Чон Ючжон – Семилетняя ночь (страница 74)

Хёнсу попробовал пошевелить правой рукой. Острая боль пробежала по ней. Из груди чуть не вырвался крик, Хёнсу еле-еле задержал его в горле. Он кончиком языка потрогал место, где должны были быть передние зубы. Там было пусто. Будто оголившаяся гора, из которой выдернули все деревья. Что, говоришь, ты сделал? Остановил кровь?

«Ну, если соперник умрёт из-за кровотечения перед игрой, будет совсем неинтересно, тем более у нас такая прекрасная ночь и выходные. Не так ли?»

Да, действительно, выходные были замечательными. Особенно для смерти. Хёнсу не боялся смерти. Он был уже к ней готов. Всё одно – покончить с собой или умереть, расплачиваясь за содеянное. Спрыгнуть со смотровой площадки на заправке или сдохнуть избитым дубинкой. Хёнсу не беспокоило, как он умрёт. Его только волновало, что, прежде чем погибнуть, он должен успеть совершить сделку. Судя по тому, как развиваются события, это будет нелегко.

«Подними голову, – сказал Ёнчжэ. Хёнсу проигнорировал его приказ. Он пытался вспомнить метеорит, который пролетел в его голове перед тем, как он потерял сознание. Что это было? Мне показалось, что это очень важно. – Не слышишь? Сделать тебе дырку для уха на затылке?»

Хёнсу поднял голову и, открыв глаза, огляделся вокруг. Ёнчжэ сделал два шага назад, словно помогая Хёнсу хорошо всё рассмотреть. Благодаря этому Хёнсу понял положение дел. Он находился в диспетчерской. О Ёнчжэ привязал его к стулу, взятому из охранного поста, потому что у него были колёсики. Он прекрасно подходил для того, чтобы перевезти тушу весом сто десять килограммов. Достать ключ от шкафа из ящика стола на охранном посту мог бы любой. А в шкафу лежал мастер-ключ, которым можно было открыть любую дверь в управлении. Хёнсу посмотрел на часы, висящие на противоположной стене – 1:49. Уже прошло почти два часа, как он потерял сознание под воздействием неизвестного препарата. Сейчас он сидел перед рабочим столом в диспетчерской. Кресла и стол, которые стояли в центре комнаты, были передвинуты в угол, а на их месте стоял монитор, который транслировал изображение с камер наблюдения. Ёнчжэ сел на одно из кресел, положив ногу на ногу. В одной руке он держал пульт дистанционного управления от монитора, а в другой – дубинку. Получается, что кредитор с должником сидели на расстоянии трёх-четырех шагов друг от друга.

«Скоро мы увидим очень интересное шоу», – сказал Ёнчжэ, нажав на пульт. Хёнсу почувствовал дрожь в спине. Эти слова Ёнчжэ были ещё более неприятными, чем дубинка, которая сломала ему руку. Хёнсу, конечно, не был великим грамотеем, но хорошо понимал разницу между глаголами «увидеть» и «устроить». Если бы Ёнчжэ использовал глагол «устроить», это означало бы, что он собирается что-то сделать с Хёнсу. А глагол «увидеть» предполагал совсем другой объект действия и мизансцену. Это значило, что Хёнсу будет зрителем. Что и где должно произойти? То, как представлял себе ситуацию Хёнсу, оказалось не настоящей правдой, а просто её тенью?

На мониторе вспыхнул экран, который был разделён на двенадцать участков. Ёнчжэ выбрал один участок и увеличил его. На экране был виден один лишь туман. Хёнсу краем глаза смотрел на устройства контрольного пункта. Блоки дистанционного управления водных ворот. Системы предупреждения и безопасности. Устройство передачи изображения со спутника. Мигала зелёная лампочка. Это означало, что пока нет проблем. Хёнсу запутался. Почему я нахожусь именно в диспетчерской? Ёнчжэ вряд ли бы старался именно так всё это обставить, чтобы просто показать изображение с камер видеонаблюдения.

И Хёнсу разгадал загадку, которую всё не мог понять. Экскурсия по дамбе для сирот была поводом для того, чтобы заранее изучить диспетчерскую. Проблема заключалась в том, что ответ на этот вопрос поставил перед ним ещё один, словно, распаковывая большую коробку, он нашёл внутри ещё одну поменьше. Почему Ёнчжэ должен был заранее осмотреть диспетчерскую? Хёнсу боролся с сознанием, которое хотело отключиться, и сосредоточился на вопросе «почему?».

Почему он должен был осмотреть диспетчерскую? Чтобы что-то здесь сделать? Почему это должно произойти именно здесь? Может быть, потому что это возможно только здесь? Тогда что можно сделать только здесь? Похоже, он хотел что-то контролировать. Водные ворота. Систему предупреждения. Систему защиты…

Из всех этих систем опаснее всего было вмешаться в работу устройства дистанционного управления водными воротами. Такое вмешательство могло привести к страшным последствиям. Хёнсу снова посмотрел на систему дистанционного управления водными воротами. Там по-прежнему мигал зелёный огонек. Не может быть. Он собирается открыть водные ворота? Хёнсу представил себе последствия.

