Чон Хана – Анна. Близкие незнакомцы (страница 3)

– Я не шучу, давай разведемся, – она отстранилась и выдернула руку в подтверждение серьезности своих намерений.

Мама скоро собрала вещи и ушла из дома. Причина развода, как сообщил адвокат, – «несовместимость характеров». У родителей был общий счет, так что она потребовала половину от стоимости квартиры в малоэтажке в Инчхоне. «Несовместимость характеров»? Звучит как оправдание, чтобы бросить своего никчемного больного мужа. Отец кричал и яростно бил себя в грудь.

Он преподавал Ветхий Завет в духовной семинарии и добился больших успехов еще до пришедших со старостью печалей: выхода на пенсию, рака и развода. Он был как Иов, чья жизнь разбилась в одно мгновение. Мать отправилась в путешествие по Европе, а вернувшись, остановилась в доме своей тети. Она не поднимала трубку, а на сообщения отвечала лишь спустя какое-то время. Однажды ожидание растянулось на целый месяц.

На следующее утро мы с дочкой решили навестить моего отца. Я хотела попросить его побыть с внучкой хотя бы день. Несколько раз в неделю он вызывал сиделку и заказывал себе здоровую еду с наклейкой «без ГМО». Он даже похвастался, что справляется с этим одним касанием на смартфоне. «Не дождетесь!» – добавил он, сказав, что результаты анализов после химиотерапии заметно улучшились. В тот день отец был полон энергии и решимости. Мама сказала, что за это время уже несколько раз успела подать заявление на развод. Папа чувствовал к ней неприязнь, которая постепенно переходила в ненависть. Когда он спросил, могу ли я выступить свидетелем, если дело дойдет до суда, я попыталась уклониться от ответа и поспешно ушла.

Два раза в неделю я вела лекции в университете в пригороде Сеула. Предмет назывался «Академическое чтение и креативное письмо». Для многих это было время послеобеденного отдыха: некоторые студенты попросту спали на лекции, уткнувшись лицом в парту. Неудивительно, что у них не возникало абсолютно никакого интереса ни к письму, ни к чтению. Обстановка, в которой проходили занятия, напоминала провинциальный автовокзал с полусонными пассажирами.

Литературные произведения, которые я использовала в качестве материала для лекций, были для меня все равно, что священное писание – помогли когда-то сформировать мои жизненные ориентиры. Раньше я даже верила, что роман может убить или спасти человека. Но так ли это на самом деле? За эти семь лет я так и не смогла прочитать или написать что-либо стоящее, но все еще не умерла. Я должна была заниматься воспитанием ребенка. Весь этот процесс казался мне чередой препятствий. Я спотыкалась о каждое из них и падала, отчаивалась, собирала себя по кусочкам, снова падала, ломалась – мне потребовалось слишком много времени, чтобы прийти в себя. Конечно, это не оправдание. Ни одна женщина не сможет вписать воспитание ребенка в резюме.

Весной на всей территории кампуса цвела магнолия. После занятий, когда все студенты покинули аудитории, я смотрела в окно на огромные белоснежные цветы и думала о той женщине. Ли Юсан, Ли Юми… какие еще у нее были имена? Она ни ногой не ступала в консерваторию и тем не менее преподавала на кафедре фортепиано, помогая студентам занимать призовые места на конкурсах. Она даже поработала врачом, не имея при этом лицензии. А еще успела побыть женой трех разных мужчин и мужем одной женщины. Во все это верилось с трудом. В голове никак не укладывалось, как роман «Затонувшее судно» мог стать частью ее запутанной жизни.

В этом произведении рассказывалось о молодом дайвере, который по воле случая принял участие в поисках затонувшего судна. У него не было постоянной работы, он путешествовал по миру, ныряя в морские глубины. Однажды ему предложили отправиться на поиски пассажирского судна, затонувшего у рыбацкой деревушки в Средиземном море. Вместе с ним было еще трое профессиональных дайверов. Они работали сплоченно, словно братья, в окружении водорослей, камней и стай разноцветных рыбок. Когда дайверы наконец подплыли к затонувшему кораблю, то осторожно проникли внутрь сквозь острые металлические обломки и ржавые конструкции. С помощью небольших фонариков им предстояло обыскать каюты, в которых в общей сложности размещалось около трехсот пассажиров, и собрать сохранившиеся вещи. Работа не задалась с самого начала. Вокруг корабля царила зловещая атмосфера, а выйдя на сушу, дайверы ощутили тяжесть в голове и невыносимую усталость. Не прошло и недели, как трое из них бросили работу. Главный герой романа остался наедине с затонувшим кораблем. Он понимал, что блуждания по пустому судну не принесут ничего хорошего, но и остановиться уже не мог. Каждый раз, когда он открывал дверь затопленной каюты, его охватывал необъяснимый страх. Непроглядная тьма напоминала бездонный черный омут. Все лето дайвер провел на корабле, находя бесполезные вещи: поношенный кроссовок, фетровую шляпу с оторванными полями, зеркальце со стразами, разбитую детскую бутылочку. Изо дня в день он пристально изучал находки. По ночам он крепко спал, не видя снов, и лишь иногда внезапно просыпался, скованный ужасом.

