Чингиз Абдуллаев – Закон негодяев (страница 10)

Тот был не в настроении.

– Ваш пустобрех уже вызывал тебя? – спросил Михеев.

– Вызывал, – уныло сообщил Чижов.

– Представляю, как теперь он будет красоваться. – Михеев знал прокурора района не хуже Чижова. – Это же его конек. Такое преступление. Похоже, мы с тобой, парень, попали в историю. Этот Михо крупным авторитетом был, его многие мои ребята знали. Да и мне непростительно, мог бы вспомнить его с первого взгляда. Просто не люблю на мертвецов смотреть. Это у меня уже врожденное, здесь ничего не поделаешь.

– Чемоданы открыли? – спросил Чижов.

– Открыли. Несколько писем, три пачки стодолларовых купюр. Ничего необычного.

Действительно, для Москвы эпохи бурного развития капитализма найденные в чемоданах тридцать тысяч долларов были обычным явлением. Огромная даже по масштабам нью-йоркской или лос-анджелесской полиции сумма была для сотрудников правоохранительных органов Москвы обычным явлением. Здесь не доверяли банкам и кредитным карточкам. Здесь предпочитали все сделки осуществлять при помощи наличных денег.

– Мне Морозов сказал, что Мосешвили уже давно переехал в Москву. А почему он жил в гостинице, – поинтересовался Чижов, – вы не проверяли?

– Уже проверили. У него своя дача под Москвой. Говорят, целая вилла на семнадцать комнат, а во время своих визитов он и живет в гостинице. Кстати, мы выяснили, что этот люксовский номер был постоянно закреплен за гражданином Мосешвили. Фирма «Ампекс», где он был президентом, платила за год вперед. Так что сегодня у нас с тобой два визита – на дачу к Мосешвили и в фирму.

– Странно, что такой человек не имел телохранителей, – удивился Чижов.

– Ничего странного. Телохранителей среди авторитетов почти никто не держит. «Шестерок» сколько угодно, а вот телохранителей нет. Это даже неприлично, получается, что вор в законе сам не может себя защитить. Он же не обычный коммерсант был или банкир, а руководитель целой группы предприятий. Судя по моим данным, на его похороны соберется пол-Москвы. Ты даже не представляешь, кого убили вчера в гостинице. От его слова зависели тысячи людей. На такое убийство мог пойти только не менее крупный авторитет. Кстати, к тебе еще не приходили по поводу выдачи трупа?

– Нет, – удивился Чижов, – а что, должны появиться?

– Могу спорить – сегодня будут. Это публика почтенная. Кстати, они нам любую помощь окажут, достаточно им узнать, что мы ищем убийцу Мосешвили, и рядом с нами сразу появятся десятки добровольных помощников. Будь готов к этому и не нервничай. С сегодняшнего дня ты даже получишь своих специальных телохранителей, которые будут идти за тобой круглосуточно.

– Интересная перспектива. С одной стороны, Морозов, с другой – бывшие коллеги Михо.

– Вот-вот. Они будут готовы помочь нам во всех розысках. Но если нам все-таки удастся выйти на убийцу, в чем лично я сильно сомневаюсь, они перехватят его из-под нашего носа. Разбираться с обидчиками они предпочитают сами, без свидетелей, хотя, если честно сказать, я думаю, убийца Мосешвили давно мертв. Такую ниточку просто нельзя оставлять. Его должны были убрать сразу, едва он выполнил задание.

Ни Михеев, ни Чижов даже не подозревали, что весь их разговор прослушивается из белого «Мерседеса», стоявшего у здания районной прокуратуры. Сидевшие в нем трое людей характерной внешности восточного типа внимательно слушали слова Михеева. Один из них, важный полноватый господин, развалившийся на заднем сиденье, зло произнес:

– Слышите, что говорят? Я тоже так думаю. Но искать нужно не только с ними. Важа, задействуй всех наших людей. Объяви, что мы приостанавливаем всю нашу деятельность, пока не найдем убийц Михо. Ты меня понимаешь?

Сидевший впереди, справа от водителя, грузин с перебитым носом и широкими плечами спортсмена кивнул головой. Он был мрачнее всех. Вчера вечером Михо сам отпустил его, сказав, что ждет женщину. А утром, приехав к нему, он узнал об этом страшном убийстве.

Михеев положил трубку, попрощавшись с Чижовым, и сидевший на заднем сиденье сразу встрепенулся.

– Пошли, – приказал он Важе, выходя из автомобиля.

Так вдвоем они и вошли в здание прокуратуры, уверенно направляясь к кабинету Чижова. Молодой следователь даже не знал, что существуют аппараты, способные слышать их разговор по вибрации оконных стекол или подсоединяться к кабелю, переключаясь практически на любую линию. Таких технических новшеств не было даже в центральных аппаратах МВД и прокуратуры республики.

– Разрешите? – спросил незнакомец, чуть приоткрывая дверь кабинета Чижова.

– Пожалуйста, – приветливо пригласил посетителей следователь.

Оба гостя прошли внутрь кабинета, устраиваясь на стульях. Чижов обратил внимание на зловещую физиономию второго и перевел взгляд на первого.