Если открыть их полностью, одни ворота могут выпустить пятьсот тонн воды за секунду. А если одновременно откроются все пять ворот, тогда объём спускаемой воды будет равен двум с половиной тысячам тонн. Это страшное чудовище в первую очередь снесет здание управления дамбой, находящееся на покатом берегу реки. Затем оно затопит лесопарк, находящийся с обеих её сторон. За ним Нижнюю деревню, торговый район, участок с теплицами и всю равнину. Для Ёнчжэ это означало, что он сам умрёт и лишится всего своего имущества. Это нельзя было назвать местью. Это походило на мазохизм.

А если он собирается совсем закрыть водные ворота… Дамба создавала очень небольшой объём воды по сравнению с тем, что к ней устремлялся. Более того, две недели подряд шёл дождь. Чтобы уровень воды достиг уровня планового наводнения, времени потребуется совсем немного. Если оставить ворота закрытыми, тогда вода перельётся через них. Может быть, дамба вообще не выдержит. В управлении говорят, что их дамба, как стальная стена, но есть ли на свете стена, которую невозможно разрушить? Значит, и закрытие, и открытие водных ворот приведёт к одним и тем же последствиям, разница только во времени.

Хёнсу запутался. Какая связь между ним и воротами? Хёнсу предположил, что тут что-то есть. И пытался предугадать дальнейшие действия. Если цель О Ёнчжэ – исполнение одного из этих вариантов, что может ему помешать?

Помешать могла система защиты из штаба, который во всех этих делах был главнокомандующим. Как только там увидят, что что-то неладно с уровнем воды, они сразу же вмешаются. Однако, в отличие от обычной системы «приказ-выполнение», в том, что касается контроля за системой, приоритетом обладало управление на дамбе, а не центральный штаб. Но самым главным было ручное устройство открытия и закрытия водных ворот, расположенное на их крыше. Вмешательство центрального штаба возможно, только если не будет предпринято никаких превентивных действий на месте. Чтобы не дать штабу повод для вмешательства, нужно действовать так, чтобы там ничего не заподозрили, или нужно создать такую ситуацию, при которой штаб будет бессилен что-либо сделать.

Хёнсу понимал последствия открытия или закрытия ворот.

Откроешь ворота – уровень воды на озере моментально понизится. Закроешь – и через несколько часов вода достигнет уровня планового наводнения.

Вода быстро достигает низкого или высокого уровня. Хёнсу вспомнил слова Сынхвана. При стандартном высоком уровне остров с сосной обычно выступает на тридцать сантиметров над поверхностью озера. А во время засухи, при низком уровне воды, обнажается его покатый склон. Когда вода достигает уровня планового наводнения, остров уходит под воду на пять метров. Его сердце забилось. Чёрные тучи преградили ход его мыслей. Остров с сосной… Ну, что с ним теперь? Хёнсу, прищурившись, смотрел на экран.

«Подожди, скоро сцену осветят софиты. А пока ты должен дать мне ответ на один вопрос, – сказал Ёнчжэ. – Когда ты сбил мою дочь, она была ещё жива. Она же была еле жива, не выжила бы. Можно было оставить её, она бы сама умерла. Зачем ты её убил?»

Почему я её убил? Хёнсу тоже хотел это знать. Этот вопрос он задавал себе несколько сотен раз. Это он хотел спросить у Ёнчжэ. Почему я её убил? Скажи, ты же всё знаешь. Пусть твоя умная голова найдёт для меня ответ или хотя бы несколько вариантов ответа. Ёнчжэ взял дубинку и встал.

«Я же спросил почему».

Дубинка ударила Хёнсу в челюсть. На этот раз он даже не вскрикнул. Его глаза словно впечатались в затылок. Раздался хруст выбитой челюсти. Теплая кровь лилась по пищеводу внутрь, унося вместе с собой то ли выпавший зуб, то ли фрагмент выбитой челюсти. Хёнсу, опустив голову, дрожал всем телом. Через открытый рот рвотой хлынула кровь. Пол моментально покраснел. На полу белели только ноги Хёнсу. Одна была босая, а вторая – в гипсе. Зачем же Ёнчжэ снял с меня обувь? Чтобы связать мои ноги? Что было надето на целой ноге? Ботинок, сапог или кроссовка?

В тёмных тучах подсознания появлялись просветы. Именно эти светлые участки Хёнсу изо всех сил пытался вытащить наружу. Он ненадолго забыл о боли в челюсти. Нет, она вовсе не исчезла. Зато на него, словно стая саранчи, навалился чудовищный страх. Его сердце страшно забилось. Хёнсу наконец-то понял, что за проблеск у него был перед потерей сознания. Кроссовки Совона. Эти кроссовки были не предупреждением Ёнчжэ, а намёком, что Совон – жертва. Именно поэтому Ёнчжэ притащил его в диспетчерскую. Он собирается закрыть водные ворота. Что же случится после этого, особенно в том месте, которое является ориентиром для уровня воды? То есть на острове с сосной?