В конце лета ему заплатили неплохое вознаграждение за проведенные поиски. Он был свободен и мог продолжать наслаждаться глубинами океана, но совсем не знал, куда ему податься. Что-то изменилось в нем за это время. Он пытался понять, чего хочет от жизни, но ответа не находил. Наконец пришло осознание: он пуст и бесполезен. Прямо как обломки затонувшего судна, как скользкие водоросли, потерявшие форму от морской воды.

Спустя время дайвер пропал. Никто не знал, куда он делся, да особо и не интересовался. Однако вскоре он снова стал главной темой обсуждений в городе. Во время одного из ночных погружений группа дайверов обнаружила затонувшее судно. Внимание водолазов привлек белоснежный парус на мачте заржавевшего корабля. В абсолютной тьме парус слепил белизной, словно корабль только отправлялся в путешествие.

Во время написания я переживала болезненные отношения, тянувшиеся с тех пор, как мне было семнадцать. Наш роман закончился, и бывший молодой человек тут же стал распускать обо мне слухи, называя распутной и озабоченной. Рассказывал дружкам о том, как я помешана на сексе, хотя на самом деле с ним я никогда не испытывала бурю эмоций. Я поняла, что стала взрослой, когда пришлось имитировать оргазм. С этим же пришел вкус одиночества и горечи. В любом случае, наши отношения угасли, как медленно затухающий огонь, поэтому меня не волновали сплетни. Но когда вдруг после расставания появилось много свободного времени, я была сбита с толку. Выходные будто тянулись бесконечно. Не зная, куда пойти и чем заняться, я стала писать. Я не спала ночами, но благодаря кипевшей во мне энергии чувствовала эйфорию. Тогда мне это казалось настоящим счастьем. Я даже думала, что могу хоть дюжину раз терпеть неудачи в любви – все выдержу. Я понятия не имела, что источник ликования и восторга вскоре иссякнет, и мне придется на коленях по крупицам, собирать капли жизненной силы.

Когда я выходила из университета, раздался телефонный звонок. Это был муж – просил меня оформить кое-какие документы в банке. Он говорил по делу, а я отвечала сухо. Затем он спросил о дочери. После короткой беседы он спросил: «Ну так в принципе все нормально?» Каждый раз один и тот же дежурный вопрос. Я не ответила. Он попрощался и положил трубку.

Перед тем как муж уехал в Англию, психолог сказал, что нам не хватает не столько общения, сколько доверия. Прошлый год был сущим кошмаром. Мы словно заключили пари – «кто дольше сможет держать молчание». Иногда мы целый день находились под одной крышей, не произнося ни слова. Он ненавидел меня, а я насмехалась над ним. Иногда мы менялись ролями. В любом случае, только после отъезда в Англию он стал звонить, и мы, пусть и формально, спрашивали друг у друга, как дела. Вот и весь разговор. Мы стали похожи на дальних родственников, которые при встрече приветствуют друг друга, но говорить им не о чем. К тому же теперь мы жили на разных континентах, и нас разделяла демаркационная линия.

На следующей неделе я изо всех сил пыталась сосредоточиться на переводах, но без особого успеха. Мысли о «Затонувшем судне» и пропавшем мужчине не покидали меня. На самом деле она была женщиной, мошенницей, и все ее слова были сплошной ложью.

Я знала, что это может стать зацепкой и новым стимулом. Прошло уже семь лет с тех пор, как я написала свой последний роман, и как писатель я практически иссякла, но чутья потерять не успела. История, достойная романа. Я хотела перенести ее на бумагу. Нет, точнее, я хотела прочитать историю, которую напишу сама. Если бы я еще могла писать, все бы наладилось. Моя поставленная на паузу жизнь началась заново. Я все еще не теряла на это надежды.

В последний день недели я отправила Чжин сообщение с просьбой встретиться. Вскоре пришел ответ: «Увидимся в то же время, в том же месте». Мы снова встретились в кафе «Второй этаж». Девушка была в блузке с вышивкой и темно-синих широких брюках. Она только закончила работать. Чжин была фотографом в близлежащей студии для детей.

– Вы хотели мне что-то рассказать? – спросила она.

– Да, извините, что так внезапно…

– О нем?

– Да, верно, – я немного замялась, а она слегка подалась вперед.