Чон Ючжон – Семилетняя ночь (страница 54)
Начальник, который начал было вставать, опять сел.
«Завтра будет третий день после похорон Серён».
«Ой, уже? Как быстро пролетело время».
«В связи с этим я бы хотел завтра ненадолго побыть на острове, где растёт сосна».
По лицу начальника было видно, что эта идея ему не понравилась. «Я думал, что мы уже обговорили этот вопрос и поняли друг друга. Никому нельзя находиться на острове. Мы даже отказываем местным жителям во время поминального обряда о погибшей деревне».
«Я там ничего не собираюсь делать. Просто хочу обойти вокруг острова. Если вы на этот раз уступите мне, я больше не буду беспокоить вас по поводу Серён. Достаточно будет десяти минут. Как же грустно будет моей дочери покидать этот мир, не попрощавшись с папой. Поэтому я хочу проститься с ней».
«Я, конечно, понимаю… Но это непросто. Например, проблема с буксиром. Его можно использовать только по приезде сотрудников мусороуборочной компании. Не знаю, смогут они приехать или нет. К тому же завтра нет плановой уборки. Они же работают не только на нашей дамбе».
Ёнчжэ почувствовал, как его глаза наливаются гневом. Этот пузатый не хочет сделать даже то, что находится в его власти. Обязательно надо заставить собеседника его об этом упрашивать. Он тоже нуждается в «исправлении», поэтому он включил его в список под номером пять.
«Если вы их вызовете, то они точно приедут. Я заплачу столько, сколько они запросят».
Ответом ему было лишь хлюпанье чая. Ёнчжэ ждал ответа, будучи уверенным, что услышит «да».
«Во сколько вы собираетесь туда поплыть?» – спросил начальник, допив чай.
«В полдень».
«Хорошо. Только на этот раз нельзя брать с собой шамана».
Ёнчжэ встал. Выехав из управления дамбой, он сразу же направился к особняку. Он припарковал машину и посмотрел на сто второй дом. Занавески в гостиной были раздвинуты, окно на веранде – открыто настежь, поэтому он смог увидеть Ынчжу с пылесосом в руках. Ёнчжэ достал с заднего сиденья машины подарок для Совона. Поднявшись по лестнице к двери сто второго дома, он нажал дверной звонок. Ынжу открыла дверь и удивлённо спросила: «Какими судьбами к нам?»
«Ваш сын дома?»
«Нет, он только что ушёл к отцу. А зачем он вам?»
Ёнчжэ вспомнил сцену, увиденную им в прошлую пятницу после обеда. Ему стало весело, когда он представил, какое выражение появится на лице этой женщины, если сказать ей, что Совон сейчас валяется с котом в заброшенном загоне на ферме. Она абсолютно уверена, что мальчик пошёл к отцу.
«Тогда, может, вы сами передадите ему?»
Ёнчжэ протянул Ынчжу подарок. Ынчжу не брала его, на её лице было сомнение.
«А что это?»
«Это картина».
«Картина?»
Ёнчжэ достал из кармана пиджака открытку ко дню рождения.
«Эту открытку в день похорон дал мне ваш сын, когда мы доставали из озера душу Серён. Хотите посмотреть?»
Ынчжу, поколебавшись, взяла открытку. Когда она прочла её, улыбка слетела с её лица. Она побледнела, её веки дрожали.
«Эта картина в благодарность вашему сыну за открытку. Пусть он сам её распакует. Ему понравится».
Ынчжу взяла картину, но было видно, что делает она это с неохотой. Никакой благодарности на её лице не было. Она принимала подарок без каких-либо эмоций, как Хаён. Ёнчжэ даже захотелось забрать эту картину обратно.
«Вы из-за этого пришли?» – спросила Ынчжу, сделав рукой жест, будто убирает со лба волосы, которых на нём не было.
Ёнчжэ совсем не понравился её лоб – такой плоский, будто на него наступил бык. Вообще она была во всём противной. У неё были очень худые щёки, холодное выражение лица и очень хитрые глаза, которые наблюдали за собеседником. Хуже всего было её телосложение, напоминавшее сухую капусту. Уж лучше заняться сексом с дыркой, проделанной в куске мяса, чем с такой женщиной. Ладно бы характер был кротким, тогда можно было бы ещё закрыть на всё это глаза. Но характер был и того хуже, как у сильно засохших бобов в колючем стручке. Возьмём хотя бы собеседование. Она не проявила никакой вежливости, как положено ищущему работу человеку. Она всячески подчёркивала, что голыми руками её не возьмёшь. Зарплата и так была больше, чем у обычных охранников домов. Тем не менее она скрупулёзно вникала во все условия контракта. Например, спрашивала про премии, страховку, конкретные обязанности и права, про количество дней отпуска. Несмотря на это, Ёнчжэ взял её на работу, подстраховывая свои планы. Он тогда подозревал Ан Сынхвана и Чхве Хёнсу. А она была женой Хёнсу и жила в одной квартире с Сынхваном. Сейчас он понимал, что взять её на работу было отличным ходом. Она была полезна для многих его целей. Она как нельзя лучше подходила для того, чтобы раздражать Чхве Хёнсу. При надобности её можно было так же легко удалить от сына и мужа.
