняла свой обычный, сильный и независимый, вид. — А потом очень обиделся когда мы отказались добровольно топиться в реке. По началу ещё убеждал, что благодаря ему мы сможем дышать под водой, но потом решил просто сожрать нас.

Ага… то есть меня не смогли разбудить, запаниковали и поверили первому встречному. Боюсь, что если в таких обстоятельствах я признаюсь, что сам ушел в глубокую медитацию, меня не поймут и начнут пилить на тему как я был не прав. Так что лучше подтвердить ту развесистую лапшу, что дух людоед развесил им на уши.

— И что? У нас же всех есть в пузе устройство по нейтрализации ядов. В самом худшем случае я бы провалялся без сознания дня два, не больше. — Девушки поняли что сглупили, и постарались разговор замять, я же только хмыкнул, похоже маленькая хитрость удалась. На будущее, никогда больше не отрезать себя от тела целиком, нужно оставлять хоть какой-то канал связи с внешним миром.

Глава 44

Пост-римский Лондон, очень мало походил на Лондон промышленный. Вместо узеньких туманных улочек, были достаточно широкие проспекты. Дома, опять же, не жались друг к другу, практически заглядывая в окна к соседу, а имели при себе некоторое количество свободной земли, у кого-то больше, у кого-то меньше. Земля эта использовалась по разному, бедные районы, густо садили огороды, средний класс, имел при себе скотину, а богачи разбивали сады.

В Системе хранились знания о тысячах вариантов этого города и я с интересом сравнивал то, что знал, с тем, что видел.

Туманным Лондиниум стать ещё не успел, разгар лета, да и климат в целом мягче, чем будет полторы тысячи лет спустя. И это ещё все говорят, что похолодало, всего двести лет назад горожане могли разбивать виноградники и выращивать маслины. Но всё очарование древнего города разбивалось на мелкие осколки, стоило вам вступить на рынок, где тут же вспоминаешь о тумане.

Большая площадь в центре, близ реки, окруженная облупленными каменными домами, из тех, что попроще, лежит в низине, в которую спускаются, как ручьи в болото, множество улочек. Там всегда чадят, особенно к вечеру, готовят пищу, жгут мусор, или просто разводят костры, чтобы погреться и добыть света. Дым стоит, хоть топор вешай, настоящее раздолье для всякого ворья. Но опасения за свой кошелек отступают на второй план, когда вы подходите к площади поближе. Вонь от мусора, как горящего, так и просто валяющегося то тут, то там, запах навоза и животных, всё это смешивается и бьёт в нос не хуже боксёра тяжеловеса. Возникает ощущение, что спускаешься не в торговую долину, а в гниющее болото.

Я тут же наложил на себя и на девушек заклятие, избавляющее нас от резких запахов, это меньшее, что я мог бы сделать.

В тумане двигаются толпы оборванцев, мелькают около туманных, как в бане, огоньков. Это торговки съестными припасами сидят рядами на огромных чугунах или корчагах с «тушенкой», жареной протухлой колбасой, кипящей в железных ящиках над жаровнями, с бульонкой, которую больше называют «собачья радость», и другими объедками, что можно продать повторно непритязательной публике. Отведать здесь можно тушёные или отварные овощи с прогорклым салом, щековину, горло, лёгкое и завернутую рулетом коровью требуху с непромытой зеленью содержимого желудка — рубец, который здесь зовется гордо: «рябчик», по имени лесной птицы. Говорят так то ли из-за пестрого оперения, на которое похож рулет из рубца с вкраплениями зелени, то ли в порыве самоиронии, ссылаясь на дичь, часто подаваемую к столам богатеев.