Чухе Ким – Звери малой земли (страница 55)

Всю неделю после свадьбы Луны Яшма отчаянно страдала, сама не сознавая в полной мере, по какой причине. Ее не отпускала навязчивая мысль, что нужно было что-то изменить. Она попросила Ханчхоля встретиться в ресторане «Гриль» в 7 часов вечера в субботу. Яшма прибыла на место ранее назначенного времени и устроилась в уголке. По прошествии получаса в дверях показался Ханчхоль, и она сразу позабыла о накопившемся раздражении.

– Ты опоздал. – Она все-таки не смогла удержаться от замечания, когда он сел рядом с ней.

– Дела в конторе, – просто ответил он. Ей нравились его изысканная утомленность, ладно скроенный костюм, который был на нем целый день, и шерстяной галстук, свободно болтавшийся вокруг воротника. Она подумала, не сказать ли ему, что он выглядел очень элегантно, но в конечном счете промолчала. Подошедшая официантка приняла заказ: ей – бокал шампанского и суп-пюре, ему – пиво и рис с карри.

– Тебя не было на свадьбе сестры, – медленно начала Яшма. Ей не хотелось, чтобы в ее словах звучала обида.

– Я был занят в тот день, – сказал он, опуская ту деталь, что начальник попросил его вдобавок ко всему давать частные уроки дочери. Ранее тем днем он провел очередное занятие у них в особняке. – Прости, что не получилось быть с вами. Как все прошло?

– Прекраснее невесты свет не знал. Я прямо слышала, как люди ахнули, когда она вошла. Впрочем, они ахали и при виде долговязого рыжего янки у алтаря! – Яшма захихикала.

– У нее все сложится замечательно, о ней хорошо позаботятся. Лучше и быть не могло, – заметил Ханчхоль, оседая на диване под грузом свалившейся усталости.

– Да… Она долго ему отказывала, но в конечном счете поняла, что он хороший человек. А это важнее того, иностранец он или нет. Даже ее мать признала это, а для нее очень важно следовать традициям. – Яшма отпила шампанского. – Луна уедет в Америку и будет жить в одном из тех домиков, которые похожи на церкви!

– Очень хорошо. Она чудесная женщина, и я рад слышать об этом.

Официантка вернулась с блюдами. Какое-то время они заняли себя едой. В ресторане зазвучала песня – один из хитов Лилии, который им не приходилось слышать уже многие годы.

– Милый, – выдохнула Яшма, поворачиваясь в сторону граммофона. – Я обожаю эту песню. Потанцуем?

Ханчхоль секунду раздумывал. «Гриль» не был местом для танцев. Гости оккупировали еще четыре-пять столиков и неспешно наслаждались ужином. Увидев безудержный восторг в глазах Яшмы, Ханчхоль встал и протянул ей руку. Поднявшись, Яшма поднесла его руку к губам и поцеловала ее – простое, естественное проявление теплого чувства, без ожидания чего-либо взамен, даже ответного поцелуя. В несметном числе подобных мимолетных жестов и в том, как она танцевала, проявлялось разительное отличие между Яшмой и всеми другими женщинами. Под покровом музыки он крепче прижал ее к себе. Ему хотелось ощутить, как бьется ее сердце.

– Мне бы тоже хотелось быть счастливой, – прошептала Яшма.

– Как? А ты разве несчастна? У тебя же все есть.

– Нет, не все. Твоей любви мне не хватает.

Он отстранился и заглянул ей в лицо.

– Как ты можешь говорить такое? Я тебя очень люблю. Можешь в этом не сомневаться.

– Если бы ты меня любил, то давно бы предложил стать твоей женою. – Ее голос дрожал.

– Не говори так, прошу тебя. Не здесь, – произнес он, оглядываясь на посетителей вокруг них.

– Если Луна смогла выйти замуж, то почему и мне нельзя? – выпалила она, не в гневе, а от томительно смешанных чувств. – Ты меня стыдишься? Или я просто куколка, с которой ты играешься, пока не подыщешь более достойную невесту?

Лицо Ханчхоля застыло. Было невозможно понять, о чем он думает. Он отказывался встретиться с ней взглядом.

– Об этом лучше поговорить на улице. Я принесу твое пальто, – невозмутимо произнес он и пошел оплатить счет.

Ночь выдалась прохладной и безоблачной. При виде звездного неба Яшма успокоилась и поверила, что это не может быть концом. Они все обсудят и через час-другой согреются в объятиях друг друга в постели. После того как Ханчхоль помог ей надеть пальто, она взяла его за руку и сказала:

– Проводи меня домой. – Они шли той же дорогой, по которой они всегда возвращались после ее выступлений. Тогда они еще только преодолели границу, отделяющую детей от взрослых. Возраст, когда люди влюбляются так же естественно, как дышат.

Некоторое время они просто шли, вслушиваясь в хруст изморози под ногами.

– Почему ты не хочешь жениться на мне? – спросила наконец Яшма.

