Чон Ючжон – Семилетняя ночь (страница 64)
Хёнсу почувствовал, как внутри него зашевелился мужчина, он вставал. Мужчина взял в руки по трекинговому ботинку и стал спускаться по лестнице. Хёнсу пошёл за ним. Всё исчезало в тумане: фонари перед особняком, сирень во дворе, мокрая стена сто первого дома. Хёнсу показалось, что за окном он увидел лицо Ёнчжэ. Хёнсу не удивился. Не было времени удивляться, потому что лицо быстро исчезло. Мужчина уже выходил через калитку. Хёнсу побежал за ним и посмотрел поверх калитки.
Как по волшебству, туман рассеялся. На небе стояла полная луна с красным оттенком. Под лунным светом поля, засеянные сорго, тоже стали красными, словно ярко горящий огонь. Тропинка между полями отливала белым светом, как лестница, ведущая к небесному раю. Мужчина, стоя посередине дороги, подал рукой сигнал: иди сюда, всего один шаг и сможешь войти.
Хёнсу с удовольствием сделал шаг за калитку. В этот момент очень острые и крепкие зубы вонзились в его ногу. Страшная боль, словно раздробилась кость, выдернула его из потустороннего мира в реальность. С криком он открыл глаза.
Его окутал туман. Будильник на его мобильнике громко звенел. Над головой на калитке светила лампа. Босая нога, ступившая за калитку, угодила в капкан. Мощный и с острыми зубами, как у крокодила. Капкан. Страшная боль охватила ногу и поднялась до поясницы. Он схватился за ногу и упал навзничь. Он изо всех сил пытался раздвинуть створки капкана, но это было невозможно, потому что вернулся Воротила. Хёнсу точно помнил, что шёл, словно маршируя, с кроссовками в руках, но сейчас левая рука совсем не двигалась. Она повисла и качалась, как маятник в настенных часах. Одной правой рукой он ничего не мог сделать. Чем настойчивей он старался избавиться от капкана, тем глубже вонзались в плоть его зубцы. Вся нога была в крови, которая била фонтаном и сочилась на землю. Хёнсу опустил ногу и изо всех сил стиснул зубы, но всё равно застонал.
«С вами всё в порядке?»
Из-за спины донёсся осторожный голос, и вскоре перед ним возник Сынхван. Приговаривая «Боже мой! Боже мой!», Сынхван положил фонарик на землю, раздвинул челюсти капкана и освободил ногу Хёнсу. Затем снял с себя рубашку и перевязал ею рану.
«Вставайте».
Сынхван положил руку на плечо Хёнсу и изо всех сил пытался его поднять. Хёнсу не мог помочь Сынхвану. Голова сильно кружилась. Лес перевернулся. Сознание улетело далеко к горизонту.
«Пожалуйста, вставайте, – доносился из-за горизонта тихий голос Сынхвана. – Я не могу вас нести».
Хёнсу совсем не хотелось вставать. Он откинул руку Сынхвана и потянулся своей, ища что-то возле ног. Левая рука по-прежнему бессильно висела. Правая, которая ощупывала землю, нашла что-то и подняла с земли. Это были кроссовки Совона. Одну он обнаружил у калитки, другую – немного дальше под деревом. Как только Хёнсу нашёл кроссовки, он сразу закрыл глаза. В его дыхании послышался лёгкий храп. Либо он опять заснул, либо потерял сознание – Сынхвану трудно было понять. Только одно было ясно: он не может его нести. Надо обязательно его разбудить и заставить встать на ноги.
Сынхван побежал по заднему двору сто второго дома. Через открытое окно он влез в комнату. Совон ждал его, сидя на кровати. Видно было, что он очень напряжён, словно ёжик, который натолкнулся на змею.
«А папа?»
«У калитки».
Некогда было объяснять ситуацию и не было времени снять обувь. Сынхван в трекинговых ботинках бросился в гостиную, схватил рубашку от формы Хёнсу, которая лежала на диване, и стал в её карманах что-то искать. Насколько ему было известно, там должны были быть ключи от машины. Хёнсу всё всегда клал в верхний карман. Кошелёк, листочки для записи, визитки, сотовый… Только ключа там не было. В брюках он нашёл лишь две монетки по сто вон. Сынхван начал непроизвольно дёргаться.
«Что вы ищете?» – подойдя, спросил Совон.
«Ты знаешь, где ключи от машины отца?»
«В кухонном ящике. Мама забрала их. Сказала, что офис недалеко, и велела ходить туда пешком, чтобы не тратить бензин».
«Ты можешь их принести?»
Вскоре ключи от машины оказались в руке у Сынхвана.
«Я тоже пойду с вами», – сказал Совон.
Сынхван задумался. Ему и Хёнсу, обоим нужна чья-то помощь. Но вряд ли можно получить её от Ынчжу, которая сейчас находится на охранном посту. Хёнсу шёл в состоянии глубокого сна и угодил в капкан. Как полагал Сынхван, в гораздо более опасном состоянии, чем раненая нога, находилось сознание Хёнсу, которое, получив сильнейший шок, стало абсолютно уязвимым. Если ещё добавить к этому внешний раздражающий фактор, тогда может случиться такое, отчего надломленная защитная система сознания рискует совсем разрушиться. И если уж брать кого-то в качестве помощника, то только человека, который может его успокоить. Конечно, Совон был самым подходящим для этой роли. Надеясь, что он не ошибся, Сынхван сказал: «Если ты обещаешь, что не разнервничаешься, тогда я возьму тебя с собой».