– Гурам Хотивари, – представился тот, – я к вам по делу несчастного Михаила Гурамовича Мосешвили, убитого вчера ночью в гостинице «Украина».

Оперативно, ахнул Чижов. Вот как здорово работают.

– Слушаю вас, – он старался быть вежливым.

– Такое несчастье для всех друзей погибшего, – вздохнул Хотивари, – у него остались жена, дочь. Они ничего не знают о судьбе своего отца и мужа. Нам не хотелось бы сообщать им об этом, пока мы не получим вашего разрешения на выдачу тела.

– Откуда вы узнали, что он убит?

– Из гостиницы. Мы приехали утром и узнали эту страшную новость, – Хотивари вздохнул. – Хороший человек был покойный.

– Вы хотите забрать тело покойного из морга, – понял Чижов. – Сегодня днем мы получим протокол вскрытия, тогда можете приезжать, я дам вам разрешение.

– Нет, дорогой, ты не понял, – улыбнулся Хотивари, – разрешение нам лично не нужно. Ты отправь эту бумажку в морг, чтобы у них было свидетельство о твоем разрешении. Мы не хотели бы подводить хороших людей. Это можешь сделать и вечером, мы тебя не торопим.

– А вам самим разрешения не нужно? – спросил ничего не понимающий Чижов.

– Только чтобы успокоить вдову погибшего, все нужно делать по закону, генацвале, чтобы вы ее не беспокоили, – пояснил Хотивари, – а нам твое разрешение не нужно. Труп мы уже забрали.

– Как забрали, – растерялся Чижов, – из морга милиции?

– Молодой ты, генацвале, но уже на такой большой работе. Дай бог, чтобы еще поднялся, – пожелал Хотивари, – а тело мы забрали. Там лежит моя расписка. Этого, думаю, достаточно.

– Но я не получил акта о вскрытии, – тихо сказал, краснея от бешенства, Чижов.

– Вот тебе акт, – положил на стол все необходимые бумаги Хотивари, – мы его утром получили, решили привезти сюда, чтобы ты не беспокоился.

Чижов взглянул на бумаги. Они были безупречно оформлены. Сам Гребнев подписал все документы. Неужели им удалось купить и Аркадия Федоровича? А Чижов всегда считал его честнейшим человеком.

– Вы понимаете, что так нельзя поступать? – спросил Чижов.

– Понимаем, поэтому сами пришли сюда, – кивнул Хотивари, – а ты пойми, дорогой, кого убили. Какого человека. Всю Москву на ноги поднимем, но убийцу найдем. Это я тебе обещаю – Гурам Хотивари.

Чижов промолчал. Он уже видел, что спорить бесполезно.

– И ты не беспокойся, – продолжал Хотивари, – все, что надо, будет сделано. Если можно, пока на дачу не езжай, дай вдове спокойно похоронить мужа. Там ты все равно ничего не найдешь.

– Это уже наше дело, – с вызовом сказал Чижов.

Хотивари усмехнулся. Ему нравилась безумная отвага молодого следователя.

– Дай телефон, – попросил он Важу.

Тот достал из кармана телефон, протянул его Хотивари.

Взяв телефон, Хотивари с улыбкой набрал чей-то номер.

Послышался громкий голос.

– Слушаю вас.

– Вячеслав Николаевич, – очень серьезно произнес Хотивари, – с вами говорит Гурам Хотивари. Вам звонили насчет меня из мэрии Москвы?

– Да, мне сказали, что вы будете звонить. Чем могу помочь?

Самое страшное, что Чижов слышал голос Морозова. Хотивари что-то подкрутил, и голос прокурора района отчетливо слышался в кабинете.

– У нас большая просьба – дать спокойно похоронить погибшего. Ваши люди могут появиться на даче покойного, а в такой момент это делать не совсем этично.

– Хорошо, – согласился Морозов, – я дам указание своему следователю повременить с обыском. У вас есть еще какие-нибудь просьбы?

– Нет. Большое спасибо. До свидания.

Хотивари отключил телефон и, сложив его пополам, передал Важе.

– Мы можем идти? – спросил он.

Чижов сидел как оплеванный. Он только кивнул головой.

– Не беспокойтесь, товарищ Чижов, – сказал вдруг Хотивари, – в этом деле мы на вашей стороне.

Они вышли из кабинета, плотно закрыв дверь. Они не успели даже дойти до конца коридора, когда Чижову позвонил Морозов.

– Слушай, Чижов, – сказал прокурор своим привычным покровительственно-пренебрежительным тоном, – ты смотри, дров не наломай в деле Мосешвили. Его завтра хоронить будут, так ты пока на дачу к покойному не езжай. Дай людям осмотреться, прийти в себя. Да и вряд ли там что-нибудь можно найти. Ты все понял?

– Понял, Вячеслав Николаевич. – Ему очень хотелось рассказать прокурору, откуда именно звонил Хотивари. Но делать этого было нельзя. Морозов не простил бы подобного публичного унижения. И Чижов, стиснув зубы, промолчал.

Когда он положил наконец трубку, его взгляд упал на лежавшие перед ним протокол вскрытия и сопроводительные письма с подписями экспертов. Он, резко подвинув к себе телефон, набрал номер Гребнева.