«Нет, я просто пришёл кое-что сказать», – ответил Ёнчжэ.
Ынчжу, трогая уголок открытки, прямо смотрела на него. Глаза говорили: «Ну, не тяни. Я слушаю». Ёнчжэ почувствовал, что мышцы вокруг его рта сводит от злости. Если бы так повёл себя охранник Квак, Ёнчжэ бы давно его уволил.
«Вечером в пятницу в нашем лесопарке будет пикник. Я пригласил сирот из детского дома, которому я обычно помогаю. Мероприятие организует специальная фирма. Но следить за детьми должны мы сами. У нашего садовника непростой характер, и он может совсем расстроить наш пикник, если дети повредят деревья».
Ынчжу без малейшего колебания ответила: «В пятницу у меня выходной».
«Ну, если бы Квак не работал, то наверняка бы пришёл. Но охранный пост оставлять нельзя».
«Но у меня есть своя личная жизнь. Если надо работать внеурочно, мне надо чем-то пожертвовать».
Ёнчжэ мягко улыбнулся глазами. Почему эта сучка не может сразу согласиться? Сказал – работать, значит, надо работать.
«Вот поэтому в контракте существует статья о денежном возмещении внеурочных часов».
Он протянул руку: «Верните мне, пожалуйста, открытку».
Уже десять минут Сынхван наблюдал за экраном, показывавшим остров с сосной. Буксир, который появлялся на озере только во время уборки, сделав круг вокруг острова, возвращался к причалу. Поскольку расстояние было большое, разглядеть лица было трудно. Но мужчина, стоящий на палубе, был точно О Ёнчжэ. Он, как и обещал начальнику управления дамбой, действительно ничего не делал. Просто стоял на палубе без движения. Как только буксир причалил, он сразу исчез из зоны камеры видеонаблюдения.
Сынхван вернулся к делам, которыми был занят до этого. Фотографию Хёнсу и Совона, которую он сделал в прошлый четверг у дома, он записал в формате JPG и сделал заставкой на рабочем столе. Фотография была просто замечательная. Судя по ракурсу, атмосфере и цветовой гамме, казалось, её сделала не цифровая, а аналоговая камера. Он также установил эту фотографию заставкой на телефоне. После этого сохранил её в облачном хранилище и напечатал в поисковой системе имя Чхве Хёнсу. Официального профиля Чхве Хёнсу он не нашёл. Сынхван подумал, что в этом нет ничего странного, поскольку команда «Файтерс» больше не существовала, да и Хёнсу уже не спортсмен. Он решил не искать информацию о Хёнсу в Гугле, так как там было слишком много материалов. Одних людей по имени Чхве Хёнсу было несколько десятков тысяч. Когда Сынхван добавил в поисковой строке к имени Чхве Хёнсу слова «питчер Ким Канхён», количество ссылок уменьшилось, по крайней мере, их уже было не безнадёжное количество. Сынхван примерно час искал информацию и на одном бейсбольном сайте обнаружил текст под следующим заголовком:
Вы знаете кэтчера-неудачника Воротилу?
Этот текст разместили всего десять дней назад. Когда Сынхван кликнул по заголовку, на экране появилась интересная фотография. Хёнсу, поднося к лицу маску кэтчера, смотрел куда-то вдаль с улыбкой. Похоже, что эту фотографию сделали прямо в тот момент, когда он надевал маску. Лицо у него было очень молодым. Под фотографией был длинный текст.
Наверное, нет людей, которые не знают питчера Кима Канхёна, его прозвали «атомной подводной лодкой», когда он играл в команде «Файтерс». Ходили слухи, что Ким Канхён после ухода из спорта занимался различным бизнесом. И в конце концов, потерял всё состояние. Услышав, что он открыл пивную в районе одного университета в городе Кванчжу, мы договорились устроить там встречу однокашников, и накануне я заказал столик на восемь часов вечера. Я сделал это из солидарности, ведь мы учились в одном университете. Там я неожиданно встретил одного человека. Он был одет как обычный сотрудник фирмы, но я его сразу узнал. С другой стороны, такого гиганта трудно забыть. Это был Чхве Хёнсу. Возможно, двадцатилетним читателям это имя ни о чём не говорит, потому что, когда он играл в профессиональной лиге, он особенно не выделялся. Однако то поколение, которое училось в начале 80-х годов в школе Тэиль города Кванчжу, должно его помнить. Помнить, что настоящей легендой школы Тэиль был кэтчер Чхве Хёнсу, а не питчер Ким Канхён. Когда Чхве Хёнсу играл под номером четыре против соперников, школа Тэиль выигрывала во всех бейсбольных соревнованиях. В ситуациях, когда игра шла на равных, он всегда завершал игру победой. Даже в одной серии игр он дважды выбил хоумран, решив исход поединка. Однако его настоящая ценность проявилась не в качестве бэттера, а в качестве кэтчера. В то время его прозвище было не Воротила. Мы звали его шаман Чхве. Он чувствовал игру так, словно все действия ему подсказывали духи…