– Дело не в том, что я не хочу. – Он вздохнул. – Моя семья никогда не позволит мне жениться на… ком-то, кто…

– Работает актрисой? Бывшей куртизанке? Не девственнице из благополучной семьи? – Она отпустила его руку. – Знаешь, многие наследники великих семейств решаются на брак по любви. В наши дни это уже не редкость.

Изо рта Ханчхоля вырвалось что-то, напоминающее иронический смешок, когда он представил себе, что мать сделает, когда он приведет к ним в дом женщину, которая возлежала с другими мужчинами за вознаграждение. То, о чем его просила Яшма, было верхом абсурда.

– Я единственный сын и последняя надежда моей матери. Я не могу пойти против ее воли, – натянуто проговорил он.

– Ты пошел бы против нее, если бы я достаточно значила для тебя, – сказала она, протирая глаза. – Ты любишь другую?

– Нет, конечно же нет. – Он остановился и дотронулся до ее руки.

И он искренне чувствовал себя виноватым в этот момент.

– Я хочу, чтобы ты знала… Я никого и никогда не буду любить так, как тебя, Яшма. Второй такой, как ты, просто не существует. Ты изменила меня, мои мысли, мои чувства, всего меня. Ты сделала меня тем, кем я являюсь.

– Дорогой, и ты меня сильно изменил, – проговорила она, еле сдерживая слезы. – И что же? Помоги мне, пожалуйста, понять… Я готова бежать с тобой на край земли. Мы могли бы все бросить и отправиться куда-нибудь вдвоем. Только ты и я. Почему мы не можем?..

– Потому что я не готов, Яшма. Есть еще вещи, которые мне только предстоит сделать… Я не готов, – повторил он, будто бы второй раз произнесенные слова обладали силой переубедить и ее, и его самого. Вступление в брак с любой женщиной – сложное решение. Даже чтобы задуматься о такой перспективе ему на пути должна была встретиться впечатляющая партия, которая позволила бы подняться сразу на несколько рангов. Женитьба дает человеку один-единственный шанс улучшить социальное положение, а он был слишком скромного происхождения, чтобы отказать себе в этой возможности. Все это, разумеется, лучше было не озвучивать. Он надеялся, что она и сама все поймет. И ради него, и ради себя.

Но единственное, что Яшма осознала, – пришла пора отпустить его. Желая отсрочить этот момент, она молча всматривалась ему в лицо. Понимание того, что они видятся в последний раз, доставляло ей страшную боль.

– Мы этой дорогой возвращались из театра домой. Не одну сотню раз. Помнишь ту весну? Это было шесть с лишним лет назад. Мы много времени провели вместе. – Она улыбнулась. Слеза соскользнула по щеке.

– Я знаю. Я никогда не забуду эти прогулки. Это мои первые по-настоящему радостные воспоминания. Я был счастлив каждую минуту, которую я проводил с тобой.

– Как и я, – сказала она. Он взял ее замерзшие руки в свои и поднес их к губам. – Ты станешь самым успешным человеком во всем Сеуле. Я в этом уверена. Твое счастье доставит мне только самую большую радость. И когда твое счастье наступит, вспомни, что я верила в тебя прежде, чем кто-либо другой, – проговорила она. – Все, остаток пути я пройду одна. Прощай.

– Позволь мне хотя бы проводить тебя до дома.

– Нет, разговор наш состоялся. Всему рано или поздно наступает конец. Прощай, – снова сказала она и решительно зашагала в сторону горизонта, где черное небо соприкасалось с белой землей.

Глава 20

Мечтатели

Все люди предаются мечтам, но лишь немногим дано быть мечтателями. Несклонные к грезам люди – а таковых большинство – видят мир таким, как он есть. Немногочисленные же мечтатели видят в мире отражение самих себя. Луна, река, железнодорожная станция, звук дождя, даже что-то столь обыкновенное, как плошка каши, обращаются в образы с великим множеством значений. Для мечтателей мир выглядит не как фотография, а, скорее, как картина маслом: там, где другие увидят только верхний слой краски, они обнаружат целую палитру оттенков и тонов. Трезвомыслящие люди смотрят на мир из-за очков, мечтатели – через калейдоскоп.

Это качество никоим образом не предопределяется наличием большого ума или пылкостью чувств – чертами, которые обычно путают с мечтательностью. Дани – самая умная и чувственная из всех особ, которых Яшме приходилось знавать, – обладала проницательностью, столь же безапелляционной и четкой, как все ее манеры и принципы. Неуловимые таинства вовсе не волновали Дани, поскольку в реальном мире существовало так много неправильных вещей, требующих исправления, предпочтительно – в духе предельного самообладания и полной грациозности. Когда Яшма прекратила танцевать и играть на сцене, ей стало казаться, будто бы в мире резко поубавилось красок. Теперь она оказалась во вселенной людей рассудительных – странном и тягостном месте, где она себя ощущала более одинокой, чем когда-либо. Дани всем видом показывала, что Яшме следует лишь принять существующую реальность и продолжать жить дальше.