Чжоу Хаохуэй – Знаки судьбы (страница 7)
Братец Шэн виновато потупился – ни дать ни взять поджавший хвост пес.
Директор Линь глянул на братца Хуа и поощрительно улыбнулся:
– После стольких лет, проведенных рядом с Дэн Хуа, у тебя в компании тоже есть своя доля. Выкладывай не таясь, что у тебя на уме!
– Меня эти дела интересуют мало, – мрачным голосом ответил телохранитель. – А вот к чему у меня действительно лежит душа, это найти того человека.
В комнате повисла тишина.
– Независимо от сегодняшнего поворота событий, – продолжал братец Хуа, – я не хотел бы, чтобы корпорация сожрала себя изнутри. Сейчас не время для интриг и подковерной грызни. Если мы в эту непростую пору не сумеем сплотиться, то могу вас заверить, что эта компания не просуществует и года.
От этих слов Линь и Мэн вздрогнули.
Инь Цзянь стоял возле камеры начальника Хань.
– Выводите, – скомандовал он дежурному.
Полицейский открыл толстую железную дверь и подошел к койке Хань Хао.
– Хань Хао… – начал он, но не успел произнести ни слова больше. Арестованный вскочил и молча, с каменным лицом поспешил к Инь Цзяню. Фактически он сам возглавил дорогу в допросную. В бытность свою начальником полиции Хань Хао провел этим же маршрутом бессчетное множество преступников.
На подходе к главному крылу он остановился и повернулся к своему бывшему подчиненному:
– Мне нужно в туалет. Желудок барахлит.
Инь Цзянь нахмурился:
– Почему вы не воспользовались туалетом в своей камере?
– Я вам что, должен сидеть на очке, как обычный уголовник? Унижений с меня хватило еще вчера, Инь Цзянь! – Он бросил свирепый взгляд, под которым молодой полицейский внутренне пригнулся.
Вместе с дежурным полицейским Инь Цзянь завел Хань Хао в санузел. Едва тот оказался в кабинке, полицейский снял со своего правого запястья наручник и пристегнул его к ближайшей трубе. Затем они с Инь Цзянем вышли и стали ждать за дверью.
Здание Хань Хао знал как свои пять пальцев. Знал он в том числе и о проеме в потолке диаметром около метра, который использовался для осмотра труб. А также что этот проем ведет напрямую в канализацию за южной стеной здания.
Щелкнув крышечкой кулона, из-под фото своего сына Хань Хао выковырял отрезок проволоки. Через несколько секунд наручник на левой руке был разомкнут…
– Начальник Хань! – Инь Цзянь вежливо постучал по двери кабинки. – Вы скоро?
Ответа не последовало.
Инь Цзянь насупил брови и, опустившись на пол, заглянул под дверь. Внутри различался только унитаз.
Вспрыгнув, лейтенант пинком вышиб дверь. В кабинке было пусто, и только браслеты наручников легонько покачивались на трубе.
Ло Фэй подлетел через несколько минут. Он изумленно уставился в кабинку, после чего, полыхая взглядом, повернулся к Инь Цзяню:
– Как он разомкнул эти наручники?
– Н-не знаю, – пробормотал Инь Цзянь.
– У него что-то было при себе? Вы его что, не обыскивали?
– Всего лишь кулончик, – невпопад ответил Инь Цзянь, чувствуя, как немеет живот. – С фотографией сына внутри.
Ло Фэй, игранув желваками, что-то буркнул. Затем присел на корточки и нашарил что-то на полу смежной кабинки. Какой-то кусочек вроде ногтя…
– Это? – Он на пальце протянул предметик лейтенанту.
Мелкая фоточка улыбающегося сына Хань Хао.
Инь Цзянь кивнул. Он был бледен.
Вместо того чтобы распекать провинившегося, Ло Фэй начал немедленно отдавать распоряжения:
– А ну живее! Оповестить все автовокзалы и порты в радиусе десяти километров, промониторить его родных и друзей! Ни денег, ни телефона у него нет, так что далеко уйти он не успел. Выполнять!
Инь Цзянь из стойки смирно молча таращился на капитана.
– Инь Цзянь! – рявкнул Ло Фэй, хлопая его по плечу. Тот вздрогнул.
– Вы… мне? – ошалело спросил он.
– А кому же еще? – недоуменно спросил Ло Фэй.
– Слушаю! – мучительно покраснев, выпалил офицер и понесся выполнять указания.
Вернувшись в полицейское управление, Му Цзяньюнь первым делом направилась к Ло Фэю отчитываться.
– Психическое состояние девушки значительно стабилизировалось, – сообщила она. – Хотя воспоминания о деталях убийств довольно расплывчаты. Что довольно типично для тех, кто пережил такую значительную травму.
В голосе Му Цзяньюнь чувствовалась некоторая недосказанность.
– Давайте прямо, – сказал Ло Фэй. – Что вы узнали?
Му Цзяньюнь отреагировала легкой усмешкой:
– В предыдущую встречу у нас возникла, как бы сказать, двусмыслица: почему девушка выжила, несмотря на то что получила «письмо смерти»? Так вот, теперь понятно, почему Эвмениды ее пощадили. Прежде чем выйти из номера, убийца сказал ей, что в каком-то смысле она уже умерла.
– Метафора, что ли?
– Вы только представьте, что ей довелось пережить. Двое близких друзей убиты у нее на глазах. Учитель отрубил себе руку, чтобы спасти ее. По словам Эвменид, это была ее кара, только отмеренная по-иному.
Ло Фэй задумался.
– Это не похоже на обычный стиль Эвменид, – сказал он наконец.
– Да, – согласилась Му Цзяньюнь. – Убийца впервые действовал на свое усмотрение. Напрашивается мысль, что смена методики – лишь один из примеров того, как разнятся версии Эвменид – наставника и его ученика. При определенных обстоятельствах этот новый палач способен выказывать то, чего был лишен его предшественник, – снисхождение.
– Прекрасный анализ. – Ло Фэй поскреб щетину на щеке. – Даю вам перерыв на отдых – вы его заслужили. А в пять встречаемся снова: пора нанести визит учителю У.
– Вы думаете, он готов к встрече с нами?
– Врачи говорят, операция по приживлению кисти прошла успешно. А учитывая его возраст и тот факт, что Эвмениды не угрожали напрямую его жизни, психическое состояние учителя должно быть более стабильным, чем у девушки. Если повезет, то мы сможем нащупать пару новых зацепок.
– Вы в этом уверены? Ведь все может сложиться не так, как вы рассчитываете.
– В каком смысле? – озадаченно спросил Ло Фэй.
– Ну, во-первых, давайте не забывать, что его заставили отрубить себе руку, – напомнила Му Цзяньюнь. – А во-вторых, учитель У далек от того, чтобы считаться эталоном храбрости. Коллеги, наоборот, отзываются о нем как о человеке довольно робком. Помните, как он вел себя на видео? Так что, на мой взгляд, спасение жизни девушки могло привести его в совершенно разные состояния. Либо он преодолел себя и отбросил прежнюю трусость, либо же стал еще более подавленным из-за того, что не смог сохранить жизнь двоих своих учеников… – Му Цзяньюнь покачала головой. – Если окажется верным последнее, то нам придется уйти ни с чем.
– Тогда будем уповать на первое.
– Кстати, а как там Инь Цзянь? Это же он у нас, кажется, курирует связь с учителем У…
– Вы, похоже, еще не слышали? Сбежал начальник Хань.
– Что? – У Му Цзяньюнь отвисла челюсть.
– Сейчас Инь Цзянь занимается его розыском. Я помогаю чем могу, насколько позволяет время.