Чухе Ким – Звери малой земли (страница 20)
Ямада быстро обнаружил, что в Сеуле, как и в Пхеньяне, не было ни одного командира, который бы пользовался незыблемой властью. Баланс обеспечивался несколькими военачальниками, которые соперничали за продвижение по карьерной лестнице и наращивание влияния. Прислушавшись к совету отца, Ямада примкнул к фракции, к которой принадлежал майор Ито. Ямада и Ито были статными красавцами примерно одного возраста и в равной мере высокородного происхождения. Ито, будучи не самого высокого роста, выделялся тонкой талией и мускулистыми икрами, что придавало ему вид человека безграничной энергичности. Он был наследником графства, но, вопреки почетному статусу, держал себя непринужденно и легко. Ито Ямаде пришелся по душе, по крайней мере, в тех пределах, в которых его душа была вообще способна на дружбу. Они часто проводили время вместе вне полка. И на этот раз они направили лошадей к месту запланированной неформальной встречи.
– Понимаешь, поглощение слабых стран и народов более сильными державами и нациями не только неизбежно, но даже желательно, – заметил Ито, проводя пальцем по фигурным усикам. – Модернизировалась бы Корея без участия Японии? Кто принес сюда поезда, дороги, электропровода, – одним словом, прогресс? Мы проявляем всю благосклонность, которую возможно проявлять при управлении столь неустроенным краем. Но этим паршивцам неведомо, что все это – на пользу им.
– Прогресс сюда принесли мы, спору нет. И ты прав: в этом случае вполне применимы законы природы. Однако у меня есть серьезные сомнения по поводу этой истории с рисом, – парировал Ямада. – К чему выжимать из них последние соки? От этого они становятся только враждебнее и неукротимее. Разве нет другого пути?
– Рис нам нужен в Японии. Тело человека же в самую первую очередь подает все питательные вещества и свежую кровь сердцу, а уж потом рукам и ногам. Япония – сердце, а Корея – лишь конечность. К тому же
Ито сделал паузу в монологе, но тут, заметив толпу, собирающуюся вдоль бульвара, понесся галопом вперед. Ямада, подстегнув лошадь, последовал за ним.
– Это процессия чосонских куртизанок! – крикнул Ито, предлагая другу встать рядом с ним. Ямада подвел лошадь к коню Ито. Поверх голов скопившихся людей ему открылся вид на шествие изысканно одетых женщин, распевающих песни, декламирующих нараспев и усыпающих окружающих цветами. Ито зашелся таким громким хохотом, что красивый черный жеребец под ним смущенно заходил ходуном.
– Ой, я совсем забыл о женщинах. Рис, тигры и женщины – вот чем славится Чосон, – заметил с усмешкой Ито и присоединился к аплодисментам и веселым возгласам толпы. Вновь повернувшись к Ямаде, Ито проговорил: – Я без ума от этих девушек. В них есть изюминка, которую не найдешь у наших гейш.
– И в чем же их изюминка? – полюбопытствовал Ямада.
– На мой вкус, они более своевольные, чем гейши, которые, подобно воде, нежны и уступчивы. В чосонских куртизанках бушует пламя. Они будут страстно бороться с тобой до самого конца. Однако как раз в преодолении их сопротивления и кроется несказанное удовольствие. Это как расколоть скорлупку грецкого ореха, чтобы полакомиться сердцевинкой. – Ито подмигнул товарищу, сопровождая слова непристойным жестом.
Мимо них проходила рука об руку пара совсем молоденьких воспитанниц, победоносно улыбающихся толпе. Ито не удержался от возгласа:
– Только посмотри на этих малюток. Чудо, правда же? Куртизанки в миниатюре!
Ближе к концу шествия Яшма вдруг ощутила, насколько ее смущают направленные на нее взгляды незнакомцев. Небольшое давление правого локотка Лилии, которое она ощущала на левой руке, обнадежило ее, и она постаралась не дать волнению взять над собой верх. В другой руке Яшма несла корзинку, полную космей и хризантем, которые этим утром они срезали в саду Дани. Время от времени Лилия запускала руку в корзинку и бросала цветы людям. Каждый такой бросок сопровождался россыпью лепестков и громкими криками и аплодисментами толпы.
– Твоя очередь. Это очень весело, – шепнула Лилия, принимая корзинку из рук Яшмы.
– Не думаю, что у меня получится палить цветами так далеко, как у тебя! – не без некоторой паники заметила Яшма. Девочки позволили себе украдкой хихикнуть.
– Не глупи, они почти что невесомые, – пояснила Лилия. – Не думай ни о чем. Ну и не кидайся ими прямо в лицо людям.