Но он зря беспокоился. Совон, увидев лежащего у калитки отца, не испугался и не бросился к нему. Даже увидев его окровавленную ногу, Совон не закричал и не заплакал. Просто присел рядом с отцом и разбудил его, тихо шепча ему, словно заклинание: «Папа, открой глаза. Вставай. Надо идти в медпункт».
У Сынхвана было такое ощущение, будто он увидел чудо. Хёнсу, который, казалось, совсем лишился сознания, открыл глаза. И потом встал, опираясь на руку Сынхвана. Конечно, Хёнсу волочил ногу и крепко держался за Сынхвана, но всё-таки он своим ходом добрался до машины и сел в неё.
Дверь в медпункт открылась спустя пять минут после того, как они начали в неё стучать. Процедура длилась больше двух часов. Врач израсходовал три бутылки физиологического раствора. Полностью промыл рану и зашил её, сделал рентген и наложил гипс, взял кровь для анализа и поставил капельницу с раствором Рингера, потом сделал целых пять уколов и только после этого оставил Хёнсу отдыхать в процедурной. Совон сидел рядом с отцом, который, измотанный, лежал на кушетке. В это время Сынхван в одной футболке находился в кабинете врача и отвечал на вопросы.
«Вы каждый раз привозите раненых именно поздно ночью? Надеюсь, на этот раз привезли знакомого».
У врача была хорошая память, он прекрасно помнил события трёхмесячной давности. Сынхван из всех вариантов ответа выбрал, казалось, самый правдоподобный: «Он мой брат».
«А-а-а… Тогда тот другой был вторым братом? Вы случайно ничего от него не слышали?»
Сынхван удивился и посмотрел на врача.
«Я всё очень подробно рассказал ему по телефону и велел самым внимательным образом следить за пациентом».
«Ну, о чём вы…»
«В тот день, когда он порезал вену, сюда позвонил его младший брат. Он спросил меня, была ли это попытка самоубийства, и я ответил, что, возможно, это регулярное мазохистское действие, поэтому лучше проконсультироваться с психиатром. Вы не водили его к нему? Хотя вижу, что нет».
Сынхван задумался. Он слышал, что младший брат Хёнсу живёт в Сеуле, но как он в такое раннее утро узнал, что Хёнсу поранился, и позвонил сюда? Тем более что вряд ли Хёнсу сам ему об этом сообщил.
«Как бы то ни было, ему сегодня повезло. Конечно, рана глубокая, и кость сломана, но она не раздробилась, и связки целы. А у животного, если оно попадает в капкан, лапа ломается пополам».
«Тот, который представился братом, как его зовут?»
Врач на вопрос Сынхвана сделал недоумённое лицо: «А что? Какие-то проблемы?»
«У него, кроме меня, больше нет младших братьев».
«Тогда кто это был? Не проверив, я обычно никому не говорю о состоянии больного, но тот назвал даже точный номер паспорта пациента».
«Вы случайно не записали его номер телефона?»
«Не записал, но поскольку это было четыре дня назад, думаю, он остался на телефоне».
«Вы можете его найти?»
Врач, немного волнуясь, начал искать.
«Судя по времени, я думаю, что вот этот номер. Он мне звонил прямо перед обедом».
6 сентября, 11:50. У номера был код города С. Сынхван записал его в свой мобильный.
Сейчас уже 6:50. Надо отвести Совона домой. Пора позвать Ынчжу. Когда Сынхван вошёл, Совон встал. По выражению его лица было видно, что ему не терпится узнать, что сказал врач.
«Ему сделали обезболивающий укол, поэтому на время он не чувствует боли. Но рана глубокая, поэтому будет долго заживать».
«Он должен остаться здесь?»
«Нет, ему надо поехать в большую больницу, где есть ортопедическое отделение. Там он должен пройти курс лечения».
Совон кивнул. А Сынхван дал ему поручение: «Ты пойдёшь к маме и скажешь ей то, что я скажу. Только будь осторожен, чтобы мама не сильно испугалась».
«Хорошо. Я попробую».
«Скажи ей, что папа утром пошёл погулять в лес и попал в капкан. Сейчас он после лечения спит под капельницей. Хорошо?»
Совон кивнул головой. Сынхван проводил его до двери, затем прошёл к телефонной будке. Он набрал номер, который записал себе в мобильный. Ответил женский голос: «Спасибо за звонок. Стоматологический центр О Ёнчжэ».
Сынхван повесил трубку. Он и так уже догадывался. О Ёнчжэ и Хёнсу – оба были в схожей опасной ситуации, но находились на противоположных полюсах. О Ёнчжэ был отцом убитого ребёнка, он походил на огромный автомобиль, который с большой скоростью несётся к своей цели, готовый даже к лобовому столкновению. А Хёнсу с большой вероятностью является этим убийцей. Он напоминал тонущий корабль. Между этими двумя полюсами «что-то» происходит. Сынхван никак не мог понять что. У него не было никаких зацепок, чтобы найти отгадку, и поэтому было страшно.