Яшма взяла в руку целую охапку цветов и кинула их по правую сторону от себя. Лепестки, несомые легким голубым бризом, задержались на мгновение над землей, а потом рассыпались розовыми, белыми и лиловыми узорами. Толпа зачарованно рукоплескала. Городские улицы, залитые лучами солнца, хруст утоптанного песка под ногами – вся обстановка наполняла ее легкие чем-то помимо воздуха. Яшму охватило то, что ей никогда не казалось возможным: ощущение полной свободы. Ей захотелось чуть ли не взмахнуть крыльями и взлететь. Удержавшись от такой блажи, девочка рассмеялась и беспечно кинула цветок, который, пролетев над землей, угодил прямо в физиономию какому-то мальчишке.
Чонхо наблюдал за шествием куртизанок с напряженным восхищением. Он стоял между Вьюном, Ёнгу и псом. Ёнгу и Чонхо умудрились очень даже сдружиться, как бывает после того, как мальчишки зададут друг другу хорошую трепку. Пес примкнул к их шайке совсем недавно. Как-то в сентябре Ёнгу обнаружил, что эта псина забрела к ним под мост. Животное было совсем грязное и исхудавшее, но все еще демонстрировало огромный запас энергии. Чонхо и Вьюн сначала подумали продать пса мяснику, но их остановил Ёнгу, который, казалось, был очень даже не против повторить обмен любезностями с Чонхо. Наконец, Чонхо сдался и дозволил Ёнгу оставить пса лишь с тем условием, чтобы товарищ кормил животное из своей порции еды. Ёнгу делил скромные трапезы с псом и нежно вылавливал у того из шерсти блох, которые незамедлительно встречали конец меж кончиков пальцев. Пес всегда держался в нескольких шагах от Ёнгу и оказался необычно полезен при обнаружении подходящих для попрошайничества мест скопления людей. В тот день они как раз шатались без дела, когда пес вывел их на бульвар, где проходило шествие, и уселся в первом ряду толпы, словно желая и сам насладиться зрелищем.
Вплоть до того момента Чонхо даже не мог предположить, что женщины могут быть столь прекрасны. Куртизанки будто бы вообще были отдельным родом людей, не имеющим ничего общего со всеми другими женщинами, которых он знал прежде. Шествие столь потрясло его чувства, что у него даже заболело в животе, но отвести глаза у него не получалось. Ближе к концу шеренги женщин он заметил двух девочек своего возраста. Они были примерно одного – ничем не выдающегося – роста и телосложения. Обе девочки были закутаны в одинаковые одежды: длинные халаты оттенка нераскрывшихся зеленых бутонов поверх розовых юбок. По существу, это были самые обычные девочки с весьма заурядными лицами, слишком юные, чтобы можно было оценить их еще только нарождавшуюся красоту. Однако глаза Чонхо вперились сразу в одну из них, словно он всю свою жизнь искал именно ее. У нее было идеально круглое личико, чью форму только подчеркивал ровный пробор по центру головы, сверкающие глаза и щечки с легким румянцем яблочек, едва тронутых свежим осенним воздухом. Больше девочка ничем не выделялась, но ему и этого было более чем достаточно.
Пока он пялился на нее, она выхватила из корзинки цветок космеи и кинула его прямо ему в лицо с сияющей улыбкой. Чонхо принял нежный бутон с ужасающей мыслью о том, что она сознательно подтрунивала над ним, но и с приливом эйфории – от той же мысли. Видя изумление друга, Вьюн и Ёнгу расхохотались и начали его беспощадно дразнить. Чонхо это нисколько не раздражало. В его сердце поселилось нечто чудесное. Что именно – ему еще предстояло узнать.
Глава 7
Побег
Юности свойственна беспрекословная вера в то, что жизнь – единая прогрессия последовательно сменяющих друг друга событий. Яшма воспринимала как само собой разумеющееся, что за одним шагом следует другой и что во время шествия она поймала некий импульс, который должен был доставить ее прямиком в совершеннолетие. Каково же было ее удивление вкупе с разочарованием, когда ничего не поменялось в незначительности заведенного порядка жизни. Дани все так же не позволяла им отходить дальше пяти домов в любом направлении. Яшма, как и всегда, подчинилась предписанию. Однако радости жизни в их домике теперь заволок плотный туман обыденности. Девочка уже убедилась, что за пределами укромного круга домашнего очага обнаруживались зрелища, музыка, обеспеченные хозяюшки, пытавшиеся подражать стильным куртизанкам, старшеклассники с горящими взорами, скрывавшие в головах под кепочками наивные надежды, господа, прячущиеся за высокими воротничками и моноклями, а также множество магазинов, торговавших разными лакомствами. Этот мир не давал ей покоя, как первый по-настоящему жаркий день лета. И от всего этого она была отрезана, замурованная в четырех стенах прямо посреди Сеула. С наступлением зимы у Яшмы возникла привычка отправляться на одинокие прогулки и усаживаться в конце улицы – самой дальней точке, куда их отпускала Дани. Именно во время одной из таких вылазок она заметила странного мальчика.